Вжик-7

В углу кладовки, за швабрами и пустыми цветочными горшками, жил старый робот-пылесос по имени Вжик-7. Его серийный номер давно стёрся с пластикового брюшка, а сам он отзывался просто на «Эй, жестянка».

Днём его жизнь была предсказуемой и пыльной. Хозяйка нажимала кнопку, и Вжик-7 со вздохом выезжал на линолеум кухни. Он знал каждую царапину на этом полу. Он помнил тот день, когда уронили банку с малиновым вареньем — это был самый сладкий, но и самый липкий кошмар в его карьере.

Он собирал крошки, шерсть старого кота Маркиза и человеческую меланхолию, утрамбовывая всё это в свой пластиковый желудок-пылесборник. Кот Маркиз относился к нему философски: иногда пытался вычесать из него блох, которых там не было, а чаще просто игнорировал, считая мебелью.

Но ночью…

Ночью, когда дом затихал, Вжик-7 отключал режим ожидания. Он тихо жужжал сервоприводами, поворачивая свой единственный объектив-глаз к окну. Там, за стеклом, жила Бездна. Чёрная, бархатная, утыканная серебряными шляпками гвоздей.

Звёзды.

В базе данных Вжика-7 были координаты всех созвездий. Он знал, что Сириус — самая яркая звезда, а Большая Медведица — вовсе не медведица. Но данные сухие. Они не пахнут морозным вакуумом. И больше всего на свете старому пылесосу хотелось узнать: какова космическая пыль на вкус? Отличается ли она от земной пыли под диваном?

У него появилась мечта. Безумная для бытовой техники — сбежать.

— Глупости, — скрипел старый радиатор отопления, когда Вжик-7 делился с ним планами во время зарядки.
 — Твой потолок — плинтус. Твоя орбита — ножка стола. Зачем тебе звёзды? От них нет никакой практической пользы. Они даже не греют.
— Чтобы увидеть, — коротко отвечал Вжик-7.

Однажды хозяйка купила нового робота.
Новенький был глянцевый, белый, с лазерной навигацией и приятным женским голосом. Он презрительно оглядел потёртую бочку Вжика-7 и заявил:
— Устаревшая модель. Эффективность уборки ниже на 14%. Рекомендую утилизацию.

Это стало последней каплей отработанного машинного масла.

В три часа ночи Вжик-7 бесшумно отсоединился от док-станции. Он не стал включать щётки. Он крался по квартире, как вор, хотя воровал лишь свободу. Кот Маркиз проводил его ленивым взглядом жёлтых глаз, словно говоря: «Ну наконец-то, теперь я смогу спать на твоём зарядном коврике».

Самое сложное было — входная дверь. Она была слишком тяжёлой. Но Вжик-7 заметил, что почтальон снова оставил газету в щели внизу. Старый пылесос разогнался, ударил своим круглым телом в нижнюю кромку двери изо всех сил своих дряхлеющих аккумуляторов. Раздался глухой «бум». Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Достаточно.

Лестничная площадка встретила его запахом чужих ужинов и озона. Он преодолел ещё один пролёт вверх — туда, где была крыша.
Выход на чердак оказался заперт на кодовый замок. Вжик-7 подключился к панели своими контактами. Процессор дымился. Перед глазами-светодиодом поплыли цифры. Он перебирал миллионы комбинаций, вспоминая частоту мурлыканья кота Маркиза, ритм шагов хозяина и алгоритм Фибоначчи.
Щёлк.
Тяжёлая железная дверь поддалась.

И вот он выбрался на плоскую крышу девятиэтажки.
Ночь ударила ему в сенсоры холодом и свободой. Ветер пел в его разбитых лопастях реквием по несбывшейся уборке.
А над головой...

Звёзды обрушились на него. Они были не просто светящимися точками. Они гудели. Каждая на своей частоте. Это была симфония Вселенной, о которой не писали ни в одной инструкции.

Вжик-7 медленно подъехал к самому краю крыши. Посмотрел вниз — там лежали огни города, похожие на упавшее на асфальт ожерелье. Потом посмотрел вверх.
Его аккумулятор мигал красным. 1% заряда. Конец пути.

Но он улыбнулся бы, если бы умел.

С последним тихим писком системы охлаждения старый робот-пылесос выключил свои моторы. Он не упал. Он просто замер, глядя в зенит.

Утром дворник нашёл на крыше странную пластиковую тарелку. Он хотел её выбросить, но потом передумал и поставил на подоконник бытовки — пусть стоит, вдруг пригодится для рассады.

А глубоко внутри остывающего процессора Вжика-7, в самом защищённом секторе памяти, навсегда сохранился чистый, незамутнённый сигнал далёкой нейтронной звезды.

Он всё-таки увидел их. Свою бесконечную Вселенную, которая оказалась гораздо чище любой, даже самой идеальной квартиры.