Елена Владимировна. Гл7

Яркие лучи утреннего солнца пробиваются сквозь жалюзи кабинета Вадима Бесмертного. Он сидит за своим массивным столом из морёного дуба, яростно сжимая в кулаке повестку в суд и копию постановления о возбуждении уголовного дела по статье «Хулиганство с применением оружия». Лицо хозяина металлургического гиганта багровеет от ярости, час назад его личный адвокат бледным голосом сообщил, что счета двух ключевых подрядчиков завода заблокированы в рамках проверки финансового мониторинга. Империя Вадима зашаталась от одного точечного удара юриста Алины. Он понимает, что проигрывает, натравить полицию или бандитов больше не получится — у доктора слишком высокий авторитет.
   — Ах ты, тварь, — цедит Вадим, швыряя бумаги в лицо испуганному секретарю. — Нашла себе защитничка, ну ничего, доктор, если я не могу сломать тебе хребет силой, я уничтожу твое имя.
Вадим резко выдёргивает из ящика стола запасной телефон и находит контакт, который его люди пробили еще вчера. Медсестра Карина, обиженная, выброшенная из жизни Сержа девчонка, которая сейчас караулит у дверей его городской квартиры, захлёбываясь слезами и злостью. Вадим нажимает на вызов, грязная игра начинается. Ему нужно лишь грамотно раздуть скандал в прессе и министерстве о «домогательствах ведущего специалиста к подчиненным.»
А в это время в уединенном особняке Сержа мир загородной тишины кажется абсолютно оторванным от нечистоплотных интриг Вадима. Большая ванная комната на втором этаже заполнена густым, ароматным паром с нотками хвойных масел. Огромная круглая чаша джакузи бурлит, подсвеченная изнутри мягким лазурным светом. Серж сидит в горячей воде, откинув голову на мягкий бортик. Его раненая левая рука, замотанная в специальный непромокаемый медицинский чехол, аккуратно покоится на сухом краю ванны. На его лице — блаженная усталость мужчины, который отстоял свое право на счастье. Я захожу в ванную босиком, держа в руках мягкую массажную губку и флакон с дорогим гелем. На мне снова его халат, но стоит мне подойти к бурлящей воде, как я позволяю ему соскользнуть с плеч. Ткань падает к моим ногам, оставляя меня полностью обнаженной в лучах лазурного света. Серж открывает глаза, его возбуждающий взгляд медленно скользит по моей груди, талии и бедрам, заставляя кожу покрыться приятными мурашками.
— Вы обещали мне одну услугу, Елена Владимировна, — шутливо напоминает он, - камин горел, ужин был, кажется, пришло время потереть доктору спинку.
   — Я всегда держу свое слово, Серёжа.
Я аккуратно перешагиваю через бортик и опускаюсь в горячую, ласкающую воду прямо позади него. Джакузи мягко бурлит, окутывая наши тела миллионами теплых пузырьков. Я намыливаю губку, вспенивая гель с тонким ароматом сандала, и бережно касаюсь его широкой, мускулистой спины. Мои ладони скользят по крепким плечам, лопаткам, массируя напряженные от вчерашней драки мышцы. Под моими пальцами перекатывается его сильное, здоровое тело, мужчина удовлетворенно мурчит, сильнее откидывая голову назад, прямо мне на грудь. Я чувствую, как его жесткие короткие волосы щекочут мою шею, а его правая рука находит мое бедро под водой.
   — Достаточно моя прекрасная Елена, — произносит он, теряя терпение.
Серж резко разворачивается ко мне лицом, поднимая тучи брызг, бурлящая вода доходит нам до груди. Он перехватывает меня за талию, усаживая к себе на колени. Раненая рука остается на бортике, но ему это совершенно не мешает. Наши обнаженные, мокрые тела сталкиваются в горячей воде, и между нами снова вспыхивает пожар страстей. Влага делает каждое прикосновение невыносимо скользящим и острым. Серж впивается в мои губы властным поцелуем, забирая моё дыхание без остатка, а его пальцы тискают мои ягодицы, приподнимая меня над водой. Я обхватываю его шею руками, выгибаясь навстречу его безумному напору. Горячая вода джакузи ласкает мою потяжелевшую грудь, соски упираются в его торс. Серж делает короткий, прерывистый вдох и одним плавным движением насаживает меня на свою твердую, пульсирующую залупу. Вскрик наслаждения срывается с моих губ и тает в густом паре ванной комнаты. Вода вокруг нас начинает бурлить сильнее от наших ритмичных, неистовых движений. Серж двигается внутри меня тягуче, подстраиваясь под всплески джакузи, доводя меня до полного исступления. Горячие капли летят во все стороны, пар застилает глаза, а внутри меня всё стягивается. Я теряю связь с реальностью, полностью подчиняясь ритму, чувствуя себя самой желанной женщиной на земле. Когда оргазм накрывает меня огненной волной, заставляя тело судорожно сжиматься вокруг него, Серж издает победный рык и заполняя меня потоками спермы и прижимая к своей груди прямо под струями горячей воды. Мы застываем в объятиях друг друга, а джакузи продолжает свое мерное, успокаивающее бурление. Мы еще не знаем, что в этот самый момент обиженная Карина уже соглашается на предложение Вадима уничтожить жизнь доктора.
Прошла ровно неделя, мерседес Вадима больше не появлялся у кованых ворот особняка, а Артур Викторович вовсю раскручивал маховик уголовного дела и бракоразводного процесса. Нам казалось, что мы победили, но раненый Бесмертный решил нанести подлый удар в спину — руками страдающей женщины. Четверг, кардиологический центр, где Серж возглавлял отделение, жил своим привычным, строго регламентированным ритмом. Серж, только что закончил писать заключения по велоэргометрии и холтеровскому мониторированию и зашел в свой кабинет, чтобы заполнить журналы. В этот момент дверь без стука распахнулась, на пороге стоял бледный, растерянный главный врач центра, а за его спиной — три незнакомых человека в строгих костюмах с кожаными папками в руках.
   — Сергей Васильевич, извини, — тихо произнес главврач, отводя взгляд. — К нам проверка, Комиссия из Министерства здравоохранения. На тебя поступило официальное заявление.
В кабинет уверенно прошла женщина-инспектор из министерства, положив на стол перед Сержем отпечатанный бланк.
   — Доктор, — холодно произнесла она, — ваша бывшая подчиненная, медицинская сестра Карина Воронова, подала жалобу на ваше имя. Она обвиняет вас в систематических сексуальных домогательствах, злоупотреблении служебным положением и незаконном увольнении в отместку за её отказ. К заявлению приложены скриншоты переписок и аудиозаписи ваших разговоров. Министерство обязано инициировать служебное расследование.
Серж медленно опустил ручку на стол и посмотрел на бланк, на его лице не дрогнул ни один мускул. Его серые глаза сузились, превратившись в два ледяных кристалла, а челюсть упрямо сжалась. Он сразу понял кто стоит за этой дешевой драмой. Вадим Бесмертный нашел единственную уязвимую точку — репутацию и любимую работу, ради которой доктор жил последние годы. Скриншоты переписок были искусно сфабрикованы IT-специалистами завода Вадима, а аудиозаписи — нарезка из рабочих выговоров, которые Серж действительно делал Карине за опоздания, перевернуты с ног на голову. Серж медленно поднялся из-за стола, расправив свои широкие плечи. Его халат, белоснежный и безупречный, подчеркивал его колоссальную, мужскую силу. Его картавый, низкий баритон зазвучал в тишине кабинета, заставляя инспекторов министерства внутренне подобраться:
   — Насчёт домогательств — это плохой сценарий, господа, особенно с учетом того, что наша связь длилась три года и об этом знали в клинике все. — Серж, опасно усмехнулся, глядя инспектору прямо в глаза. — Медсестра Воронова была уволена по собственному желанию, хотя ей действительно грозило увольнение за систематические нарушения трудовой дисциплины. Скажу больше, только из-за связи со мной отдел кадров закрывал глаза на проступки. А что касается этого заявления.
Серж достал из кармана свой мобильный телефон и набрал Артура Викторовича:
   — Артур? У меня в кабинете комиссия из министерства, грязная игра Вадима через Карину. Да, понял, подождём вас. Сейчас подъедет мой адвокат с документами, а пока прошу присаживайтесь.
Через тридцать минут Артур Викторович лично вошел в кабинет, неся в руках не просто папки, а настоящий юридический приговор. Вместе с ним прибыл представитель прокуратуры.
   — Господа инспекторы, — адвокат улыбнулся, выкладывая на стол документы. — Мы были готовы к этой провокации. Позавчера вечером служба безопасности банка зафиксировала перевод в размере пяти миллионов рублей на личный счет Карины Вороновой со скрытого офшорного счета, принадлежащего, металлургическому заводу гражданина Вадима Бесмертного. Прямой подкуп свидетеля с целью клеветы и очернения репутации ведущего кардиолога области.
Лица министерских инспекторов начали стремительно бледнеть. Одно дело — разбираться с рядовым случаем домогательств доктора, и совсем другое — оказаться втянутыми в коррупционный заговор магната против врача.
   — Тут уже пахнет уголовным делом по статье 306 УК РФ — заведомо ложный донос, совершённый с искусственным созданием доказательств обвинения, — чеканил Артур Викторович, глядя на притихшую комиссию. — До пяти лет лишения свободы для гражданки Вороновой. Вы готовы продолжать при открывшихся обстоятельствах или желаете, чтобы мы выяснили сколько заплатил господин Бесмертный за инициирование подставной проверки?
Комиссия министерства, быстро осознав, в какую опасную бездну их пытается затянуть Вадим, спешно свернула свои папки. Старший инспектор испуганно закивала:
   — Мы понимаем, нам не было об этом известно. Сергей Васильевич, приносим извинения за беспокойство.
 Когда кабинет опустел, Серж тяжело опустился в кресло и глубоко вздохнул, устало потирая переносицу. Попытка Вадима уничтожить его имя провалилась с треском, превратившись в очередной капкан для него самого. Вечером Серж вернулся в особняк, я ждала его в гостиной, где по-прежнему мирно трещал камин. Увидев его усталое, но победоносное лицо, я бросилась к нему на шею. Он крепко обнял меня, зарываясь носом в жемчужные волосы.
   — Всё в порядке, Карина дает показания против твоего мужа под протокол. Завтра Вадима заберут прямо из его министерского кабинета. Мы пока можем передохнуть.
Служебное расследование захлебнулось, так и не успев начаться, но мы оба понимали: это не финал, а лишь первый ход Вадима в долгой, изнурительной шахматной партии. Наступившее затишье было обманчивым, но мы сознательно заперли мысли о грядущей буре за коваными воротами особняка. Нам обоим нужна была передышка. На целые две недели Серж взял отпуск, полностью доверив отделение своим ординаторам, и особняк превратился в наше личное, отрезанное от мира убежище. Дни текли лениво, наполненные той домашней и интимной рутиной, которой я была лишена все эти годы. Утро начиналось поздно. Я просыпалась пораньше, готовила ароматный какао и несла в постель на металлическом подносе вместе с шоколадными конфетами. Мы могли часами лежать, укрывшись тяжёлым одеялом, разговаривать обо всем на свете и просто смотреть друг на друга. В его повзрослевших глазах я больше не видела той дистанции, что разделяла преподавателя и студента, а в моих теперь было только бесконечное обожание женщины к своему мужчине. Днем, когда ноябрьское солнце ненадолго пробивалось сквозь серые тучи, мы одевались потеплее и выходили на прогулки в заброшенный яблоневый сад, раскинувшийся за особняком. Ветер шуршал сухими листьями под нашими ногами, воздух пахнул мокрой землей и уходящей осенью. Серж крепко держал меня за руку, пряча наши переплетенные пальцы в кармане своего распахнутого пальто. Я ловила себя на мысли, что мне безумно нравится эта его забота — совершенно не похожая на контроль Вадима, от которого хотелось выть. Мы много смеялись, вспоминая медицинский институт, и я ловила его мягкий, картавый смех, который теперь ассоциировался у меня исключительно с безопасностью.
Когда Серж уезжал в клинику на работу, а я с необычным азартом принималась за обустройство нашего дома, бережно собирая по осколкам свой новый быт. Этот старинный особняк, который Серж когда-то восстановил из руин, теперь нуждался в женском тепле, и я с упоением принялась обживать каждую его комнату. Первым делом, безжалостно избавилась от тех трех сиротливых картонных коробок в прихожей — символов моего поспешного бегства и прошлой разрушенной жизни. Мои немногочисленные старые вещи, которые я успела забрать, наконец заняли свои места на полках в просторной гардеробной Сержа, соседствуя с его строгими костюмами и белоснежными медицинскими халатами. Каждое утро я открывала тяжелые защитные роллеты, впуская в комнаты бледное ноябрьское солнце. Я наполнила дом новыми ароматами: на смену запахам лекарств и одиночества пришли нотки корицы, свежей выпечки и пряного чая с чабрецом, который я заваривала к возвращению Сержа. В гостиной у камина появился мягкий кашемировый плед, а на дубовом столе в его кабинете — аккуратная стопка моих книг по лингвистике. Я снова начала читать, возвращая себе себя — уже не забитую жену магната, а свободную женщину. Этот дом не казался мне просто убежищем; а с каждым расставленным на кухне фужером и каждым вымытым до блеска панорамным окном он становился моим настоящим домом, где меня любили и защищали.