Мой бессмертный полк

1. Старшее поколение, мои дедушка и бабушка.

Война, безжалостно вторгаясь в жизнь миллионов людей, корёжит и  перекраивает судьбы.

Мой Дед, Тарасов Александр Фёдорович, родом с Кубани, хутора Майкопского Кавказского уезда.

В 1941 Александру исполнилось 25 лет. Профессия — шофёр.
Служил Тарасов в артиллерии,  водил грузовик. Перевозил боеприпасы, пехоту. Часто бывало, что фронтовые водители оставляли баранку, брали в руки винтовки, автоматы. Расстреляв боеприпасы, бросались в рукопашную. Когда же появилось новое, самоходное оружие, Александр стал водителем "Катюши".

 Боевой путь Деда начался на Смоленщине. Участвовал в боях за Сычёвку, Новодугино, Вязьму, Рославль. Сражался под Москвой. Освобождал Тверскую, тогда  Калининскую область. Там Тарасов Александр был награждён двумя орденами "Красного Знамени". Участвовал Дед и в боях за Ленинград, где был тяжело ранен. Вёз боеприпасы на передний край, осколки снаряда угодили в машину, сидевший рядом боец погиб. Хорошо, что груз не взорвался. Пять лет Александр лечился по госпиталям, в их числе был и Смоленский. Итог — обе ноги ампутированы ниже колен. Протезы и ежегодные повторные госпитализации для замены-подгонки протезов.

Испытания закалили характер. Тяжелее всего далась Александру весть о гибели семьи на Кубани. Даже могилок не осталось. Только воро'нки вместо хутора.

Окрепнув, научившись ходить на протезах,  Дед решил остаться на Смоленщине. В Вяземском районе пошёл работать в совхоз, женился.

* * *

Моя бабушка, Тарасова (в девичестве Алексеева, по первому мужу Корж) Анна Алексеевна, родилась в д Иваники Вяземского района Смоленской области. Вырастил её старший брат, когда родители умерли, Анна была младенцем.

В 1941 году Анне было 20 лет. В первые же дни войны проводила на фронт горячо любимого мужа, Виктора Коржа. Больше им встретиться не довелось. Очевидцы сказали — погиб, но официально Виктор так и остался без вести пропавшим в Вяземском котле. 

Когда в сентябре 1941-го бомбили Вязьму, Анна, на восьмом месяце беременности, работала на хлебозаводе. Пришлось выпрыгивать из окна второго этажа пылающего здания. Её ловили на растянутые одеяла. Потом красноармеец провожал Анну до родной деревни.  Там и родила, едва перешагнув порог.

 Молодая женщина пережила оккупацию с  маленькой дочерью. Каратели постоянно прочёсывали окрестности станции Семлёво, разыскивали партизан, мучили и уничтожали жителей. Из-за голода и фашистских издевательств дочь, Людочка, не могла ходить до восьми лет.

* * *

После войны Анна и Александр встретились и стали жить вместе.

 Он. Потерявший всю семью. Без ног. На скрипучих протезах. С фантомными болями.

И Она. После оккупации, потерявшая мужа, с искалеченным ребёнком на руках. У каждого своя память о войне. Свои поиски. Ведь могилок нет, ни её мужа, ни его жены и детей.

Александр и Анна даже поженились только после рождения двоих детей, где-то в 1960-м году.

Тарасов Александр Фёдорович получал небольшую пенсию, как инвалид Великой Отечественной войны; имел "Запорожец" с ручным управлением. (Инвалидам Великой Отечественной войны бесплатно выдавали автомобиль "Запорожец". Благодаря генералу Лукину, тот сам вернулся калекой из немецкого концлагеря и многое сделал для искалеченных солдат.)

У Александра были золотые руки,  он мог сделать всё,  что угодно,  от деревянной ложки до избы. Выполнял самую разнообразную работу в совхозе, ремонтировал скотные дворы, помогал на телятнике,  сторожем подрабатывал. На телятнике же и бабушка работала. Награждён знаком "Победитель   в социалистическом соревновании", медалью "Ветеран труда".

В 1951 году родилась общая дочь Тамара, моя мама. Старшая,  Людмила, выправилась, начала ходить, учиться в школе, стала таким же ребенком, как все. Как все Дети войны.

Прошло ещё несколько лет. Родился сын. Назвали Виктором, в честь невернувшегося с войны Виктора Коржа, первого мужа Анны. Пришло время строить Дом. Жили-то после войны в корявой избушке, почти землянке.

И вот долгожданное новоселье. Рубленая, крытая настоящим шифером! а не дранкой, изба. Вся мебель своими руками сработана.

Снова беда. Сын закурил тайком в сенях. Пожар. Хорошо, что живы. Вернулись в землянку.

Что делать, отстроил Александр Фёдорович сызнова дом. Совхоз помог погорельцам.

"Запорожец" хорошее подспорье инвалиду в деревне. До Вязьмы добраться. На рыбалку съездить. Жизнь налажена.
Только на запросы ответы всё те же, "сведений нет".

1981. Александру Фёдоровичу 65. Жена умирает скоропостижно, в новогоднюю ночь. Там, в заоблачной дали, Анна Алексеевна наконец встретила свою Первую Любовь, выдранную с мясом из сердца безжалостной войной.

Без жены инвалиду в деревне не жизнь. Тамара, моя мама, забрала своего отца к себе, в Новодугино. Жили мы все вместе на улице Стаханова, за магазином "Культтовары", на месте которого сейчас магазин "Виктория". Домишко наш снесли, когда строился двухэтажный универмаг.

В 68 лет Дед получил квартиру  улучшенной планировки на улице Чкалова, как ветеран и инвалид Великой Отечественной войны. Построил гараж своему "запорожцу". Подрастали внуки (мы с братом Лёшей). Сын Виктор продал родительский дом в д. Орешки Вяземского района. Выстраданное отцом гнездо стало разлетевшимся птенцам ни к чему.

Фантомные боли в отсутствующих ногах мучили Деда до смертного часа. Смотрел футбол по телевизору. Ездил на рыбалку.  Привязалась бронхиальная астма, приступы не всегда удавалось снимать самодельным(не признавал заводские) ингалятором. Тогда моя мама, Тарасова Тамара Александровна, фельдшер скорой помощи, спасала.

Тарасов Александр Фёдорович  был жизнерадостным человеком. Ездил на встречи с однополчанами. Дед говорил, что не имеет права жаловаться на жизнь, быть недовольным. Многое испытав, потеряв близких, однополночан, остался жить. А это счастье — жить, и обязанность — жить за себя и тех, кто не дожил до Победы.

Перестройка стала потрясением. Дед понимал, что происходит предательство,  но был бессилен, как все мы.

В 1987 году моего Деда не стало. Он прожил 72 года. Наверное,  встретил там, в Лучшем мире, свою потерянную семью.

2. Дети войны, мои дядя и тётя

В 1941г деревня Сыр-Липки, что севернее Смоленска, была оккупирована фашистами. И на два с лишним мучительных года наступил  новый порядок. Содрали советский, с серпом и молотом, флаг с крыши исполкома, красные звёзды сменили германский орёл и чёрная свастика. Ввели комендантский час. Кого-то расстреляли, кого-то из жителей вместе с красноармейцами и коммунистами  отправили в смоленские концлагеря.
 Оставшимся объявили, что нужно работать на пользу рейха и Германии и пообещали "немножко вешать" за помощь партизанам.

 Алёша Болтунов воевал с врагами, как мог в свои четыре года. Камушек, "снаряд" из рогатки, метко влепился чуть ниже спины мародёру, тащившему трофейного визжащего поросёнка. Солдат, гортанно каркая что-то непонятное, от неожиданности выпустил добычу. Обидно заржали подельники, осмеивая запачканную форму и упущенный ужин.

Винтовка помогла отомстить за оскорбление мундира истинного арийца. "Бравый" пехотинец одним выстрелом раздробил маленькому "партизану" руку.

От болевого шока Алёша не мог плакать. Выжил. Остался инвалидом, изуродованная рука толком не выросла, два пальца потерял. Оперировал немецкий фельдшер, под местной анестезией, под мольбы и сдавленные проклятия  матери. Об антибиотиках речь не шла.

Взрослый Алексей Болтунов  никак не хотел признавать свою инвалидность.  Работал проверяющим по энергосетям, часто ездил в командировки, зарабатывал неплохо.  Увлекался фотографией, сам проявлял плёнку и печатал снимки.

 Ездить на комиссии, доказывая ежегодно, что чудесным образом не исцелился, Алексей считал оскорбительным, пенсии по инвалидности долгие годы не получал. Только с юмором рассказывал про свой единственный выстрел по врагу.

Уже после первого инсульта оформил группу, трудиться на прежней должности здоровья не было.

В лихие девяностые работал сторожем в магазине, зарплату выдавали продуктами.

Поговорить мой дядя Лёша любил, фамилия — Болтунов — обязывала. С отменным чувством юмора рассуждал за жизнь, пересыпая речь прибаутками.

* * *

Людмила Корж родилась в сентябре 1941, в деревне Иваники, недалеко от Вязьмы. Вскоре пришли гитлеровцы. Новорожденная девочка, видимо, представляла для Германии серьёзную угрозу. Её пытались сжечь живьём. Из горящей избы вытащил её родной дядя. На фронт не попал, хромой был. Но пришлось бежать за дымовой завесой, с младенцем на руках, спасаясь. Прятался в лесу несколько дней, пока не ушли в соседнюю деревню доблестные истинные арийцы. Каким чудом младенец выжил, знает только Бог.

До 8 лет девочка Людочка не могла ходить. Слабенькая была, голодно было в войну. Да и после не особо жировали. Моя мама, родившаяся в 1951 году,  говорила, что голодала всё детство.

В школу надо было добираться пешком за пару километров на станцию Семлево.  Первоклассницу Людочку, только начавшую стоять на подгибавшихся ногах, носили на закорках ребята постарше. Учиться хотели все, а взаимовыручка не была пустым звуком.

Окончила  семилетку (тогда не было 9 и 11 классов, можно было после седьмого идти работать). Людмила Корж уехала в Вязьму, выучилась на киномеханика.  Шутила, что хотела бесплатно фильмы смотреть, вот и стала их показывать. Шила платья, бегала на танцы. Вышла замуж за Алексея Болтунова. Жили Болтуновы в Вязьме, в посёлке Карьероуправление. После замужества Людмила работала на Вяземском кожзаводе.  Было у Болтуновых трое детей, первенец,  доченька, умерла в младенчестве. Младшего сына назвали в честь пропавшего без вести в Вяземском котле отца, Виктором.

Алексей Константинович ушёл из жизни в 2009 году. Людмила Викторовна в 2024.

Эпилог

Я всегда помню, как мой Дед говорил: " Не плачь!". Его искромётное чувство юмора, золотые руки, терпение и бесстрашие и сегодня дают мне силы жить. Как бы мне не было трудно, я вспоминаю, через что прошли мой Дед, моя Бабушка, какие мучения выпали на долю моим дяде и тёте, и я знаю, что точно смогу всё преодолеть.