На краю долгой зимы глава 11

11

Произнеся свою речь, Геннадий, вполне довольный собой, сообщил, что ужинать не будет, и ушёл в ванную. Олеся внезапно почувствовала себя как рыба, выброшенная на берег. Она пыталась вдохнуть воздух, но у неё ничего не получалось, как будто гортань была перекрыта какой-то пластиной.
- Мама, мама! – кинулась к ней дочь, увидев, что та задыхается. – Мамочка, что с тобой?
Не в силах произнести ни слова, она лишь помахала Юле рукой и, увидев испуг в глазах дочери, из последних сил попыталась сосредоточиться на дыхании, постепенно приходя в себя.
- Всё прошло, прошло, не бойся… - она села на диван и, устало откинувшись назад, закрыла глаза.
- Мама, с тобой правда всё в порядке? – плакала Юля, сев рядом и прижавшись к её плечу.
- Да, не бойся, милая, уже всё хорошо…
- Что такое? – спросил Геннадий, чуть позже выйдя из ванной и услышав испуганный голос дочери.
- Маме было плохо, а ты… ты… тебя совсем не волнует, что она чувствует? Или я?
- Не понял… Кто первым заговорил о разводе? Я лишь исполнил ваше желание! – цинично заявил он.
- Юля, иди к себе, дочка, - попросила её Олеся.
- А ты?
- Я пойду умоюсь и тоже приду, - пообещала ей мама, поднимаясь с дивана.
- Ну вот и славно: все всё поняли и приняли! – заявил Геннадий. – Я, пожалуй, пойду спать, поздно уже!
Пока Олеся принимала душ, Юля не выдержала и позвонила бабушке.
- Как это? – только и смогла вымолвить Ксения Петровна, услышав от внучки о действиях зятя.
О том, что произошло с матерью, Юля предусмотрительно умолчала, решив не пугать сейчас бабушку - вдруг у неё давление подскочит, а она там одна.
  - Вот так, бабушка! Пока мама собиралась с силами, папа решил сделать свой ход, - подтвердила Юля.
- Ничего не понимаю… Если он так сразу согласился на развод, да ещё и инициировал его, получается…  получается, он не переживает, что семья распадается?
Вопрос был скорее риторическим, а голос выдал её растерянность и замешательство. Она ещё надеялась, что всё, что происходило в последнее время в семье дочери, было лишь временным недоразумением, которое вот-вот разрешится. Но, как оказалось, всё было гораздо серьёзнее.
- Теперь видишь, бабушка, как папа заботится о нас с мамой?
- Юленька, детка, что ты хочешь сказать? Что я была неправа? Но это не так, вернее, не совсем так… Я ничего не придумывала, а говорила только то, что сама видела… Может быть, я и ошиблась, а может, что-то случилось и Гена…
- Бабушка, ты и тут его пытаешься защищать, да? А он маме нервы треплет! – резко перебила её Юля и воскликнула: – Мало того, что первым нанёс удар, так ещё и какой: определять он собрался, где я буду жить! А меня он спросил, захочу я жить с ним или нет?
- Юлечка, к сожалению, всё непросто и неоднозначно, моя хорошая… ведь речь идёт о твоём папе, ты его родная дочь и он справедливо желает видеть тебя рядом, как это было и до этого… Другое дело, что ни я, ни твоя мама, да и ты тоже – все мы не представляем, что можем разлучиться… Поэтому надо узнать, у кого какие есть права в этом случае…
- Бабушка, мне почти пятнадцать лет, он меня за ручку уведёт? – раздался её нервный смешок.  – А дальше что? Запрёт двери и окна? Отец года, блин! Я не помню, чтобы он хотя бы однажды погладил меня по голове, сказал бы какие-то ласковые слова, только одни поучения и спрос за оценки – всё! Ему ни разу не пришло в голову поинтересоваться, что я люблю, что ненавижу! – распалилась она не на шутку. – После окончания школы я по умолчанию должна пойти учиться на юрфак, потому что он так решил… Да что там учёба – он меню на каждый день составлял вечером за ужином, ни разу не спросив, чего хотели бы мы с мамой, о чём ещё тут можно говорить!
- Ладно, Юля, не будем переживать на пустом месте, как там мама?
- Нормально, она в душе, сказала, что надо собирать вещи и уезжать отсюда, я только ЗА!
- Ну что ж, значит, будет переезд, - согласилась Ксения Петровна, - Юленька, ты извини, мне надо позвонить кое-кому, пока не слишком поздно, маме скажи, что я завтра с ней поговорю, ладно? Сегодня мы все переночуем с этой новостью, а завтра будем думать, что нам делать, - твёрдо заявила Ксения Петровна.
На следующий день она без предупреждения звонком пришла к Олесе на работу.
- Мама? – удивлённо произнесла та, увидев её на пороге кабинета.
- Здравствуйте! – с вежливой улыбкой Ксения Петровна обратилась к Олесиным коллегам, а потом уже к ней: - Олеся, мы можем с тобой поговорить?
- Да, конечно, - опомнившись, закивала дочь и быстро направилась к ней.
- Олеся, идите в мой кабинет, поговорите там спокойно, - предложила Марина Борисовна, которая находилась здесь же.   
- Спасибо, - согласилась Олеся и, проводив мать в кабинет начальницы, закрыла дверь, прежде чем спросить:
- Что случилось, мама? Ты никогда раньше не приходила сюда… Как нашла меня?
- Где находится здание я знала, а отдел закупок найти оказалось не так и сложно, - спокойно ответила Ксения Петровна, - ты успокойся, я просто не хотела по телефону обсуждать все эти вопросы… лучше лично… В общем, Олеся, я нашла тебе адвоката!
- Какого адвоката? Откуда? – удивилась дочь.
- Это моя бывшая ученица, Вика Лесниченко. Она в школе была отличницей, институт с красным дипломом закончила, сейчас работает в одном из адвокатских кабинетов или бюро, не знаю, как точно называется…  она там даже партнёр, да она вообще умница большая!
- Мам, а ты их расценки узнала? – не разделяя материнских эмоций, улыбнулась Олеся.
- Я думаю, это не будет проблемой, выплатим ей гонорар постепенно, частями… У нас с Викторией прекрасные взаимоотношения, она до сих пор поздравляет меня с Днём учителя, приходит с цветами, тортом, мы с ней чаёвничаем, разговариваем, как-то даже и Юля с нами была… Вика очень мила, ей тридцать два года, но есть уже определённый опыт в юриспруденции… Короче говоря, Олеся, я поговорила с ней, всё совсем не так страшно, как на первый взгляд кажется! Вика сказала, что по Семейному кодексу Юленька сама вправе выбрать где хочет жить – у отца или у матери…
- Я это и так знаю, почитала кое-что, но это же не всё – будут учитывать и жилищные условия, и материальный достаток – здесь Гена однозначно будет в более выигрышном положении… Да и вообще, кто знает, что он придумает ещё!
- Ну и что, Юля уже не маленькая и правильно она говорит: за руку он её не уведёт, дома не запрёт, так что не переживай!
- Мама, я и так уже почти не переживаю, потому что ты перестала возносить его до небес, - призналась Олеся.
- Ну не надо уж из меня монстра делать, неужели я позволю, чтобы мою дочь, даже пусть уже и взрослую, кто-то обидел! - улыбнулась Ксения Петровна. - Юля сказала, что вы собираетесь уезжать от Геннадия, так?
-  Ну разумеется, как можно там оставаться, если он подал на развод, а квартира его… Я туда пришла, я оттуда и уйду, - усмехнулась Олеся, - а Юля, понятное дело, со мной.
- Ну, в общем, собирайтесь и переезжайте! Наша квартира, конечно, хатёнка по сравнению с его, но уживёмся как-нибудь, ты ведь до сих пор и прописана в ней, так что… всё возвращается на круги своя! - горько улыбнулась мать, всё ещё сожалея, что так происходит, но понимая, что ничего уже не сделать.
Олеся в этот же вечер начала собирать вещи. Ещё пара вечеров и вся их с Юлей одежда была упакована в чемоданы, сумки и коробки. Геннадий возвращался в эти дни поздно, окидывал взглядом приготовления, но никак не комментировал, молча ужинал и уходил спать. К субботе осталось упаковать  только Юлин компьютер и можно было ехать. Олеся прикидывала, смогут ли они обойтись одной машиной такси, но решила, что всё как-то образуется, и отпустила эту мысль на волю, как не самую сложную
А возвращаясь в пятницу с работы, неожиданно встретила во дворе Романа, возившегося с машиной и в тот же момент в её голове родилась мысль обратиться за помощью к нему. Пока она ещё колебалась, он сам окликнул её.
- Привет, соседушка, как дела? А я к своим ездил! – по его радостному голосу можно было понять, что поездка оказалась вполне удачной.
- Рада за тебя, как они?
- Да всё путём! Олежка подрос, такой большой стал, рассудительный… Инка всё Снежную королеву из себя строит, но уже потеплела чуток: представляешь, разрешила на следующий межвахтовый к ним приехать, так что, думаю, тогда и дожму её, вместе сюда вернёмся! – довольно сообщил он.
- Ну и отлично, Рома, правильно сделаешь, если уговоришь, Олег ещё маленький, ему отец нужен! - поддержала разговор Олеся, не зная, как приступить к своему вопросу – прямо противоположному, но поскольку помощь Романа была ей нужна, ничего не оставалось, чтобы признаться: - А мы вот наоборот… Ром, помоги мне перевезти к маме вещи… у нас пара чемоданов, три сумки и две коробки… ну ещё компьютер…
- Не понял, вы Юльку, что ли, отселяете? – шутливо поинтересовался Роман.
- Нет, Ром… - замялась она, но потом махнула рукой. – А-а-ай, всё равно все узнают… Мы с Юлей переезжаем… к моей маме…
- А Генка? Остаётся? Вы разбегаетесь, что ли? – в лоб спросил он, догадавшись, в чём дело.
- Угу, - кивнула Олеся, опустив взгляд.
- Ясно… Ну знаешь, ты ещё долго выдержала этого душнилу… Честно тебе скажу: его тут никто не любит, да и за что любить-то…  здоровается через губу, никогда ни с кем не разговаривает, а если и заговорит, так лучше уж молчал бы – весь мозг вынесет… А-а-а, знаешь, мне тут Афанасьич с восьмого этажа пожаловался: ему кто-то машину поцарапал, причём так хорошо, гвоздём, похоже, а она рядом с вашей стояла, и у вас же камера… это… ну, на балконе установлена и направлена на парковочное место, вот Афанасьевич и попросил у него посмотреть запись того вечера, так твой Гена зарядил ему пять штук за это…
- Денег попросил? – удивлённо уточнила Олеся.
- Ну да! Лекцию целую ещё прочитал, что он, мол, предлагал по всему дому камеры навешать, но его не поддержали, поэтому он не обязан благотворительностью заниматься, да-а-а… – подтвердил Рома. – Афанасьич решил, что жирно Гене будет, и написал заяву в полицию, сказал там им, что у соседа, мол, камера есть… и что ты думаешь?
- Только не говори, что… - Олеся не успела озвучить свои догадки, как Рома весело перебил её.
- Именно! Участковый встретился с ним, но Генка сказал, что у него через двое суток записи стираются, прикинь! А ты не знала об этой истории?
- Нет и лучше было бы, если так и осталась бы в неведении… - честно призналась Олеся и напомнила: – Ну что, Рома, поможешь нам завтра?
- Без вопросов, позвони, когда готовы будете, перевезу всё в лучшем виде, хотя… жалко, что ты уезжаешь, но с другой стороны – так этому мозгоклюю и надо! – заключил он.
- Тогда до завтра?
- До завтра, звони, я на телефоне!
Геннадий по-прежнему ни о чём их не спрашивал и ничего не говорил, хотя Олеся предупредила его, что в субботу они с Юлей уезжают. Субботним утром они с дочерью встали рано, позавтракали на кухне, пока Гена ещё спал, и занялись последними приготовлениями. Чуть позже Олеся напоследок накрыла в гостиной мужу стол для завтрака и, абсолютно бесцветно пожелав ему приятного аппетита, ушла в комнату дочери. Геннадий слышал изредка доносившиеся оттуда громкие восклицания, в основном Юлины, и смех обеих.
Когда он уже заканчивал завтрак, обе пришли в гостиную. И мать, и дочь были в приподнятом настроении, одеты в тёплые полукомбинезоны и пуховые куртки, а в руках держали наготове вязаные шапки с шарфами. Весь их облик, улыбки и переглядывания обманчиво намекали, будто две подружки собрались покататься на лыжах в это чудесное морозное утро.
- Папа, мы уезжаем, - опережая мать, сообщила ему Юля.
- Да, Гена, понятно, что это не новость, но… мы поедем, - добавила Олеся, - идём, Юлечка! – позвала она дочь и первой вышла из комнаты.
- Пока, папа, - девочка прямо смотрела на отца, ожидая от него каких-то слов, которые тот мог бы сказать единственной дочери, но он молча смотрел на дверь, в которую только что вышла жена.
- Ну что ж, я посмотрю, на сколько вас хватит, - с лёгкой насмешкой высказался он, заметив испытующий дочкин взгляд, - Олеся со своей матерью долго не смогут находиться в том маленьком пространстве, гордо именуемом квартирой, а ты… - он посмотрел на Юлю, - как устанешь слушать их взаимные упрёки, сама вернёшься… Я думаю, долго этот протестный марш не продлится…  от силы месяц… А там как раз и суд будет!
- Ладно, папа, я пойду, такси ждёт, - пропустив все слова отца про возвращение, ответила девочка.
Он вышел следом, столкнувшись в прихожей с Романом, который как раз примеривался, как лучше взять два чемодана и две сумки.
- Привет, сосед! – весело сказал он, в упор глядя на Геннадия.
- Доброе утро, - буркнул тот.
- Нет-нет, спасибо, не надо помощи, мы сами справимся! – не удержался от язвительной шутки Рома, когда понял, что Гена не собирается помогать.
Так Олеся сделала первый и очень огромный шаг на пути к своему раскрепощению, но впереди было самое сложное – суд. Адвокат Виктория, с которой её познакомила мать, действительно оказалась безупречным профессионалом и удивительно располагающим к себе человеком. Обе женщины сразу же нашли общий язык, их сотрудничество было одновременно и результативным, и искренне тёплым.
Виктория не сомневалась в благоприятном исходе дела, но тем не менее не оставляла без внимания ни единой детали, скрупулёзно собирая и систематизируя доказательную базу, чтобы у суда не осталось и тени сомнения, что Юля должна остаться только с мамой.
 Но чем ближе была дата процесса, тем больше волновались как Олеся, так и Ксения Петровна, не представляющая своей жизни вдали от внучки. И хотя обе понимали, что отобрать у них Юлю просто невозможно, но, зная Гену, ожидали от него любого подвоха.
- Ну что, мои дорогие, я считаю, что мы готовы к любой борьбе, какой бы напряжённой или даже неправедной она не оказалась! – сказала Виктория за несколько дней до суда.
- Да скорее бы уже всё прошло, это ожидание настоящая пытка! – воскликнула Олеся.
- Викуля, дорогая, нет ведь никаких подводных камней, которые могут потопить нас? – в сотый раз спрашивала её Ксения Петровна. – Ну вот, например, могут же определить место жительства Юлечки у отца, но без каких-либо ограничений общения её с матерью… Такое может быть?
- Не дай Бог, это же всё равно будет значить, что Юля должна каждый вечер быть там, а не здесь с нами! – воскликнула уже готовая расплакаться Олеся.
- Нет, дорогие мои, поверьте, Геннадий Борисович, конечно, адвокат сильный, но и мы не лыком шиты, - хитро подмигнув, ответила им Виктория, аккуратно перекладывая папки в соответствии с только ей понятным порядком, -  и в нашем колчане довольно острые стрелы! Всё будет как надо, я вам обещаю!