Остров забытых людей

Остров забытых людей


Очерк-отражение в трех зеркалах времени статьи в «Правительственном Вестнике» № 24 от 30 января 1900 года)

Андрей Меньщиков


Зеркало первое. Тень полумесяца и Критская миссия Романовых

На стыке веков европейские газеты неохотно, но регулярно возвращались к теме, которую просвещенное человечество предпочло бы навсегда вычеркнуть из своего триумфального модернистского нарратива. Рубрика «Разные известия» за январь 1900 года принесла пугающую весть из Средиземноморья: «Борьба с проказою на острове Крите была вызвана широким распространением этой ужасной болезни среди критского населения за время турецкого господства…» За сухой формулировкой репортера скрывалась подлинная гуманитарная катастрофа, обнажившаяся сразу после того, как над Критом осел пороховой дым вековых сражений.

Многие столетия Крит задыхался под гнетом Османской империи. Для стамбульских пашей и местных чиновников лепра — древний, неизлечимый недуг, обезображивающий человеческую плоть — представлялась не медицинской проблемой, а неотвратимым роком, божественной карой, не требующей ни государственных затрат, ни элементарного милосердия. Фатализм турецких властей граничил с преступным равнодушием. Зараженных людей, чьи тела покрывались сочащимися язвами, безжалостно изгоняли из общин. Не имея никакой поддержки, эти несчастные сбивались в глухие, нищие поселения на окраинах критских городов — так называемые «мискидии». В этих гетто живые мертвецы плодились, умирали и заражали друг друга, превращая цветущий остров в гигантский, тлеющий очаг эпидемии. Власти не строили лепрозориев и не вели учета. Государство просто отвернулось, запечатав тысячи своих подданных в коконе абсолютного забвения.

Ситуация изменилась, когда в дело вмешалась большая европейская геополитика, неразрывно связанная с Российским Императорским домом. В 1898 году, после очередного кровопролитного восстания христиан и вмешательства великих держав (России, Великобритании, Франции и Италии), Крит получил автономию. Верховным комиссаром новорожденного Критского государства стал молодой и решительный Королевич Георгий — принц Греческий и Датский.

Для Петербурга фигура Георгия была близкой и родной. По материнской линии, через королеву Ольгу Константиновну (внучку Николая I), он приходился троюродным братом правящему русскому царю Николаю II. Более того, в России принца Георга знали лично и глубоко уважали: именно он в 1891 году во время знаменитого Восточного путешествия в японском городе Оцу заслонил собой наследника русского престола Николая Александровича от сабельного удара безумного японского полицейского. Кровная связь и личный долг связывали Критскую миссию Георгия с геополитическими интересами Зимнего дворца. Русские штыки и дипломатия обеспечивали стабильность его власти, а сам Георгий, приняв управление разрушенным, нищим островом, решил переустроить его по самым передовым европейским лекалам. Но первым, с чем столкнулся молодой правитель, был жуткий, притаившийся во внутренних горных районах Критский лепрозорий, насчитывавший более двух тысяч активных больных.


Зеркало второе. Год 1900-й. Приговор Спиналонги и научная сегрегация

Принц Георг подошел к ликвидации османского наследия с хирургической бескомпромиссностью. Медицина 1900 года уже знала врага в лицо: еще в 1873 году норвежский врач Герхард Хансен открыл бактерию Mycobacterium leprae. Наука сделала колоссальный шаг вперед, доказав, что проказа — это не мистическое проклятие, а обычная, хотя и крайне контагиозная инфекция. Однако, совершив это открытие, просвещенный двадцатый век оказался парадоксально бессилен перед лечением недуга. Никаких эффективных лекарств не существовало. Единственным методом, который могла предложить передовая европейская мысль для спасения нации, была тотальная, бескомпромиссная изоляция зараженных.

По приглашению Королевича Георгия на Крит прибывает санитарная экспедиция под руководством всемирно известного датского дерматолога и лепролога, профессора Эдварда Эллерса. План, выработанный Эллерсом и утвержденный Георгием, был гениален с точки зрения эпидемиологии и ужасающе жесток с точки зрения человеческих прав. Газета бесстрастно сообщает: «Королевич предполагает изолировать всех прокаженных и, для пресечения им сношений с здоровыми людьми, переселить их на маленький остров, находящийся близ северного берега острова Крита».

Этим островом стал Спиналонга — бесплодная, выжженная солнцем скала, увенчанная неприступными стенами старинной венецианской крепости. Для двух тысяч критских лепрозных больных это решение в 1900 году прозвучало как коллективный смертный приговор. Их изымали из семей полицией, грузили на баржи и увозили на Спиналонгу навсегда. Остров превратился в закрытое, автономное государство живых мертвецов. Всякая связь с внешним миром пресекалась. Лодки привозили еду и воду, сбрасывая их на пирсе, и немедленно отчаливали. За венецианскими воротами, которые больные горько окрестили «Воротами Данте», люди заживо гнили, теряли конечности, слепли, но одновременно — пытались жить. Они создавали семьи, строили примитивные дома, обустраивали лавки и даже открывали кофейни, зная, что обратного пути на большую землю для них нет. Просвещенная администрация Романова-Греческого и европейская наука дезинфицировали Крит, запечатав человеческое страдание в каменный мешок посреди бирюзового моря.

В этом контексте невозможно не вспомнить глубокое, пронзительное преломление темы лепрозориев в русской литературе, а именно у братьев Стругацких в повести «Хромая судьба». Помните знаменитый внутренний роман писателя Феликса Сорокина об «измазанных» — о загадочных «мокрецах», которых государство, испугавшись их непонятной, пугающей природы и мнимой заразности, сгоняет в закрытый, строго охраняемый лепрозорий? Стругацкие гениально нащупали этот архетипический страх обывателя и государственной машины перед тем, что нарушает привычный порядок вещей. Лепрозорий у Стругацких — это не просто медицинское учреждение, это метафора предельного отчуждения, резервация для тех, кого общество вычеркнуло из списков живых ради собственного спокойствия. Спиналонга 1900 года была именно таким «мокрецовским» лепрозорием, где за высокими стенами ковалась своя, параллельная и страшная реальность, скрытая от сытого мира.


Зеркало третье. Наше время. На стыке современной лепрологии и туризма

Если мы переведем взгляд в современное зеркало, перед нами предстанет мир, который совершил невероятный технологический и этический переворот. Современная лепрология полностью демистифицировала древнюю болезнь. В середине XX века были открыты сульфоновые препараты (диафенилсульфон), а позже Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) внедрила комбинированную антибиотикотерапию (рифампицин, клофазимин). Проказа перестал быть неизлечимой. Выяснилось, что более 95% человечества обладают врожденным иммунитетом к бактерии Хансена, а сами больные перестают быть заразными уже через несколько дней после начала приема современных таблеток.

Лепрозорий на Спиналонге был официально закрыт в 1957 году. Последние пациенты, получившие исцеление благодаря новой медицине, навсегда покинули остров, оставив пустые дома и тихие кладбища.

Но сегодняшнее отражение Спиналонги несет в себе глубокий, почти циничный парадокс капиталистической эпохи. Каменная тюрьма «живых мертвецов», созданная принцем Георгом и профессором Эллерсом, сегодня превратилась в один из самых популярных, коммерчески успешных и посещаемых туристических объектов Греции. Каждый день десятки современных катеров привозят к пирсу крепости тысячи улыбающихся туристов со всего мира. Те самые узкие улочки, где век назад люди кричали от боли и гнили заживо, сегодня заполнены туристами с селфи-палками. Бюрократическая и медицинская жестокость 1900 года трансформировалась в романтический элемент массовой культуры, подогретый литературными бестселлерами (вроде романа Виктории Хислоп «Остров») и историческими сериалами. Современное человечество больше не строит физические стены вокруг прокаженных — оно упаковало былую трагедию в глянцевую обертку индустрии развлечений, продавая билеты на экскурсию по местам человеческого ада.


Отражение в амальгаме

Три зеркала времени — до 1900 года, рубеж веков и наши дни — демонстрируют нам сложную, извилистую эволюцию коллективной человеческой морали. От полного, фаталистического безразличия средневековой религиозной империи мы перешли к рациональной, научно обоснованной жестокости модернистских государств, и пришли к сытому, любопытствующему вуайеризму эпохи постмодерна.

И все же, глядя на пожелтевшую заметку, понимаешь: глубинная природа государственной машины неизменна. Перед лицом глобальной, непонятной или масштабной биологической угрозы — будь то проказа в 1900 году или новые вирусные пандемии XXI века — власть всегда, не задумываясь, выбирает один и тот же проверенный алгоритм: тотальный карантин, сегрегацию, закрытие границ и ограничение прав меньшинства ради иллюзии безопасности большинства. Разница лишь в том, что сегодняшние «лепрозории» стали цифровыми. Нам больше не нужны каменные стены Спиналонги и венецианские форты — современное государство способно мгновенно изолировать человека внутри его собственной квартиры с помощью электронных пропусков, QR-кодов, систем распознавания лиц и блокировки банковских карт. Скала в Эгейском море осталась в прошлом, но невидимый, технологичный архипелаг Спиналонга по-прежнему окружает каждого из нас, готовый в любой момент поднять свои невидимые ворота.


Текст статьи:

Борьба с проказою на острове Крите была вызвана широким распространением этой ужасной болезни среди критского населения за время турецкого господства. Оттоманские власти не обращали никакого внимания на неизлечимый недуг, свивший гнезда преимущественно во внутренних областях острова. Они не принимали никаких мер для ухода за прокаженными и своею беспечностью в немалой мере содействовали развитию этой болезни. В настоящее время, среди критского населения насчитывают более 2 000 прокаженных. Королевич Георгий обратил серьезное внимание на это обстоятельство и, по его приглашению, в конце февраля или в начале марта, прибудет на остров Крит санитарная экспедиция со специальною целью борьбы с проказою. Во главе ее будет известный дерматолог профессор Эллерс. Королевич предполагает изолировать всех прокаженных и, для пресечения им сношений с здоровыми людьми, переселить их на маленький остров, находящийся близ северного берега острова Крита. Таким путем полной изоляции прокаженных может быть всего скорее достигнуто искоренение этой болезни, против которой медицина, как известно, до сих пор совершенно бессильна.