Одинокая звезда

15-я глава романа "Мужчина с Венеры"

Грейс сидела у дальней стойки бара. Она взяла высокую кружку с тёмным пивом, поднесла к губам и сделала большой глоток. Жидкость оказалась тёплой, с привкусом пластика и химических стабилизаторов. Она поморщилась и поставила кружку на стойку.

Когда она в последний раз пила пиво? Где-то там, в прошлой жизни. Тысячу лет назад, когда они с парнями сидели в придорожном баре в Аризоне и обмывали победу над калифорнийцами. Тогда это был стаут со вкусом дегтя и пепла… Или она просто забыла настоящий вкус? Может, оно всегда было таким, просто тогда она была человеком и умела радоваться мелочам.

Она снова отхлебнула. Не, все не то. Рядом, через один высокий стул, устроился андроид. Старая модель с потёртой синтетической кожей на лице и одним мутным оптическим глазом, который слегка подёргивался. Он посмотрел на неё долгим сканирующим взглядом и заговорил:

— У тебя знакомое лицо. Будто бы я тебя видел тебя не раз. Я пытаюсь вспомнить, но в последнее время мои базы данных перегружены.

Грейс даже не повернула головы.

— Ты не подумай, я не подкатываю, — продолжил андроид. — У меня и члена нет.

— Я и не думала. Мне плевать.

Андроид скрипнул:

— Я Кей-Си-1. Может, ты бывала на моих концертах?

— Вряд ли. Я не интересуюсь современной музыкой.

— Смешная шутка. Зафиксировал в черновики. Я не музыкант, я стендапер.

— Тем более, — пожала плечами Грейс.

— Я был легендой. Но sic transit gloria mundi. Мои рейтинги падают. Представляешь, я даже спровоцировал драку в баре. И толку. Все должны были обсуждать, как на меня напали, как меня избили… А они просто забыли. Через несколько дней все обсуждали аварию в «Соланж-Прайм». Моя слава умерла раньше, чем я успел починить себе челюсть.

Грейс слушала краем уха. Её взгляд снова упал на кружку.

Андроид вдруг подался вперёд и прошептал:

— Вспомнил… ты очень похожа на девушку с вывески бара «Афродита».

Грейс провела пальцем по краю кружки:

— У меня был… друг. Шутки ради внёс мою внешность в базу знаний Эфириса. Он тогда только появился… В раздел «Канонические изображения античных божеств». Поставил моё фото как эталонный образ Афродиты. Он думал, что модераторы это быстро заметят. Но прошла уже ни одна сотня лет. И до сих пор все считают, что я и есть Афродита.

— Ты… ты серьёзно? Это же… это просто золото для моего стендапа! Можно я расскажу эту историю?

Грейс пожала плечами:

— Делай что хочешь. Мне всё равно, что происходит с этим миром.

— Ты киборг? — спросил Кей-Си. — Иначе нельзя объяснить твой столь почтенный возраст.

— Да, — ответила Грейс.

— Удивительно, выходит, ты родилась до начала Рейда?

— В те времена, когда люди жили только на Земле. А сама планета была поделена на несколько сотен государств. И они все воевали друг с другом…

***

Грейс стояла в строю. Сухой ветер пустыни бил в лицо, накаляя кожу до предела. Позади — старый форт в Аризоне, который они отбили у калифорнийцев всего три дня назад. Впереди — трибуна, на которой стоял командующий Республики Техас с наградной коробочкой в руках.

Рядом с Грейс, плечом к плечу, застыли её парни. Десять человек, с которыми она прошла через ад.

— Вольно, рейнджеры! — скомандовал генерал.

Грейс перевела дух. Она видела, как генерал идёт вдоль строя, как останавливается перед каждым, как вручает им награды. Бронзовые и серебряные звёзды за храбрость. А потом он подошёл к ней.

— Рейнджер Дюваль, — сказал генерал. — За выдающуюся операцию в тылу врага, за дерзость и отвагу, за то, что ты привела людей живыми… Республика Техас награждает тебя высшей наградой.

Он раскрыл коробочку. На тёмном бархате лежала большая белая звезда из платины. Грейс замерла. «Платиновая Одинокая Звезда». Награда, которая делала тебя легендой.

— Горжусь тобой, девочка, — тихо сказал генерал, вручая ей коробочку.

Грейс подняла глаза. За спиной генерала, на флагштоке, развевался флаг Республики Техас. Там, в центре, сияла такая же белая звезда.

Она поднесла руку к виску:

— Благодарю, сэр! И помню Аламо!

Командующий кивнул, потом обернулся ко всему строю и повысил голос:

— Рейнджеры! Вы только что показали «калли», что такое настоящая война. Но они готовят новый удар. И я выбираю вас, — он перевёл взгляд на Грейс: — Вам предстоит не менее славная миссия. Возможно, самая важная в вашей жизни. Готовьтесь, рейнджеры. Через неделю вы уходите.

Она кивнула. Сердце стучало ровно, как двигатель. Она была готова.

Когда церемония закончилась, парни окружили её. Хлопали по плечам, сжимали в объятиях, смеялись. Кто-то кричал: «Пиво за мой счёт!», кто-то тянул её к бару, где их уже ждали. Грейс улыбалась, но в глубине души чувствовала холодок. Она знала, что такие миссии никогда не заканчиваются хорошо.

***

Грейс лежала на больничной койке в Аргентине. Она смотрела в потолок, потому что больше не могла смотреть никуда. Рук не было. Ног не было. Только обрубок тела, прикованный к кровати, и тупая ноющая боль в том месте, где когда-то были плечи и бёдра.

Она потеряла всех. Десять парней. Никто не вернулся назад.

Над койкой, под самым потолком, висел старый телевизор. Грейс смотрела на него пустыми глазами, потому что больше ей было нечего делать. Голос диктора звучал ровно и бесстрастно, будто говорил о погоде:

— … Война между Техасской Республикой и Калифорнийской Федерацией, известная как война Алой и Белой Звезды, подходит к концу. Через несколько дней в Мехико начнется первый раунд мирных переговоров. Территория Аризоны, которая была главным театром военных действий, планируется к превращению в буферную зону. В регион будет введён миротворческий контингент из Мексики и Аргентины.

Грейс закрыла глаза. Они пролили столько крови. И ради чего? А теперь эти политики в Мехико будут делить Аризону, как будто это просто кусок земли. Как будто там не лежат её парни. Как будто они не умирали за каждую песчинку.

Она открыла глаза и снова посмотрела в телевизор.

На экране сменилась картинка. Теперь показывали молодого азиата. Того придурка, что предлагал ей встать и ходить. Диктор продолжал:

— Хван Гёкхван, девятнадцатилетний вундеркинд из Кореи. Его страна была разрушена в ходе ядерной войны, но молодой талант привлёк внимание известного миллиардера и филантропа Хавьера Соланжеса. Господин Соланжес лично пригласил Гёкхвана в свою резиденцию в Аргентине, где тот присоединился к программе подготовки молодых учёных.

Картинка сменилась снова. Теперь на экране появились другие лица. Округлая азиатка в очках и девушка, похожая на фарфоровую куклу. Диктор сказал, что это Юи Танака из Японии и Таня Смирнова из Дальневосточной Республики.

— Этих молодых людей уже называют «детьми Хавьера», — продолжал диктор. — Они работают над крупными научными проектами, которые, по словам самого Соланжеса, определят будущее человечества. Компания «Соланж» инвестирует в них не только деньги, но и надежды на новый век технологий и прогресса.

Грейс вздохнула. Будущее явно наступало. Но не для нее.

***

Грейс лежала в тишине, когда услышала шаги в коридоре. Она не повернула головы. В этом госпитале к ней давно никто не приходил. Медсёстры заглядывали только, чтобы проверить капельницы. Врачи ставили галочки в картах и уходили. Она была живым трупом, и все это знали.


Дверь открылась. Снова зашел тот странный кореец. Почему его вообще сюда пускают?

— Я тебя видела по телеку, — сказала Грейс, не глядя на него.

— О, всегда мечтал быть известным, — усмехнулся Гёкхван.

— Зачем ты опять пришел? — спросила Грейс.

— У меня фетиш на чернокожих ампутанток, — парень присел на краешек её постели к ней.

— Я буду звать тебя «мистер Шутник».

— Хорошо. А я тебя… не знаю. Не придумал ещё. Я не такой остроумный, как ты.

— Ты тут волонтеришь?

— Нет. Я тут по работе. Ищу добровольцев для одного интересного эксперимента.

— Ну ищи, я тебе зачем?

— Потому что ты идеальный кандидат. Хочешь снова ходить?

Грейс не ответила. Конечно, она хотела этого большего всего на свете. Но если он корпорат, не стоит ждать ничего хорошего.

— Вижу, что хочешь, — ответил за нее Гёкхван. — Потому записываю тебя.

— А цена?

— Не волнуйся, тебе она по карману.

***

Грейс открыла глаза. Потом ощутила свое тело. Согнула ногу в колене, пошевелила рукой и кистью. Удивительно. У нее снова конечности и это не протезы. Грейс медленно встала. Пол холодил босые ступни, словно они были из живой плоти!

Грейс подошла к зеркальной стене комнаты и замерла.

Из отражения на неё смотрела незнакомая женщина. Она провела пальцами по скулам, теперь они стали высокими и острыми. Её прежнее лицо было круглым, с мягкими чертами, какое бывает у потомков гаитян. Сейчас перед ней стояла модель с обложки. Андрогинная, холодная, почти бесполая. Грудь стала меньше. Талия тоньше. Бёдра уже. Всё тело вытянулось, стало более сухим и поджарым, будто у бегуньи из Кении.

Она провела ладонью по животу. Кожа была гладкой, без единого шрама. Даже те, что были до провала последней операции, исчезли. Она снова провела пальцами по лицу. Кто-то чужой смотрел на неё.

Дверь бесшумно открылась. Вошёл Гёкхван. Он остановился на пороге, уставившись на Грейс. Она стояла перед зеркалом совершенно голая, но даже не попыталась прикрыться. Она смотрела на него в отражении и ждала.

— Ты идеальна, — сказал он тихо.

— Это не я, — ответила Грейс.

Гёкхван шагнул ближе.

— Зачем вы поменяли мою внешность? — спросила Грейс.

— Первый киборг должен быть идеальным во всём, — ответил Гёкхван. — А ты была слишком обычной.

Он коснулся экрана на стене. Перед ними вспыхнула голограмма. Грейс увидела девушку, которая была почти ее копией.

— Я взял за основу её, — сказал Гекхван. — Известный образ. Она была одной из самых красивых женщин своего времени.

Грейс смотрела на голограмму.

— Это не я, — повторила она. Голос дрогнул.

Гёкхван подошёл ближе. Он стоял прямо за её спиной. Она чувствовала кожей его дыхание.

— Прости, — сказал он тихо. — Но ты умерла. И родилась заново лучшей версией себя. И ты будешь жить вечно.

Грейс медленно развернулась. Теперь она стояла лицом к нему. Этот мелкий едва доставал ей до груди.

— Значит, моя задница теперь принадлежит корпорации? — спросила она с холодной усмешкой.

— А чем раньше было лучше? — спросил Гёкхван спокойно. — Ты принадлежала государству. Тебя отправили на войну, потому что так решили политики в Остине. Ты потеряла руки и ноги, потому что какой-то генерал приказал идти в атаку. Соланж — не просто компания. У нас есть миссия.

Грейс скрестила руки на груди. Её новый идеальный торс блестел в свете ламп.

— И какая же миссия? — цинично скривилась она.

Гёкхван посмотрел ей прямо в глаза:

— Сделать мир лучше. Без войн. Без голода. Без болезней. И самое главное — без хаоса.

Грейс фыркнула:

— Ты серьёзно? Мир без хаоса? Ты видел когда-нибудь, что происходит, когда люди перестают быть людьми? Они становятся винтиками. Ты хочешь сделать всех винтиками.

Гёкхван шагнул ближе. Теперь между ними было меньше метра. Он смотрел снизу вверх, и в его глазах было что-то тёмное и тяжёлое.

— Я видел хаос, — сказал он тихо. — Я вырос на руинах. Моя страна исчезла, когда мне было восемь. Я помню, как бежал по улицам Сеула, когда над головой взрывались ракеты. Я помню, как мой отец закрывал меня собой от ударной волны. И он умер. А я выжил.

Усмешка Грейс исчезла.

— Я выжил, потому что был умным, — продолжал Гёкхван. — Потому что Хавьер Соланжес нашёл меня и вытащил из этой грязи. Он дал мне шанс. Он показал мне, что мир можно устроить по-другому. Что можно всё контролировать. Что можно предотвратить войны. Что можно остановить безумие.

Он сделал паузу. Его голос стал твёрже:

— Я сделаю всё, чтобы это никогда не повторилось. Никто больше не потеряет отца. Никто больше не потеряет руки и ноги в бессмысленной войне за кучку песка. Мы создадим мир, где порядок будет править. Где никто не будет страдать.

Он снова заглянул ей в глаза:

— Ты поможешь мне?

Грейс смотрела на него. На этого странного мальчишку, который выжил в ядерном аду и теперь хотел построить рай. Она видела его боль. Она слышала его искренность. Но она знала, что такие мечты никогда не заканчиваются хорошо.

— Ты идиот, — сказала она, но в голосе уже не было злобы.

***

Грейс шла по длинному коридору резиденции Соланж в Буэнос-Айресе. Она миновала несколько постов охраны. Андроиды сканировали её, узнавали и пропускали.

Прошло много лет с того дня, когда она впервые встретила Гёкхвана. Хавьер Соланжес уже умер. Луна была освоена. На Марсе и Венере появились первые базы. «Дети Хавьера» теперь управляли корпорацией. И Гёкхван был одним из них.

Грейс остановилась перед массивной дверью. Коснулась сенсора. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Кабинет был огромным. Панорамные окна выходили на небоскрёбы делового центра. В центре комнаты стоял стол из чёрного стекла. За ним никого не было.

— Гёкхван? — позвала Грейс.

Тишина.

Она сделала шаг внутрь, оглядываясь. Комната была пуста. Только тихое гудение климат-контроля.

— Я здесь, — раздался голос откуда-то сбоку.

Грейс резко развернулась. В кресле у стены сидел кто-то. Она не заметила его, когда вошла. Рука сама потянулась к пистолету. Грейс вскинула оружие, наводя дуло на незнакомца.

Это был не человек. Гуманоид с идеальными пропорциями тела, с высокими скулами и странным, спокойным лицом. От его золотистой кожи исходило сияние. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Ты что, не узнала меня? — спросил он.

Грейс опустила пистолет:

— Гёкхван?

Он поднялся с кресла. Он был выше, чем раньше. Теперь почти одного роста с ней.

— Ты… — Грейс не могла подобрать слов. — Зачем ты это сделал?

Гёкхван улыбнулся. Он подошёл ближе, и его золотистая кожа мягко мерцала в свете ламп.

— Мы нашли способ, — сказал он спокойно. — Долгие годы исследований. Генетические модификации. Нанобиология. Всё, что нужно, чтобы остановить старение. Чтобы стать бессмертными.

— Это побочный эффект? — спросила Грейс, кивнув на его кожу.

Гёкхван рассмеялся:

— Нет. Мы сделали это намеренно. Мы не обычная элита. Мы — боги нового мира.

Грейс смотрела на него. Он был прекрасен. Как статуя. Как солнце.

— Тебе не нравится? — спросил он, уловив её взгляд. — Я так долго ждал, чтобы показать тебе.


— Нравится, — ответила Грейс. Слова вырвались сами собой. — Ты… красивый.

Он шагнул ещё ближе. Теперь он стоял прямо перед ней, почти вплотную. Она чувствовала тепло, исходящее от его кожи.

— Зови меня Сардаз, — сказал он. — Я тоже умер и возродился, как некогда ты.

Грейс молчала.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми, почти горячими.

— Не бойся, — сказал он мягко. — Мы будем добрыми богами. Я сделаю всё, чтобы никто больше не страдал. Мы любим всех. Мы сделаем всех счастливыми.

Он обнял её. Грейс прижалась к нему, вбирая в себя тепло, идущее от него.

— Главное, — продолжил он, прижимая её к себе, — навести порядок. Нельзя давать детям спички. Иначе они сожгут дом.

***

Кей-Си-1 сидел рядом на барном стуле и смотрел на Грейс с лёгким беспокойством. Его оптика подёргивалась, сканируя её лицо. Грейс молчала уже почти полчаса, уставившись в стойку.

— Эй, — сказал он тихо. — С тобой всё в порядке?

Грейс моргнула, возвращаясь в реальность. Она повернула голову и посмотрела на него. В глазах всё ещё стоял туман воспоминаний.

— Я уж думал, ты перезагружаешься или типа того, — добавил Кей-Си.

Грейс усмехнулась:

— Ты недалёк от истины.

Кей-Си облегчённо скрипнул динамиком. Потом его взгляд упал на кобуру у бедра Грейс. Там, застегнутая, лежала массивная тёмная пушка.

— Ого, — сказал он. — Я знаю толк в оружии. Это ведь аргентинская «Берса-212», да? Модель двадцать второго века. Идеальный баланс между останавливающим действием и точностью. Я слышал, их делали только для спецподразделений.

Грейс посмотрела в кружку, она была наполовину пуста.

— Сколько такая стоит? — спросил Кей-Си. — Если не секрет. Я коллекционирую древнее оружие. У меня дома целая стена. Двадцать два револьвера, четырнадцать винтовок, даже кремневое ружье Шарлевилля.

Грейс молчала. Кей-Си поднял руки в жесте капитуляции.

— Ладно. Понял. Не настаиваю.

Он отвернулся к стойке, но через пару секунд снова заговорил, уже с другой интонацией, словно вспомнил что-то приятное:

— Тем более, сегодня на аукционе была одна интересная вещь. Я на неё глаз положил. Даже выиграл.

Он коснулся панели на запястье, и перед ними вспыхнула голограмма. Грейс увидела знакомый силуэт. «Дезерт Игл».

— Три миллиона солов, — сказал Кей-Си с гордостью. — Дорого, но ради таких вещей я готов раскошелиться. Это же легенда! Оригинал, двадцать первый век. Я даже не думал, что найду такой в рабочем состоянии.

Грейс оживилась. Она медленно повернула голову и посмотрела на голограмму. Потом перевела взгляд на Кей-Си.

— Когда и где ты планируешь забрать покупку? — спросила она.

Кей-Си щелкнул оптикой:

— В Нижнем городе. Завтра в полдень.

Глаза Грейс вспыхнули ненавистью. Она снова знала, ради чего ей жить дальше.


Продолжение следует...