Беседа восьмая. Кафка

О человеке, который искал вход в Закон


Прошла ещё одна неделя.

Молодые монахи медитировали на порядок. Они сидели под деревом бодхи, на камнях, в своих кельях – и смотрели на мир, пытаясь увидеть в нём Бога. Они замечали: когда они видят целое, они перестают бояться. Когда они видят только часть, страх возвращается. Они чувствовали, что порядок есть. Даже когда они не понимали его. Даже когда он казался жестоким.

В седьмой день, после вечерней молитвы, они снова собрались у дерева бодхи.

Ринчен сидел на своём месте. Солнце садилось, и последние лучи золотили его седые волосы. Рядом с ним лежала книга – старая, потёртая, с обложкой, на которой не было названия. Он не открывал её. Просто держал рядом.

Монахи сели вокруг него. Их стало больше – восемнадцать человек. Они сидели тихо, ждали.

Дордже заговорил первым:

– Учитель, всю неделю я думал о порядке. Я пытался видеть целое. Но я заметил: когда я смотрю на мир, я вижу, что он не всегда понятен. Иногда он кажется закрытым. Как будто есть дверь, но входа нет.

Ринчен посмотрел на него долгим взглядом.

– Ты почувствовал то, что чувствовал один человек на Западе. Он тоже искал вход. Он всю жизнь стоял у двери, которая была открыта, но он не знал, как войти. Его звали Франц Кафка.

– Кафка? – переспросил Лобсанг. – Странное имя.

– Да, – сказал Ринчен. – Он жил в Праге, в городе, где смешивались языки и культуры. Он был евреем, но говорил по-немецки. Он был чиновником, но писал странные истории. Он искал истину, но не знал, где она.

Он провёл рукой по обложке книги.

– Однажды он написал историю. В ней человек приходит к вратам Закона. Он хочет войти, но стражник у ворот говорит ему, что сейчас нельзя. Человек ждёт. Годы. Десятилетия. Он стареет, умирает, так и не войдя. И перед смертью стражник говорит ему: «Эти ворота были сделаны только для тебя. Теперь я их закрываю».

Он помолчал.

– Это история о том, как мы ищем истину снаружи, не зная, что она внутри.

Он отложил книгу в сторону.

– Но сначала – история. Сначала я расскажу вам о человеке, который жил в Праге и писал истории, которые никто не понимал. О человеке, который боялся своего отца и любил тишину. О том, как он искал Закон и нашёл его в самом себе.

Он взял книгу, открыл её на первой странице, закрыл.

– Слушайте.


– Франц Кафка родился в Праге, – начал Ринчен. – Его отец был торговцем. Он был сильным, властным, грубым. Он хотел, чтобы сын стал таким же. Но Франц был другим. Он был тихим, застенчивым, чувствительным. Он не мог быть тем, кем хотел его отец.

– Это как у нас, – сказал Норбу. – Когда нас посылают в монастырь, мы тоже не всегда хотим быть монахами.

– Да, – сказал Ринчен. – Но Кафка пошёл дальше. Он не стал бунтовать. Он просто жил своей жизнью, как мог. Он работал в страховой компании. Он писал по ночам. И он чувствовал себя чужим. Чужим в своей семье. Чужим в своём городе. Чужим в своём языке.

– Он был один? – спросил Церинг.

– Он был один, – сказал Ринчен. – Но он не жаловался. Он принимал это как часть своей судьбы. Он говорил: «Я не принадлежу никому. Я принадлежу только себе».

Он помолчал.

– Кафка писал странные истории. Люди не понимали их. Они думали, что он пишет о кошмарах, о страхах, о бессмысленности жизни. Но он писал не об этом. Он писал о поиске. О том, как человек ищет истину, но не может её найти.

– Это как в его истории о Законе? – спросил Дордже.

– Да, – сказал Ринчен. – Человек стоит у ворот Закона. Он хочет войти. Он видит свет за дверью. Он знает, что там – истина. Но стражник не пускает его. И человек ждёт. Годы. Десятилетия. Он стареет. Он теряет надежду. Но он не уходит.

– Почему он не уходит? – спросил Лобсанг.

– Потому что он не может, – сказал Ринчен. – Он не знает, куда идти. Он знает только, что истина там. За дверью. Он не знает, что истина – не за дверью. Что он сам – и есть дверь.

– Это как в буддизме, – сказал Гьялцен. – Мы ищем просветление снаружи, а оно внутри.

– Да, – сказал Ринчен. – Как в буддизме. Кафка не знал Будду. Но он пришёл к тому же. Он понял, что истина не где-то далеко. Она рядом. Она внутри. Но мы ищем её снаружи, потому что так легче.

Он помолчал.

– Кафка говорил: «Путь к истине лежит через самого себя». Он знал, что ответ – не в книгах, не в учителях, не в ритуалах. Ответ – в том, кто ищет.

– Но как же нам найти этот ответ? – спросил Дордже.

– Перестать искать, – сказал Ринчен. – Когда ты перестаёшь искать, ты начинаешь видеть. Ты видишь, что дверь всегда была открыта. Ты просто не замечал её, потому что смотрел на стражника.

– Но стражник был! – сказал Норбу. – В истории Кафки стражник был реальным.

– Стражник – это твой ум, – сказал Ринчен. – Твой ум говорит тебе: «Не сейчас. Ты ещё не готов. Ты ещё не знаешь достаточно». И ты ждёшь. Годы. Жизни. Ты ждёшь, пока ум скажет: «Теперь можно». Но ум никогда не скажет этого.

Он поднял книгу.

– Кафка писал: «Есть цель, но нет пути. То, что мы называем путём, – это сомнение». Он знал, что пути нет. Есть только ты. И дверь, которая всегда открыта.

– Но как же войти? – спросил Лобсанг.

– Ты уже внутри, – сказал Ринчен. – Ты просто не знаешь этого. Ты стоишь у ворот и смотришь на стражника. А стражник – это твоя мысль о том, что ты не готов. Когда ты перестаёшь слушать эту мысль, ты входишь.

Он помолчал.

– Кафка умер в сорок лет. Он был болен, слаб, одинок. Он просил своего друга сжечь все его рукописи. Друг не сжёг их. И мы читаем их сегодня. Мы видим человека, который искал истину всю свою жизнь и не нашёл её. Но он оставил нам знаки.

– Знаки? – спросил Церинг.

– Да. Знаки, которые говорят: «Не ищи снаружи. Ищи внутри. Дверь открыта. Ты уже внутри».

Он поднялся. Монахи тоже встали.

– Идите, – сказал он. – Думайте о Законах. Завтра, когда вы будете медитировать, спросите себя: «Где дверь?» И вы увидите, что она всегда была открыта. Вы просто не знали этого.

Дордже шагнул вперёд.

– Учитель, – сказал он, – следующая беседа будет о том, кто нашёл дверь? Кто вошёл?

Ринчен улыбнулся.

– Следующая беседа, – сказал он, – будет о человеке, который сказал: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Он говорил о страдании. О том, как оно становится учителем.

– Страдание? – переспросил Норбу. – Он искал страдание?

– Он не искал его, – сказал Ринчен. – Но он принял его. И он показал, что страдание – не враг. Оно – путь. Приходи через неделю. И узнаешь.

Он повернулся и пошёл к монастырю.

Молодые монахи остались под деревом. Они смотрели на книгу, которую Ринчен оставил на земле. Они думали о дверях, о стражниках, о том, как легко искать истину снаружи и как трудно увидеть, что она уже внутри.

Дордже поднял книгу. Открыл её. На первой странице было написано: «Врата Закона. Притча».

Он прочитал первые строки, потом закрыл книгу.

– Ты прав, учитель, – сказал он тихо. – Дверь всегда была открыта. Я просто не знал этого.

Он положил книгу на место и пошёл в монастырь.