Арина Родионовна на острове Буяне. Сказ 7

Сказ 7. Про главное

Говорила-то я бойко, но к Бабе Яге идти боялась.
— Цып-цып-цып-цып-цып, — начала я осторожно.
— Ко-ко? — удивлённо отозвалась "кура", накренив чуть крышу.
В окошко высунулась чёрная не буйная головушка, сверкнули зелёные глаза.
— Какие люди-нелюди! — поплыл над вечерним берегом сочный баритончик. — Проходите, гости дорогие!
"А и пройдём. Чего стесняться, ежели сами зовут," — уговаривала я себя и маленького спутника, ловко подхватывая Шишу и закидывая на высокое крыльцо. Самой пришлось немного покряхтеть, но взобралась.

Не скрипнула дверь в уютный дом. В чистой избушке сидела сама хозяйка, высокая, худая, с немного тёмной кожей. В руках мелькали быстро спицы, а прялка тихо жужжала рядом сама по себе и словно делала это гораздо радостнее, чем прежде. Один готовый носок лежал уже рядом, второй Яга довязывала.

— Здравствуйте, хозяева, пустите переночевать, — чинно-благочинно говорю я.
Баба Яга кивает. Баюн спрыгивает с лавки почти торопливо и вальяжно идёт навстречу, играя хвостом.
— А ведь быстро справилась, Арина Родионовна, ловко, — мурлычет мохнатый шельмец.— Вещи вот возвращаю, — скромно говорю я и протягиваю коту шапку и кушак, — напёрсток упустила я в колодец, уж извиняйте. Зато вот кокошник могу дать взамен, не очень нарядный теперь, правда.
— Что ты, что ты, — замахал лапками Баюн, — это ж теперь такая ценная вещь. Иди вон в сундук положи.
Кошусь одним глазком на ведьму, а она сидит себе молча вяжет.
— Клади, клади, не бойся, — сладко мурлычет кот и сундук открывает.
Только встала над сундуком, шапка сама из рук выпрыгнула! Кушак вылетел из рук и быстрыми извивами сложился в укромном уголке среди копошащихся волшебных предметов. Я развязала ленточки кокошника. Взглянула на него напоследок и наклонилась положить. Едва оказавшись внутри сундука, кокошник тут же ленточки подсобрал, в разные стороны посмотрел и заковылял в выбранный уголок, где и плюхнулся. Смотрела на это, открыв рот. Баюн довольно хихимуркнул.
— Я ж говорю, ценная вещь. Столько магии накопила, саму Мару видела.
Покивала, как будто что-то понимаю, но тут моё внимание привлекло лазоревое пёрышко.
— А это же...?!
— Ага, оно. С горлышка Сирин, чтоб до хитительницы легче было дойти. Хотел тебе помочь и доставку срочную организовал, да, вишь, испугалась ты.
— Откуда знаешь?! — подозрительно прищурилась я.
— Ну так, ясное дело, яблочко наливное пустил по тарелочке.
Сижу на лавке, ноздри чуток раздуваю, на Ягу украдкой поглядываю: вяжет, лапоть один сняла, босая на левую ногу.
— А на что мне перо-то это лазоревое нужно было?
— Так Сирин, не знамо, с какой печали, сердце Буяна вдруг утащила. Ты бы пустила перо по ветру, быстрее бы дошла до гнезда.
— Хмм...быстрее... Ну, не знаю. Зато я вон Шишу встретила, как он мне помог-то хорошо! Я б без него и не справилась.
Шиша скромно сопел да с Домовым ягусиным переглядывался. Похожи низкорослые лохматики, как два енота с одного холма.*

Баба Яга и второй носок довязала. Хорошие такие деревенские носки из серой пряжи. Пригладила оба носка, друг к другу по длине примерила, а потом берёт вдруг лапоть свой снятый и мне протягивает. Беру недоумённо и спрашиваю осторожно:
— Ещё можно прийти?
Кивает. И тут в глазах всё поплыло. И запах такой родной, домашний…

— Ариша, Ариш, ты чего так буйно спала? — слышу я родной голос, — и одеяло покидала, и нас с Нюськой повыпихивала.

Нюся запрыгнула на меня и стала совать свой носик в шею, в ухо, без разницы куда, периодически подбадривая меня бодашками головой.
— Хорошая, хорошая, хорошшшая девочка, — тут же на автомате заворковала я и заработала рукой, как заправская машинка для поглаживаний. — Лохмачушка наша! Опять, поди, на кухне разгром устроила.
— Да я убрал уже всё, — легко отозвался муж, — не было ещё такого дня, чтобы она чисто поела. Чушка и есть, — хохотнул он.
— Ох, Тём, как же рада я тебя видеть!
— Чего это вдруг? — с готовностью включился в игру муж.
— Потому что ты лучший! И сердце у тебя золотое! Ой! — я судорожно провела по шее, — прости! Я, кажется, ожерелье твоё, то самое, совсем потеряла!
— Новое купим. Не ожерелье же главное, а ты и твоё сердце!
-----------------------------

* Китайская идиома.