Мой патронус

Если нападает жестокая, выматывающая душу тоска, нужно ясно и отчётливо представить самые счастливые мгновения в своей жизни.

Было это в прошлом тысячелетии. Мне года три. Мы приехали в деревню к маминым родителям встречать Новый год. Деревня в трёх километрах от железнодорожной станции.

С вокзала нас забирает дедушка, на санях, запряженных серой в яблоках, белогривой лошадкой. Меня закутали в тулуп и посадили в сани, устланные сеном. Уложили наши сумки. Для мамы достали из саней лыжи.

Дедушка правит лошадью. Мороз крепчает, снег скрипит под полозьями. Дедушка поторапливает лошадку поводьями. Мама, смеясь, обгоняет нас на лыжах. Вокруг дороги искристые сугробы, ветви деревьев украшены серебром. И лошадка как будто такая же, серебряная, сказочная.

 Наверное, я уснула. Во сне лошадка с санями взмыла в небо и мы летели высоко-высоко и махали бегущей на лыжах маме. Под нами всё до самого горизонта белым-бело. Вдали уходила зелёная электричка, а мы подлетали к дымящей печными трубами деревне.

Приземлились во дворе. Бабушка утащила меня в дом, сонную, прямо в тулупе. А в избе ёлка, вся в игрушках, дарящая праздник, самый настоящий Новый год, который сейчас редко встретишь в нашем веке.

От тоски и уныния, высасывающих душу, меня спасает воспоминание о предновогоднем вечере 1979г. Белогривая сказочная лошадка прогоняет все печали и вновь уносит меня туда, где все ещё живы, и бабушка, и дедушка, и мама.