Пока я жив. Глава 19. Павел

Мы со Светланой встречались уже несколько месяцев. Всё шло хорошо. По-настоящему хорошо. Нам было очень здорово. Я не думал, что после всего, что было в моей жизни, я смогу снова почувствовать спокойствие рядом с женщиной. Но со Светланой — могло. Она была умной, лёгкой, с ней было просто. И мне казалось, что наконец-то я нашёл свой берег. После Бангкока я получил очень неплохую сумму, которой с лихвой хватало и на свадьбу и на медовый месяц в какой-нибудь экзотической стране.

Сегодня я решил познакомить её с мамой.

Мама жила одна. После всего, что произошло, она сдала. Её глаза потускнели, лицо постарело. Она почти не выходила из дома. Её некогда черные волосы стали совсем седыми. Но она держалась. Я приехал за Светланой на машине, и мы поехали на Щербаковскую. Мама встретила нас в гостиной. Она была в нарядном платье,даже покрасила волосы. Я видел: она волнуется. И это было трогательно.

— Мам, это Светлана, — сказал я.

Светлана улыбнулась, протянула руку.

— Очень приятно, Нина Александровна. Павел много о вас рассказывал.

— Проходите, присаживайтесь, — мама указала на стул. — Сейчас я чай поставлю.

Мы сели. Я видел, как мама внимательно смотрит на Светлану, как она пытается понять, что за человек перед ней. Я чувствовал себя спокойно. Всё шло хорошо. Пока дверь не открылась.

Лена.

Она входила в квартиру без стука, как делала всегда. В стоптанных туфлях, непричесанная, ненакрашенная. Её лицо было бледно. Я видел, как её взгляд скользнул по Светлане, задержался на моей руке, лежащей на столе. И я понял: это не добрый визит.

— О, у нас гости, — сказала она, и в её голосе был яд. — Я смотрю, ты уже с всяких шлюх к матери таскаешь? Ну ты и мразь!

Я почувствовал, как внутри всё оборвалось. Светлана замерла, посмотрела на меня. Я видел, как она побледнела.

— Лена, что ты несёшь? — сказал я, вставая.

— Я несу правду, — она усмехнулась, подошла к Светлане, посмотрела на неё сверху вниз. — Ты хоть знаешь, с кем связалась, идиотка? Он же не человек. Он — чудовище. Он сломал нашу семью. Из-за него мама чуть не умерла. Ты думаешь, что он тебя любит? Он не умеет любить. Он умеет только бить.

— Лена, прекрати, — сказал я, стараясь держать голос ровно.

— Не прекращу, — она повернулась к Светлане. — Я тебя предупреждаю, и потом не говори, что не слышала. Ты с ним не жить будешь, ты с ним в аду будешь. И в этом аду ты будешь одна. И когда тебе будет плохо, ты не приходи сюда жаловаться! А тебе будет плохо. И знаешь, так тебе и надо. Потому что с такой конченной мразотой, как мой брат может связаться только такая потаскуха и идиотка как ты. У которой последний шанс и её замуж никто не берёт, а ей хочется.

Светлана вскочила. Я видел, как её глаза наполнились слёзами. Она смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то, что я не мог выдержать. Она повернулась и выбежала из кухни.

— Света, подожди! — крикнул я и бросился за ней.

Я догнал её в прихожей. Она уже натягивала пальто. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала.

— Света, прости, — сказал я, хватая её за руку. — Она не то имела в виду. Она…

— Отпусти, — сказала она, вырывая руку. — Не прикасайся ко мне! Я не хочу тебя видеть. Я не хочу ничего, что связано с теми, кто тебя окружает.

— Света, это моя сестра. Она с ума сходит после смерти её мужа.

— Мне всё равно, — она смотрела на меня, и в её глаза я видел такую боль, что она задевала меня сильнее, чем удары на ринге. — Мне всё равно. Я не хочу быть частью этого кошмара. Я не хочу, чтобы меня считали шлюхой. Я не хочу, чтобы меня втягивали в ваши семейные разборки. Отпусти меня. Ненавижу тебя! Не смей идти за мной! И больше никогда мне не звони.

Я смотрел на её лицо — туда, где ещё недавно была улыбка. А теперь — только холод. Она повернулась и вышла, хлопнув дверью. Я стоял в прихожей, слушая, как её шаги удаляются. Я не мог пошевелиться. Я не мог дышать.

Я поднялся в квартиру. Мама стояла в дверях кухни, бледная. Лена сидела на диване, смотрела в пол. Она даже не подняла головы.

Я не сказал ни слова. Прошёл в спальню, надел свою куртку, взял ключи от машины. Вышел. Дверь закрылась за мной.

Я сел в машину, завёл двигатель. И поехал. По вечерней Москве, не видя дороги. В голове было пусто. В груди — так же пусто. Я не думал ни о чём. Я просто ехал, сжимая руль, и не видел, куда еду.

Скорость росла. Я не слышал шума мотора. Не видела света фонарей. Я слышал только голос Светланы: «Я не хочу тебя видеть. Я ненавижу тебя». Эти слова стучали в моей голове, как удары.

На повороте я не справился с управлением. Машина вылетела на встречную, перевернулась. Я почувствовал, как мир перевернулся. Боль. Резкая, горячая, пронзительная. Потом — темнота. Полная, глухая. Я ничего не чувствовал. Я просто лежал в темноте, не понимая, жив я или уже нет.

Темнота... Ночь...Боли уже нет...