Сказка о трамвае 13 и решительных путях

В одном городе, очень похожем на наш, но с чуть более кривыми крышами и запахом карамели в воздухе, жили трамвайные пути. Но это были не просто полоски железа, намертво закатанные в асфальт. О нет.

Это была самая старая и мудрая нервная система города. Днём они спали под тяжестью колёс, лишь изредка ворочаясь и посылая лёгкие электрические разряды — трамваи думали, что это искры от штанг токоприёмников, а на самом деле это пути переговаривались друг с другом.

«Слышал? На Серёдкина-Покровской опять дождь», — шелестел Рельс-Центральный.
«Ага, пусть зонтик раскрывает», — отвечал ему Стрелочник-Боковой.

Водители трамваев привыкли к странностям маршрута № 13. Он никогда не ходил по расписанию. Вернее, расписание было, висело на столбе, желтело от времени, но никто его не читал. Потому что утром этот трамвай мог повезти хмурого бизнесмена в стоптанных туфлях не в банк, а прямиком к набережной, где как раз продают самый правильный кофе в бумажных стаканчиках. Бизнесмен бы опоздал на встречу, зато встретил бы там свою будущую жену.

Пути обладали характером. Они были старыми сплетниками и добрыми волшебниками одновременно.

Однажды вечером в трамвай № 13 села девочка Ася. Она возвращалась из музыкальной школы, прижимая к себе футляр со скрипкой. У неё был ужасный день: она фальшиво сыграла этюд, учительница назвала её «бревном без слуха», а лучшая подруга Маша пересела за другую парту. Асины глаза были сухими, но внутри всё горело от обиды.

Трамвай доехал до привычной развилки у старого депо. Обычно здесь рельсы всегда вели прямо — к унылым панельным домам, где жила Ася.
Но сегодня ночью Пути решили иначе.

Стрелка сама собой, тихо щёлкнув, перевелась вбок. Водитель Петрович даже выглянул в окно, почесал затылок и пожал плечами:
— Лампочка перегорела, наверное. Ну, значит, так надо.

Трамвай качнуло. Ася вздрогнула. За окном вместо серых гаражей потянулся район, которого не было ни на одной карте. Фонари здесь светили лимонным светом, а деревья цвели зимой.

Пути знали. Они чувствовали вес человеческого горя через вибрации почвы. Они поняли, что девочке со скрипкой сейчас категорически противопоказан вид её комнаты с ободранными обоями.

Трамвай остановился на площади, которой Ася никогда не видела. В центре бил фонтан из горячего шоколада (он пах именно так), а вокруг стояли люди в костюмах эпохи Возрождения, которые торговали лунной пылью в спичечных коробках.

Дверь открылась.
— Конечная! — объявил динамик голосом самого трамвая.
— Выходи, чего расселась. Только недолго, мне ещё Усталый Сапожник на смену везти.

Ася вышла, ничего не понимая. И тут к ней подошёл старичок в котелке, который играл на аккордеоне мелодию того самого этюда, что она провалила днём. Но только… он играл её правильно. Так красиво, что хотелось плакать.

Старичок подмигнул ей и сыграл фразу снова, остановившись на сложном переходе.
— Здесь нужно дышать в смычок, — сказал он, не переставая играть.
 — Не тянуть его, как репку, а дышать. Скрипка же деревянная, ей воздух нужен.

Ася стояла заворожённая ровно три минуты. Старичок закончил, кивнул ей и растворился в толпе жонглёров звёздами.

Когда она вернулась в трамвай, шоколадный фонтан уже превратился в обычный столб с афишей цирка. Лимонные фонари стали обычными жёлтыми.

Путь обратно занял пять минут. Трамвай привез её прямо к её подъезду.

Дома Ася достала скрипку. Она закрыла глаза, вспомнила дыхание старичка и…
Нота прозвучала чисто. Глубоко. Как будто скрипка наконец-то сделала вдох.

На следующий день она играла лучше всех.

А Пути под асфальтом довольно гудели. Ещё одна стрелка судьбы переведена верно. Правда, теперь им предстояло всю ночь объяснять Уставшему Дворнику, почему его маршрут прошёл через площадь Пяти Порталов, хотя он всего лишь хотел попасть в винный магазин. Но это уже совсем другая история.