Ведьма - знает

- …мало того, что рыжая, она еще и косая!
Разговор доносился из-за кустов, там пролегала дорога.
- Натурально, ведьма. Ведьма и есть! – Разговор продолжался, невидимые собеседники, сопя и отдуваясь, месили ногами дорожную пыль. А Масик сидела за кустами, собирая подорожник, и все слышала. «Стоит рассказывать Инарке, или ну его в пень?» Масик рассудила, что ну его. В пень. А то Инарка сама не знает.

На опушке леса стоит кривенький домик. Над замшелой крышей вьется тоненькая струйка дыма. «Ах, хорошо!» - Масик поставила тяжелую корзину наземь и потянулась, разминая спину. Здесь тишина, прерываемая изредка нежным голосом кукушки. Вкусный ручей переливается в зарослях ивы. Отсюда не видно, но Масик знает.

Жаль. Очень жаль, что Инара – ведьма.

Инара появилась в их деревне как-то незаметно – не было - не было, раз, и тут. Как всегда была. Ходит, молоко и сыр у деревенских берет, с мастеровыми беседует. Заброшенный дом на опушке оживила, приручила, и деревне стало поприятней, словно Лес отодвинулся дальше. Трепетный огонек на опушке защитил деревенских от Волгла.

Когда у Масика померла бабка, она пришла к Инаре. Просто вошла в ее дом и стала там жить. Убирала, стирала, трусила соломенные тюфяки. Инара Рыжая. Красивая девка была бы, если б не легкая косинка в глазах.

В деревне к Инаре относились странно. Когда она вот тут, идет с кувшином молока, или потчует дикой ромашкой кашляющую старуху – она своя в доску. Стоит ей зайти за крайнюю избу, ступить на тропинку через поле – и все будто очнутся и начинают снова ее дичиться.

Это бы ладно, Но Инара совершила непоправимое – она отвела грозу.

… в тот день рано смерклось небо, на горизонте засверкали зарницы. Все живое умолкло, даже не квохтали куры. На деревню легла душная тяжесть. Гроза не шла – мчалась со скоростью взбесившейся кобылицы. Молния ударила в одинокую березу на меже, и крона ее вспыхнула словно факел. Деревенские попрятались по домам и дрожали, как мокрые крысы, обливаясь потом от страха неминучего пламени. Которое поглотит их имущество, надежды и жизнь.

Но нашелся смелый – он разглядел сквозь щелку одинокую фигуру в поле и рассказал остальным. После, когда гроза, покуражившись над испуганным людом, обошла-таки деревню стороной, так и не разродившись бременем.

- Стоит она, значит, такая высокая, белым пламенем облита, а тучи ее указке повинуются – куда рукой покажет, туда идут.

Вот тогда люди все поняли и вынесли свой приговор – ведьма.
А ведьму – жечь.

… Масик заслушалась кукушку, и тихий шепот трав под нежным ветром. Что ей до страхов, до кривотолков. Прошли – и нету. У нее своя жизнь. И у Инары – своя. Нет, она не расскажет Инаре про сплетников. Инара знает.

Топ да топ, по кротовым норам,  по сплетенным травам. Вот и дом. Дверь открыта, на пороге Инара. Она всегда слышит. Она – знает.
- Девочка, ты пришла.
Повернулась, исчезла в доме. Масик тряхнула смоляной копной волос, стерла с губ улыбку, шагнула следом.

Дома хорошо. Дом уютный. Потрескивают дрова в печи. Пахнет кашей и клевером. За столом – Инара, перебирает травы, связывает в пучки, рассыпает семена по горшочкам. Этот - от кашля, этот – от сглаза, от этого крепко спать станешь. Масику не интересно, она  не ведьма, ей ни к чему:
- Расскажи про Волгло.
- Я тебе тысячу раз рассказывала.
- А ты в тысячу первый расскажи. Руки заняты, рот свободен.

«Давным-давно в здешних лесах появился страшный Волгло. Он приходил из Леса туда, где селились люди, и с ними начинали случаться разные страшные вещи. Вот, бывало, пройдет дождь, и начнет подыматься от земли туман. Густой, как кисель из овса. Кто в него войдет, назад не вернется. Не слыхать в нем ни своих шагов, ни голоса. Пропадал у людей скот, а пойдут искать – сами не воротятся. Пропадали дети глупые, что решили в тумане в прятки поиграть. Оттого боялись люди, и селились подальше от Леса. Разучились любить Лес и почитать его, рубили почем зря, выжигали поляны, выгоняли зверей…»
- И что, на него никакой управы не было? – Масик с трудом разлепила глаза, она всегда засыпала под инарины сказки.
- Ну почему же не было, девочка, была. Ведающие люди Равновесие хранили.
- Ведающие – это ведьмы, что ли?

Усмехнулась. Продолжила травы в пучки связывать, труху по горшочкам раскладывать. Такая она, Инара. Сказку кончила, теперь больше слова не скажет. Масику что, Масик знает, что позже, как стемнеет, они снова пойдут к ивам, туда, где течет вкусный ручей. Рассыплют семена для кукушки. Развесят пучки жгучих трав, от которых чешется в носу и неудержимо тянет чихать.

…и однажды они пришли. Они всегда приходят, если задумали. Пришли с факелами и связками соломы, окружили старенький домишко, обложили сеном стены, подперли поленом дверь. Инара Масика в окно вытолкнула, а сама не успела, крыша горящая обрушилась…

Масик постояла в кустах, посмотрела, как они уходят. Понюхала запах гари. Различила сквозь потрескивание угля тихий звон ручья и испуганную перекличку птиц. Потянулась, разминая спину. Встряхнула смоляной копной волос. У нее никогда не было бабки в деревне. Она – Волгло. Она – знает.