Жёлтая машина. Глава 4. Пьяный Дед Мороз

Была уже глубокая ночь. Дед Мороз собирался заканчивать смену, когда планшет пиликнул новым заказом: улица Правды, дом 12. Комментарий: «Пассажир нетрезв. Просьба отнестись с пониманием».
— Ну, — Дед Мороз хмыкнул, — бывало и хуже. Когда-то я вёз пьяных гномов с корпоратива. Они мне все уши прожужжали про свои шахты.
Он поехал по указанному адресу. Район был не самый благополучный: облезлые пятиэтажки, тусклые фонари, сугробы, в которых утонули припаркованные машины. Дед Мороз притормозил у дома 12 и стал ждать.
Из подъезда вышел мужчина. Лет пятидесяти, грузный, с красным лицом. На нём был дешёвый костюм Деда Мороза — полинявший красный халат с ватной оторочкой, шапка, которая съехала набок, и ватная борода на резинке, которая сползла на подбородок и напоминала мочалку. В руке он держал посох из папье-маше, который явно видел лучшие времена.
Мужчина нетвёрдой походкой подошёл к машине, подёргал заднюю дверь. Не открылась. Подёргал ещё раз. Потом постучал в окно:
— Эй, шеф! Открывай давай!
Дед Мороз вздохнул и потянулся к замку. Дверь щёлкнула. Мужчина плюхнулся на заднее сиденье и тяжело выдохнул, обдав салон запахом перегара и дешёвого коньяка.
— Давай, шеф, вези. На Сокол. Улица Лётная, дом 15.
Дед Мороз тронулся с места. В зеркало заднего вида он разглядывал пассажира: костюм сидел мешком, борода съехала окончательно и теперь висела на одном ухе. Мужчина пытался её поправить, но руки слушались плохо.
— Тяжёлый день? — осторожно спросил Дед Мороз.
— День? — мужчина горько усмехнулся. — День у меня, шеф, нормальный был. А вот вечер — не очень. Корпоратив. «Рога и копыта» называется. Фирма по продаже стройматериалов. Видел бы ты их физиономии, когда я им «В лесу родилась ёлочка» пел...
Он замолчал и уставился в окно. Дед Мороз молча вёл машину. Он чувствовал запах — не только перегара, но и чего-то ещё. Горечи. Обиды. Она пахла дымом и старым пеплом.
— А вы, я смотрю, Дед Мороз, — светски заметил Дед Мороз. — Работа такая?
— Работа, — мужчина горько усмехнулся. — Тридцать лет я эту работу работаю. Актёр. Артист. Клоун, если честно. Дед Мороз на утренниках и корпоративах. Снегурочки меняются, а я всё работаю. Уже и внуков своих... — он запнулся, — ...старшего внука видел только на фотографиях.
— А что так?
— А то! — мужчина махнул рукой и едва не сбил шапку. — Сын с невесткой в другом городе живут. Я им не нужен. Я для них — старый клоун, который по утрам надевает красное тряпьё и развлекает чужих детей. А своего внука... Максимка его зовут. Шесть лет. Он мне по видеосвязи говорил: «Дедушка, а ты настоящий Дед Мороз?» А я ему: «Настоящий, внучек, настоящий». А он мне: «А почему ты тогда такой... ненастоящий?»
Мужчина замолчал. Дед Мороз видел в зеркало, как он снял шапку и провёл рукой по лысеющей голове.
— Тридцать лет, — повторил он. — Тридцать лет я детям сказку дарю. А своей семье... своей семье я ничего не подарил. Кроме стыда.
Дед Мороз молчал. Он знал этот тип людей. Тех, кто дарит радость другим, а самому себе — только боль.
— А куда мы едем? — осторожно спросил он.
— Домой, — вздохнул мужчина. — Квартира пустая. Жена умерла пять лет назад. Сын уехал. Вот и живу один. Иногда кажется — зачем я вообще просыпаюсь по утрам? Сходил на корпоратив, получил свои три тысячи, пришёл домой — и хоть волком вой.
Дед Мороз сжал руль. В груди у него закипало знакомое тепло — то самое, которое приходило, когда он понимал: сейчас он может сделать чудо.
— А внук? — спросил он. — Максимка? Вы говорите, он в другом городе живёт?
— Да. В Твери. Сын там с семьёй. Я у них был два года назад. На Новый год. Приехал в костюме — думал, обрадую. А Максимка посмотрел на меня и говорит: «Ты не настоящий. У настоящего борода белая и пушистая, а у тебя как мочалка. И голос у настоящего другой». А сын мой... — голос мужчины дрогнул, — ...сын мой сказал: «Пап, ну зачем ты опять в этом костюме? Ты же не артист. Ты же просто... папа».
В машине повисла тишина. Даже двигатель, казалось, работал тише. Мужчина закрыл лицо руками. Плечи его затряслись.
— Я просто хочу, чтобы он мной гордился, — прошептал он. — Чтобы Максимка сказал: «Мой дед — настоящий Дед Мороз». А я... я даже не могу ему настоящий подарок купить. На корпоративах платят копейки. Я всю жизнь в этой дурацкой шубе проходил. А что осталось? Ничего. Один посох из папье-маше.
Он достал из кармана мятую купюру и посмотрел на неё:
— Вот. Сегодняшний гонорар. Три тысячи. Половину я уже пропил. Осталось полторы. На них я Максимке подарок должен купить. А что я могу купить на полторы тысячи? Носки? Носовые платки? Что шестилетнему пацану нужно?
Дед Мороз остановил машину у обочины. Повернулся к пассажиру:
— Как вас зовут?
— Николай. Коля, — мужчина удивлённо посмотрел на него. — А что?
— А ничего, Коля, — Дед Мороз заглушил двигатель. — Просто я, кажется, знаю одну вещь. Настоящие подарки не в магазинах покупают.
Он открыл дверь и вышел из машины. Николай смотрел на него с недоумением:
— Ты куда? Мы же не приехали!
— Мы сейчас кое-куда заедем, — Дед Мороз обошёл машину и открыл заднюю дверь. — Выходите.
— Зачем?
— Затем, что нам нужно поговорить. По-настоящему. Не в машине, а... ну, как мужик с мужиком.
Николай недоверчиво выбрался из машины. Они стояли посреди пустого заснеженного двора, фонарь освещал их сверху. Дед Мороз — в кожаной куртке и кепке таксиста. Николай — в своём дешёвом костюме Деда Мороза с ватной бородой набекрень.
— Слушай, дед, — Николай покачнулся, пытаясь сфокусировать взгляд. — Ты чё? Ты такой же ненастоящий, как и я?
Дед Мороз усмехнулся:
— А вот это мы сейчас и проверим.
Он снял кепку. Потом расстегнул куртку и снял её. Под ней оказался не свитер с оленями, а... красная мантия. Настоящая. С золотой вышивкой по подолу. Николай вытаращил глаза:
— Ш-што это?
— Это, Коля, моя рабочая одежда, — Дед Мороз расправил плечи. — А теперь смотри сюда.
Он поднял руку и щёлкнул пальцами. И в тот же миг вокруг них начал падать снег. Не обычный, а какой-то особенный — крупный, пушистый, светящийся в темноте. Николай замер с открытым ртом. Снежинки кружились вокруг него, не падая на землю, а танцуя в воздухе.
— Это... это... — он протрезвел мгновенно. — Как ты это делаешь?
— А ты ещё не понял, Коля? — Дед Мороз подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Я настоящий.
— Кто? — прошептал Николай.
— Дед Мороз. Настоящий. Не тот, который на корпоративах. А тот, который приносит подарки и исполняет желания.
Николай икнул и сделал шаг назад. Он смотрел на Деда Мороза с ужасом и восторгом одновременно.
— Это... это розыгрыш? Скрытая камера? Вы меня разыгрываете?
— Коля. Я тебя не разыгрываю. Ты сам себя разыгрываешь. Тридцать лет ты ходишь в этом костюме и думаешь, что ты — ненастоящий. А знаешь, кто ты на самом деле? Ты — тот, кто дарит детям радость. Ты — тот, кто приносит им сказку. Пусть в дешёвом костюме и с ватной бородой. Но ты — настоящий. Ты просто забыл об этом.
У Николая задрожали губы. Он моргнул, и по его щеке покатилась слеза.
— Я старый... лысый... никто...
— Ты — Дед Мороз, — твёрдо сказал Дед Мороз. — И сейчас я тебе это докажу.
Он щёлкнул пальцами — и костюм Николая начал меняться. Полинявший красный халат стал ярко-алым, с золотым шитьём и мехом у ворота. Ватная борода превратилась в настоящую — густую, белую, пушистую. Шапка стала высокой, царской. А посох из папье-маше — тяжёлым, резным, с хрустальным набалдашником, который засветился изнутри.
Николай смотрел на себя в отражении витрины круглосуточного магазина и не верил своим глазам.
— Это... это я? — прошептал он.
— Это ты, — кивнул Дед Мороз. — Настоящий ты. Тот, который всегда был внутри. Просто тебе нужно было, чтобы кто-то это увидел.
Николай повернулся к нему, и в глазах его стояли слёзы:
— Но... я же не могу так... Внук мой... Максимка... Он же мне не поверит.
— А ты не говори ему, что ты настоящий, — посоветовал Дед Мороз. — Покажи. Приезжай к нему в этом костюме. Не как актёр на корпоративе. А как дед, который пришёл поздравить внука. По-настоящему.
— Но я же... у меня же денег нет на подарок.
Дед Мороз улыбнулся:
— А это мы сейчас решим.
Он сунул руку в карман куртки и достал... нет, не бумажник. Он достал небольшой бархатный мешочек. Развязал его и высыпал на ладонь Николая несколько золотых монет.
— Держи. Это тебе.
— З-золото? — Николай смотрел на монеты с ужасом. — Настоящее?
— Настоящее. Но не для того, чтобы тратить. Это... как бы тебе объяснить... Это память. Чтобы ты помнил, что ты — настоящий. А подарок Максимке...
Дед Мороз на мгновение закрыл глаза. Потом щёлкнул пальцами — и в руках у Николая появилась коробка, перевязанная золотой лентой.
— Что это? — спросил он.
— Открой.
Николай дрожащими руками развязал ленту и открыл коробку. Внутри лежал... деревянный паровоз. Красивый, искусно вырезанный из дерева, с колёсами, трубой и даже вагончиками. Он был тёплый на ощупь, будто его только что сделали.
— Это... — Николай не мог говорить.
— Это настоящий паровоз, — сказал Дед Мороз. — Я сам его сделал. Из дерева. Для твоего внука. Пусть знает, что его дед — не просто клоун в красном костюме. Пусть знает, что его дед — мастер. Что его дед умеет делать чудеса своими руками.
Николай прижал коробку к груди и заплакал. Не стыдно, не сдерживаясь. Он плакал и смеялся одновременно, размазывая слёзы по лицу.
— За что? — прошептал он. — За что ты мне всё это?
— А ты ещё не понял, Коля? — Дед Мороз улыбнулся. — Я исполняю желания. Ты загадал желание — чтобы внук тобой гордился. Ну так вот: я его исполняю. Прямо сейчас. Поезжай в Тверь. Поутру. В костюме, с паровозом. И будь его дедом. Настоящим. А не артистом.
Он помолчал и добавил:
— И ещё. Ты говорил, что у тебя ничего не осталось. А у тебя есть сын и внук. Это — всё. Это — главное. Остальное — ерунда. Понимаешь?
Николай кивнул, всё ещё всхлипывая:
— А... а как же ты? Ты же — таксист...
— А я — таксист, — Дед Мороз надел кепку и улыбнулся. — Таксист, который иногда подвозит настоящих Дедов Морозов. Ладно, Коля. Давай, я тебя домой отвезу. А то скоро утро. Тебе ещё в Тверь ехать.
________________________________________
Он довёз Николая до дома. Тот вышел из машины — уже не шатаясь. Он стоял у подъезда в своём новом костюме, прижимая к груди коробку с паровозом, и смотрел на таксиста с благоговением.
— Спасибо... дедушка, — сказал он. — Я никогда не забуду.
— Иди, — Дед Мороз махнул рукой. — Иди. Внука поздравляй.
Николай кивнул и скрылся в подъезде. А Дед Мороз ещё минуту сидел в машине, глядя на светящееся окно на третьем этаже. Потом достал телефон и набрал Снегурочку.
— Внучка, ты не спишь?
— Дедушка, ты чего? Уже второй час ночи! — Снегурочка зевнула. — Что случилось?
— Слушай, тут такая история вышла. Я одного мужика подвозил. Актёра. Тридцать лет Дедом Морозом работает на корпоративах. Сын у него в Твери. Внук Максимка, шесть лет. Мальчик в деда не верит, говорит — ненастоящий ты.
— И что ты сделал? — Снегурочка уже не зевала.
— Костюм ему обновил. Настоящий сделал, царский. Паровоз деревянный подарил для внука. Сказал, чтобы ехал в Тверь мириться. А сам вот думаю... Ты не могла бы сделать так, чтобы сын его смягчился? Чтобы внука подготовил? Ну, чтобы встреча хорошая была.
Снегурочка молчала несколько секунд. Потом тихо сказала:
— Сделаю, дедушка. Я позвоню... ну, то есть как-нибудь передам. Чтобы Максимка ждал деда. Чтобы он поверил.
— Вот и хорошо, — Дед Мороз откинулся на сиденье. — А ещё, внучка... Ты скажи Максимке, чтобы он дедушку обнял. Крепко-крепко. Когда тот приедет. Он это заслужил.
— Заслужил, — эхом отозвалась Снегурочка. — Спокойной ночи, дедушка.
— Спокойной ночи, внучка.
Дед Мороз отключил телефон и завёл мотор. Жёлтая Toyota медленно тронулась по ночной Москве. За окнами проносились фонари, заметённые снегом улицы, редкие машины. А в его голове всё крутилась одна мысль: сколько же таких, как Коля, ходит по земле? Сколько людей всю жизнь делают чужих счастливыми, а сами умирают от одиночества?
— Ничего, — сказал он вслух. — Мы это исправим. По одной поездке за раз.
Из выхлопной трубы вылетело облачко золотых искр и растаяло в морозном воздухе.
________________________________________
На следующее утро в Твери, в маленькой квартире на окраине города, шестилетний Максимка проснулся от звука колокольчиков. Он сел на кровати и прислушался. За окном стоял морозный солнечный день. И вдруг в дверь позвонили.
— Максим, открой! — крикнул папа из кухни. — Это к тебе!
Максимка спрыгнул с кровати и побежал к двери. Открыл. На пороге стоял Дед Мороз. Настоящий. В красной шубе с золотым шитьём, высокой шапке, с густой белой бородой. В руках он держал коробку, перевязанную золотой лентой.
— Здравствуй, Максимка, — сказал он низким, чуть дрожащим от волнения голосом. — Я к тебе приехал. Издалека. Долго ехал. Всё думал, что тебе сказать...
Максимка смотрел на него во все глаза. А потом вдруг шагнул вперёд и обнял его. Крепко-крепко. Прижался к шубе лицом и замер.
— Ты настоящий, — прошептал Максимка. — Я знал. Я всегда знал, что ты настоящий. Просто ты долго ехал.
И старый актёр, который тридцать лет играл чужого Деда Мороза, обнял своего внука и заплакал. Не от боли, не от обиды. От счастья.
В углу коробки, под паровозом, лежала маленькая записка, выведенная твёрдым почерком: «Ты всегда был настоящим. Просто нужно было в это поверить».
Никто не знал, откуда взялась эта записка. Но она была.