Город одноразовых воспоминаний

Здесь не идёт дождь. С небес, затянутых перманентной рекламной голограммой, сыплется синтетическая пыль — микрочастицы с запахом озона и дешёвой корицы. Город дышит ею.

Мы продаём воспоминания на углу 7-й авеню и Бульвара Полного Погружения. Мой лоток светится мягким неоном. На нём нет ни еды, ни воды. Только маленькие стеклянные ампулы с серебряным напылением.

— Что у тебя есть? — спрашивает девчонка лет шестнадцати. У неё под глазами свежие флуоресцентные татуировки скорби по несбывшемуся детству. Оно было стёрто в прошлом году за долги родителей.

— Есть «Первый поцелуй». Производство «НостальжиКорп». Немного горьковатое, с послевкусием школьной столовой. Очень популярно. Ещё «Солнечный день в парке», но это дорого, чистый концентрат до-Нейро эры. Лицензия от Исторического Архива. Бери «Поцелуй», он помогает уснуть без нейрошлема.

Она покупает «Поцелуй». Я вижу, как её зрачки расширяются, когда она ломает ампулу. На секунду её лицо, серое и уставшее от фильтров реальности, становится живым. Она улыбается чужой, купленной улыбкой. Через минуту эффект пройдёт, оставив после себя лёгкую тошноту и пустоту, которую нужно снова чем-то заполнить.

В нашем городе никто не создаёт новые воспоминания. Это неэффективно. Зачем рисковать, зачем жить, если можно просто купить пиковый момент из чужого прошлого? Зачем ходить на свидания, если можно взять капсулу «Безумная влюблённость на берегу моря, 2042 год»? Зачем хоронить близких, если существует подпольный рынок «Последних слов мамы»?

Люди здесь похожи на наркоманов, которые колют себе в вены не химию, а время. Они бродят по улицам, сжимая в ладонях холодные стекляшки. Их глаза пусты, потому что они смотрят не наружу, а внутрь — на прокрученную плёнку.

Я закрываю лоток. Иду домой через Нижний Уровень, где трущобы сплетаются из оптического волокна и ржавчины. В своей каморке я достаю из-под пола железную коробку. Внутри всего три ампулы. Настоящие. Не синтезированные.

Вот эта, тяжёлая, тёмно-синяя. Мне пять лет. Я сижу на коленях у деда в его мастерской. Он пахнет табаком, машинным маслом и древесиной. Он молчит, а я чувствую себя в абсолютной безопасности. Это чувство больше не производят.

Вторая, маленькая, почти прозрачная. Лето. Мы едим арбуз прямо на траве. Сок течёт по локтям. Кто-то смеётся так громко и искренне, что птицы взлетают с дерева. Я даже не помню, кто это был. Но смех настоящий.

Третья… Третью я никогда не открывал. Запах твоих волос, когда ты положила голову мне на плечо во время того старого фильма. Пыльный луч проектора, твоя тёплая кожа, тишина между нами, которая говорила больше любых слов.

Это мой грех. Моя слабость. Я — дилер забвения, архивариус украденных жизней, но сам я остаюсь чистым только благодаря этим трём каплям настоящего времени.

Я сажусь на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Завтра будет новый день. Мимо моего окна пройдут сотни людей, ищущих способ забыть, что они всё ещё живы. А я буду сидеть здесь, сжимать в кармане холодное стекло и ждать. Ждать момента, когда город окончательно проглотит сам себя, и тогда, возможно, эти три капли станут семенами для нового мира.

Или просто позволят мне вспомнить, каково это — дышать по-настоящему.