Глава 41. Вернёмся в это же время неделю назад

Коридор больницы встретил холодом, пахнущим хлоркой, воском для полов и чем-то металлическим, как старые ключи. Лампы гудели, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Лиза сидела на пластиковом стуле у кабинета онколога, пальцы впились в край сумки, кожа на костяшках побелела. Врач стоял в дверном проёме, халат слегка помят, в руках — папка с карточкой. Его голос звучал тихо, но чётко, разрезая гулкую тишину коридора.
— Елизавета, я понимаю, ваш страх это абсолютно нормально. Но я хочу вас предупредить что этот диагноз не лечится. - Лиза подняла голову. Волосы растрёпаны, под глазами залегли тёмные тени. Она сглотнула, но голос не дрогнул, только стал глуше.
— Ну может всё-таки есть какое то лечение? Пусть даже и супер дорогое. Не проблема, кредит возьму. - Врач покачал головой. Бумажные листы в его руках шуршали, как сухие листья осенью. Он не спешил, выбирая слова, но правда была в них неумолимой.
— Нет, к сожалению ваш муж только неделю назад к нам обратился и у него уже была последняя стадия. Мне очень жать ему осталось максимум 3 дня. - Лиза резко выдохнула. Воздух вырвался из лёгких, словно её ударили под ложечку. Она встала, но ноги не держали.
— ГОСПОДИ! Что же я нашему общему сыну скажу. -Лиза села на кушетку в коридоре закрыла глаза руками и заплакала. Слезы текли по щекам, капали на колени, оставляя мокрые пятна на ткани юбки. В коридоре стало тише, только гудели лампы да где-то вдалеке скрипела тележка.
- Мы помогли чем смогли, он в интенсивной терапии. -Через 3 дня секретарша позвонила Лизе и сообщила что её муж жив. Лиза опять возродила надежду что врачи ошиблись и её муж проживёт намного дольше чем сказали врачи. Но её радость длилась недолго. Секретарша сказала:Голос в трубке звучал ровно, буднично, но каждое слово падало камнем в воду, расходясь кругами паники.
— Но ему всё хуже и хуже. Он не разговаривает, не ест и не встаёт. - Лиза сжала телефон так, что пластик скрипнул. Дыхание сбилось.
— Балин. - у Лизы потекли слёзы. -значит всё-таки Елисей наш сын должен узнать правду. Мальчик стоял за углом коридора, прижавшись спиной к холодной стене. Он слышал каждый слог. Его пальцы непроизвольно сжали край рюкзака, костяшки побелели.
— Какую правду?-спросил Елисей подойдя к уборной нечаянно услышав разговор.
Лиза обернулась. Её лицо побледнело, но взгляд остался твёрдым. Она медленно опустила телефон, экран погас.
— Сынок… - Елисей шагнул ближе. Его голос дрожал, но он старался говорить ровно, цепляясь за привычную логику, которая вдруг рассыпалась.
— Мам, это вы по поводу папы говорите? Он задержится в командировке. - Лиза сделала шаг вперёд. Она присела, чтобы оказаться на одном уровне с ним. Её ладони были холодными, но они обхватили его плечи, пытаясь передать тепло, которого уже не было.
— До свидания. -Лиза присела на корточки. Её голос сорвался, но она продолжила, глотая слёзы, заставляя себя быть сильной, хотя внутри всё сжималось в комок.
— Сынок, папа… не вернётся. Он… он в больнице, и у него осталось пару дней максимум, а может быть этот и последний. - Елисей замер. Воздух в лёгких будто превратился в лёд. Он резко выдохнул, шагнул назад, потом вперёд.
— ТАК ЧТО ЖЕ МЫ ЖДЁМ? Надо же, надо успеть с ним увидеться. - Лиза кивнула. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, встала, взяла сына за руку. Их шаги эхом отдались по кафельному полу, пока они шли к выходу. На улице моросил дождь, ветер трепал пальто, но они шли быстро, не чувствуя холода.
— Поехали, может нам и разрешат, попасть в палату интенсивной терапии. -приехали в больницу и стали уговаривать ту же секретаршу чтобы их пустили в палату интенсивной терапии. Секретарша подумала и разрешила но сказала: Дверь палаты была тяжёлой, с матовым стеклом. За ней слышался ровный, механический писк аппаратов, шуршание простыней, приглушённые шаги медсестёр. Секретарша стояла рядом, скрестив руки на груди, её взгляд был уставшим, но сочувствующим.
— Только на одну минуту. - Лиза кивнула. Её пальцы дрожали, когда она толкала дверь. Воздух внутри пах лекарствами, кислородом и чем-то стерильным. Елисей шагнул первым. Его глаза расширились, когда он увидел отца.
— ПАПА! - и побежал к койке на которой лежал отец. Лиза подошла к кровати и стала вытирать слёзы платком. Тут у Паши дёрнулся палец на котором был датчик, и аппарат начал пищать очень громко и Лиза заметила и ужаснулась на датчике не был виден ритм сердца. Прибежали врачи и Лиза с Елисеем вышли. Врачи бились за жизнь Павла целых 28 минут потом врач вышел и замотал головой. И Лиза поняла вот это тот момент, она вдова.
Вернёмся в реальность
Гордею стало неудобно и он отвернулся и смотрел в окно на небо, дождь за окном усилился, капли стучали по стеклу, оставляя размытые дорожки. Гордей стоял спиной, его плечи слегка сутулились, халат слегка помялся на локтях. В кабинете стало тихо, только тикали настенные часы, отсчитывая секунды, которые невозможно вернуть. Он глубоко выдохнул, повернулся. Его взгляд был мягким, но в нём читалась та же тихая ответственность, которую не снять ни халатом, ни дипломом.
— Неудобно получилось, прости меня пожалуйста. - Елисей сидел на кушетке, обхватив колени. Его пальцы медленно разжимались, потом снова сжимались. Он поднял голову. Слезы уже высохли, но в глазах осталась та же взрослая тяжесть, которая не должна была принадлежать ребёнку.
— Прощаю. Не хочу об этом. Давайте меня спасать. - Гордей кивнул. Он подошёл к столу, взял бланк, ручка тихо скрипнула по бумаге. В его движениях появилась та же чёткость, которая возвращала контроль над хаосом.
— Да, конечно. Во сколько твоя мама заканчивает работу? - Елисей опустил взгляд на телефон в своих руках. Экран был тусклым, пальцы дрожали, но он старался печатать ровно.
— Примерно в 18, но её очень часто и сильно задерживают, один раз она аж в 22 только смогла вернуться домой. - Гордей кивнул, не отрывая взгляда от бланка. Он положил ручку, сложил листы ровной стопкой.
— Напиши тогда ей причину твоих болей. - Елисей открыл мессенджер. Буквы на экране расплывались, но он набирал текст медленно, стараясь не допускать ошибок.
— Да, хорошо. Я напишу, а так и писать боли у меня из-за того что сердце деформировано внутриутробно. - Гордей подошёл ближе, заглянул в экран. Его лицо оставалось спокойным, но в уголках глаз мелькнуло понимание.
— Да, можешь так и написать. - согласился Гордей Елисей нажал «Отправить». Три кружка загрузились, потом сменились на галочку. Он выдохнул.
— Хорошо, написал. О, ответила. - Гордей не отходил. Он ждал, его дыхание было ровным, но внутри уже готовился к любому ответу.
— Что пишет? - Елисей протянул телефон. Его пальцы слегка дрожали, но голос звучал ровно.
— Пишет… вот можете прочитать-Письмо от Лизы
— Сынок, мне говорили в роддоме что у тебя с сердцем что-то не так, ну не так как у всех. То ли не так работает то ли не сразу завели тебе сердце. Не сильно мы вникли с твоим отцом, думали что они ошибаются, так как это очень часто происходит, пациенты перерастают свои же диагнозы, и до 7 твоих лет мы так и считали что ты перерос те слова которые по отношению к тебе были, но походу всё же они были правы. Извини! Можешь это сообщение показать своему врачу. - Гордей прочитал. Его пальцы слегка поглаживали край экрана, но взгляд оставался сосредоточенным. Он медленно вернул телефон,.
— Прочитали? - Елисей кивнул. Он забрал телефон, спрятал его в карман. Ткань куртки шуркнула, скрывая устройство.
— Да, вот держи обратно свой телефон. - Его пальцы дрожали, но он сделал всё аккуратно, стараясь не показывать страха.
— Спасибо - Елисей положил свой телефон обратно к себе в карман. В этот момент его лицо вдруг исказилось. Рука метнулась к груди, пальцы впились в ткань рубашки. Дыхание стало рваным, частым.
— И что теперь со мной будет? АЙ! Ну вот опять. - Гордей сразу шагнул вперёд. Его руки уже тянулись к ящику стола, ватку, шприц. Его движения были чёткими, отработанными, без суеты.
— Опять сердце колит? - Елисей скрутился, лоб покрылся холодным потом. Он кивнул, не в силах говорить.
— Да, очень сильно. - скрутился от боли Елисей. Гордей мягко, но уверенно подвёл его к кушетке. Матрас прогнулся под весом мальчика. Гордей наклонился, его голос стал тише, но не менее чётким.
— Приляг на кушетку, знаю что больно тебе сейчас, но нужно мне посмотреть что с тобой сейчас происходит. Чтобы назначить дальнейшее лечение. -сказал Гордей, Елисей застонал. Его пальцы сжали простыню, костяшки побелели. Боль пронизывала грудь, словно раскалённая игла.
— Ай-Ай-Ай как больно!-Гордей повернул за плечи Елисей и сказал:Его взгляд стал профессионально-сосредоточенным, пальцы лёгко нащупывали пульс, оценивая ритм, силу, частоту.
— Аага, вижу. Давит, жмёт, или так же колит? И если колит то конкретно как? - Елисей выгнул спину, дыхание стало поверхностным, прерывистым. Он сжал зубы, но голос всё равно вырвался наружу, полный отчаяния.
— СИЛЬНО КОЛИТ, мне дышать тяжело! - Гордей уже набирал препарат в шприц. Стекло щёлкнуло, жидкость потекла по стенкам, пузырёк воздуха поднялся к поршню. Его руки не дрожали.
— Потерпи, сейчас препарат тебе уколю легче станет. Погоди. - Елисей резко отшатнулся. Его глаза расширились, страх перехватил горло. Он попытался отползти, но кушетка была скользкой, простыня не давала опоры.
— НЕТ! Не надо я боюсь!-скручиваясь от боли закричал Елисей. Гордей остановился. Он не убрал шприц, но его голос стал мягче, терпеливее, как у человека, который видел этот страх сотни раз и знал, как его обойти.
— Ты боишься? Но укол придётся потерпеть так как по другому к сожалению никак. Или на помощь кого нибудь позвать? Чтобы тебя держали. - Елисей замотал головой, но потом остановился. Его дыхание было рваным, но в голосе появилась та же детская, но уже взрослая решимость.
— Да зовите кого хотите, мне страшно, я живым не сдамся. - Гордей кивнул. Он нажал кнопку на стене. Пластиковый рупор тихо щёлкнул, по коридору пронёсся лёгкий, но чёткий сигнал.
— Ахаха, ну как хочешь. Двоих санитаров в УЗИ кабинет и побыстрей. - сказал Гордей нажав на кнопку рупора. Шаги за дверью приближались быстро, тяжело. Дверь распахнулась, впустив струю холодного воздуха и запах дешёвого мыла. Два санитара вошли в халатах, слегка помятых, но чистых. Их лица были уставшими, но внимательными. Через пару минут прибегают двое санитар. Один из них, младший, сразу подошёл к кушетке. Его движения были аккуратными, без резкости.
— Здравствуйте, извините что не пришли сразу, там надо было… ну тоже помочь в общем. Чем вам помочь? - Гордей кивнул в сторону Елисея. Его голос оставался ровным, профессиональным.
— Подержите Елисея пока я ему укол буду делать. - Младший санитар присел рядом. Матрас тихонько скрипнул. Он улыбнулся, но в улыбке не было снисхождения, только понимание.
— Окей, привет малец! - Елисей посмотрел на него. Его глаза всё ещё блестели от слёз, но страх немного отступил, уступив место осторожности.
— Здрасте. - с опаской сказал Елисей. Санитар кивнул. Его ладонь легла на плечо Елисея — тёплая, шершавая от работы, но уверенная.
— Боишься?-спросил один из санитаров который был младше второго, подойдя к Елисею и садясь рядом с ним на кушетку. Елисей кивнул. Его пальцы снова сжали простыню, но уже не так сильно.
— Да, очень. А это будет сильно больно? - Санитар не стал обманывать. Он говорил прямо, но спокойно, как взрослый с взрослым.
— Ну так как нам надо будет тебя держать, потому, что ты боишься и наверняка будешь вырываться. Поэтому скорее всего тебе будет немножко больно. -спокойно объяснил санитар. Гордей уже стоял рядом. Его рука с ваткой была готова, шприц — заряжен. Он ждал, его дыхание было ровным.
— Ну что поворачивайся, или всё-таки санитаром помочь? - Елисей задрожал. Его плечи сжались, дыхание стало прерывистым. Он хотел отвернуться, но страх парализовал движения.
— Мне страшно, иии, и я б боюсь - признался Елисей Гордей кивнул. Его взгляд стал сосредоточенным, пальцы уже готовы к действию.
— Ребят, держите Елисея. Извини, нужно будет терпеть. - Игла вошла резко, но не глубоко. Холод обжёг кожу, потом пошло жжение. Елисей вскрикнул, выгнулся, но санитары держали крепко, не больно, но надёжно.
— Ай, больно. - закричал Елисей от боли, почувствовав как игла шприца впилась в его тело. Гордей давил поршень медленно, размеренно. Его голос звучал тихо, почти шёпотом, но в нём была та же успокаивающая сила.
— Потерпи, я потихоньку ввожу. Всё, ахаха Елисей открой глазки. -Елисей моргнул и открыл глаза. Боль уже отступала, уступая место тяжёлому, но приятному теплу. Дыхание стало ровнее.
— Ну? Всё же хорошо? - Елисей выдохнул. Его плечи опустились, пальцы разжались. Он кивнул, медленно, с облегчением.
— Да. - тяжело вздохнув сказал Елисей
Гордей убрал шприц, прижал ватку.
— Ну вот и не нужно переживать, по этому поводу. - Елисей снова шмыгнул носом. Слёзы всё ещё стояли в глазах, но уже не от боли, а от усталости, от напряжения, которое долго держало его в напряжении.
— Ну больно же было. - стал опять плакать Елисей. Гордей нахмурился. Он уже убирал инструменты в лоток, но его взгляд оставался на мальчике. Старший санитар стоял рядом, скрестив руки, его лицо было серьёзным.
— А сейчас то что не так? Уже всё позади… - Санитар кивнул, но в его голосе не было снисхождения, только сухая, профессиональная правда.
— Говори за себя мы не знаем что его ждёт. - сказал Андрей. Гордей усмехнулся, но без злости. Он уже закрывал лоток, щелчок пластиковой крышки прозвучал чётко.
— Хорошая работа с… - Санитар махнул рукой, его голос звучал устало, но с тихой гордостью.
— Ахаха, ну не считай зарплаты. - Гордей приподнял бровь. Он уже вытирал руки салфеткой, но остановился, его взгляд стал внимательнее.
— А сколько вам платят? - удивился Гордей. Санитар пожал плечами. Его халат слегка помялся на локтях, но он стоял прямо, не жалуясь, просто констатируя.
— Ну типо если дежурим то 3к, а если только днём работаем то 1к. - Гордей кивнул. Его взгляд стал глубже, в нём читалось понимание той же невидимой границы между теми, кто лечит, и теми, кто держит.
— Ну да маловато… - Санитар усмехнулся, но без горечи. Его голос звучал ровно, с тихой, привычной усталостью.
— Да уж не как вы зарабатываете уж точно. - Гордей не стал спорить. Он просто кивнул, его пальцы сложили салфетку в аккуратный квадрат.
— Ну чтобы зарабатывать как я, надо учиться около 10 лет. А на сколько я знаю вас взяли без образования и без опыта. - Младший санитар, Алекс, шагнул вперёд. Его взгляд был прямым, но не агрессивным. Он говорил просто, без пафоса, но с той же тихой гордостью тех, кто делает грязную, но необходимую работу.
подд — Как будто надо какое то особое образование чтобы мыть пол или убирать утки за пациентами. - Гордей рассмеялся. Смех прозвучал легко, почти по-дружески. Он толкнул плечом Андрея.
— Ахаха, не рассказывай сразу все прелести нашей работы. - поддал плечём Алекс Андрея он усмехнулся, но кивнул. Его плечи расслабились, напряжение ушло, уступив место привычной, рабочей усталости.
— Ахаха, не буду. - Гордей кивнул. Его взгляд стал серьёзнее, но в нём не было осуждения, только понимание.
— Так что я прав? - Андрей пожал плечами. Его пальцы поправили воротник халата, но взгляд оставался прямым.
— Если вы про образование то да, нас взяли просто с аттестатом и паспортом. - Гордей кивнул. Его голос стал тише, но в нём звучала та же тихая, взрослая благодарность.
— Ну хотя бы аттестат потребовали. - Санитары переглянулись. Их шаги уже звучали тяжелее, усталость возвращалась, но они стояли прямо, не сгибаясь под грузом смены.
— Да, ну что мы пошли, а то опять куда нибудь позовут. - Гордей поднял руку. Ладонь встретилась с ладонью, хлопок прозвучал чётко, почти звонко в тихом кабинете.
— Ахахах, идите уже, хорошая работа спасибо. - Гордей дал пять Андрею и Алексу. И они вышли. Дверь закрылась с мягким щелчком. В кабинете снова стало тихо. Только тикали часы, да за окном стучал дождь. Елисей лежал на кушетке, его дыхание стало ровным, глубоким. Боль ушла, но вопросы остались.
— А, а что теперь со мной будет? - Гордей подошёл ближе. Его тень легла на пол, длинная, чёткая. Он присел на табурет, его взгляд был спокойным, но в нём читалась готовность отвечать.
— Ну, что будет, что будет. Останешься у нас пока твоя мама не приедет с работы, я с ней поговорю по поводу твоего сердца и какими препаратами купировать твои приступы. - Елисей кивнул. Его пальцы медленно перебирали край простыни, ткань шуршала, пахла стиральным порошком и чем-то стерильным.
— Это вот то что вы мне сейчас кололи? - Гордей кивнул. Его голос звучал ровно, без спешки.
— Да. - Елисей закрыл глаза. Его дыхание стало глубже, но в нём ещё слышалась тревога, та же детская, но уже взрослая боязнь неизвестности.
— И надо будет так каждый раз купировать приступы? - Гордей кивнул. Его взгляд стал мягче, но не менее чётким. Он не скрывал правду, но и не пугал ею.
— Да, к сожалению. Ну если ты имеешь в виду форму приёма. - Елисей открыл глаза. Его взгляд стал сосредоточенным, пальцы перестали перебирать простыню.
— Да, а по другому никак? Ну типо не знаю капли, или таблетки. - Гордей вздохнул. Он уже убирал шприцы в контейнер, пластиковый щелчок прозвучал как точка в длинном объяснении.
— Ну, сейчас конкретно мы тебе ставили укол, так как у нас не было времени ждать пока подействует таблетка или капли. - Елисей кивнул. Его пальцы снова сжались, но уже не от страха, а от сосредоточенности.
— А что это за препарат был который вы мне кололи? - Гордей остановился. Его взгляд стал внимательнее, в нём читалось уважение к вопросу, который задавал ребёнок, но звучал как вопрос взрослого.
— Морфин, это тебе о чём-то говорит? - Елисей покачал головой. Его взгляд оставался прямым, но в нём уже не было детского непонимания, только тихое, взрослое принятие.
— Ну если честно нет, но просто знать. - Гордей кивнул. Он уже закрывал ящик стола, но остановился, его голос стал тише, но не менее чётким.
— Смотри, по поводу твоего вопроса, есть ли Морфин не только в инъекциях, да есть. Но инъекции действуют мгновенно, а например таблетка нужно ещё будет ждать пока она растворится, а это примерно 10-15 минут. - Елисей кивнул. Его пальцы медленно разжались, дыхание стало ровнее. Он понимал. Не всё, но достаточно, чтобы перестать бояться.
— Понятно. - прикусив губу сказал Елисей. Гордей уже брал бланк рецепта. Ручка тихо скрипнула по бумаге, оставляя чёткие, ровные буквы.
— Я выпишу тебе рецепт, чтобы твоя мама могла купить Морфин в любом его состоянии. - Елисей кивнул. Его голос звучал ровно, без эмоций, но в нём читалась та же тихая, взрослая благодарность, которая не нуждается в словах.
— Спасибо. - без всякой эмоции сказал Елисей. Гордей кивнул. Он уже собирал вещи, его движения были чёткими, привычными. Дверь открылась, впустив струю коридорного воздуха, пахнущего хлоркой и чем-то сладковатым, как в старых поликлиниках.
— Пойдём к твоим друзьям, ты будешь проводить с ними, во всяком случае пока твоя мама не приедет сюда. - Елисей кивнул. Он встал с кушетки, ноги слегка подрагивали, но шаг был уверенным.
— Ладно, пойдёмте. - и они пришли обратно в палату к его друзьям. Дверь палаты открылась с мягким скрипом. Внутри пахло мятными леденцами, старой бумагой и чем-то стерильным. Мониторы тихо гудели, за окном уже темнело, снег падал крупными, медленными хлопьями, оседая на подоконнике мягким белым слоем. Гриша сидел у окна, его взгляд сразу встретил Елисея. Он присмотрелся, его пальцы непроизвольно сжались на коленях. Гриша посмотрел на Елисей, присмотрелся и Грише показалось что с Елисеем всё-таки что-то не так. И он аккуратно спросил.
— Елисей, с тобой всё хорошо? - Елисей опустил взгляд. Его пальцы снова сжались, но уже не от страха, а от усталости. Он кивнул, медленно, почти незаметно.
— Нет. - Елисей посмотрел в пол и Гриша ухмыльнулся. Гриша нахмурился. Его взгляд стал внимательнее, в нём читалось то же детское, но уже взрослое понимание, что молчание иногда громче слов.
— Тебе что-то сделали? - Елисей кивнул. Его голос звучал тихо, но ровно.
— Да, у меня опять закололо сердце. - Гриша повернулся к Гордею. Его взгляд стал сосредоточенным, пальцы непроизвольно сжались на коленях.
— Что ты ему вколол?- Спросил Гриша у Гордея. Гордей остановился. Его взгляд стал мягче, но не менее чётким. Он не стал скрывать, но и не пугал.
— Морфин. - Гриша кивнул. Его пальцы медленно разжались, дыхание стало ровнее. Он уже понимал, но хотел убедиться.
— Елисей, пойми что Гордей не так же просто тебе этот препарат вколол. - Елисей кивнул. Его взгляд оставался прямым, но в нём уже не было страха, только тихое, взрослое принятие.
— Знаю, чтобы купировать приступ. - Гриша кивнул. Его голос звучал ровно, без спешки.
— Да, самое главное же что купировали приступ, и теперь не колит сердце. - Елисей кивнул. Его пальцы снова сжались, но уже не от страха, а от усталости.
— Да, наверное. - Гриша повернулся к Гордею. Его взгляд стал внимательнее, в нём читалось то же детское, но уже взрослое понимание, что вопросы иногда важнее ответов.
— Что с Елисеем выяснил? - спросил Гриша у Гордея. Гордей кивнул. Его взгляд стал серьёзнее, но в нём не было осуждения, только готовность объяснять.
— Да, у Елисея деформировано сердце. И из-за этого у него у колит не слева а справа. - Гриша нахмурился. Его пальцы непроизвольно сжались на коленях, но взгляд оставался прямым.
— Таак, и это я надеюсь лечится. - Гордей кивнул. Его голос звучал ровно, без спешки, но в нём читалась та же тихая, взрослая правда.
— Не совсем, лечится но самый эффективный вариант, это разумеется хирургическое вмешательство. - Гриша кивнул. Его взгляд стал сосредоточенным, пальцы медленно разжались.
— Так, а в чём заключается операция? - Гордей остановился. Его взгляд стал мягче, но не менее чётким. Он не стал скрывать, но и не пугал.
— Протезирование Аортального клапана. - Гриша кивнул. Его голос звучал ровно, без спешки, но в нём читалось то же детское, но уже взрослое понимание.
— Я правильно понимаю, что протезирование это замена клапана на какой то другой? - Гордей кивнул. Его взгляд стал серьёзнее, но в нём не было осуждения, только готовность объяснять.
— Да, всё верно, заменяют на клапан либо металлический либо биологический но всё это надо обсудить с Елизаветой. - Гриша вздохнул. Его плечи слегка опустились, но взгляд оставался прямым. Он уже понимал, но хотел убедиться.
— Ну это понятно. Это какой-то ужас, то понос то золотуха. - Гордей кивнул. Его взгляд стал мягче, но в нём читалась та же тихая, взрослая правда.
— Мда — в этот момент Братимир на последней парте разговаривает со своим другом.