О законе Моисея. Заповедь десятая

                «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего», – гласит последняя заповедь Декалога. В ней есть два ключевых момента: «Не желай» и «Ничего, что у ближнего твоего». Особое внимание необходимо обратить на знаки препинания. Не случайно первая часть  заповеди отделена точкой с запятой, с последующим перечислением. В данном контексте желание выступает не только в  прямом смысле как намерение получить что-либо, но и обращается к нравственности – не завидуй! Само по себе, желание не является грехом, ибо оно нейтрально по отношению к вере, морали, этике. Способность желать – часть произволения, а оно берет начало в образе и подобии Божьем. Как известно, человек отличается от животных даром слова, разума и свободного выбора. Вместе они влияют на возникновение и реализацию желания и являются свойствами человеческой натуры. Святоотеческое предание учит, что всякий грех начинается с помысла. Поэтому к помыслу направлена и эта заповедь. 
                Поступку предшествует определенная последовательность мышления.  Именно разум определяет каковыми они окажутся: злыми или добрыми, исходя из отношения к вещам. Иоанн Златоуст писал: «От нас зависит – получать от бедствий пользу или вред; это зависит не от свойства самых бедствий, а от нашего произволения». И главными в этом ментальном процессе являются помыслы. Они являются средством познания мира, но не в его видимых или чувственных формах, а по сути. Например, мысль съесть грушу определяет ее с помощью памяти  как вкусный и приятный фрукт, соответствующего запаха и вкуса, а не как предмет определенной формы и цвета. Поэтому при слове «лимон» во рту возникает характерный привкус, хотя лимона рядом может и не быть. Как и почему возникают помыслы – тайна, покрытая божественным мраком. Чем разум ближе к божественному, тем сильнее, под действием благодати, благочестивые помыслы, а чем больше стремится к удовольствиям и наслаждениям, тем сильнее помышления плотские, страстные, греховные, обусловленные падшей природой. Поэтому у дьявола только одна возможность проникнуть в душу и поработить ее – внушить нужный помысел. Перед Богом такая задача не стоит, ибо не Он ищет душу, а она должна искать Господа.   Таким образом, от помышления зависит склонность человека ко благу или злу. С него начинается либо грех, либо добродетель.
                Желание неразрывно связано с выбором, который присущ только человеку, ибо божественное его лишено – ничего лучше Бога быть не может, а худшее – не выбирают. Как только возник выбор, задействуется совесть. С ней тут же вступает в конфронтацию желание, порожденное страстными воспоминаниями памяти. Ей, как части образа Божия, принадлежит последнее слово в выборе между добром и злом. Совесть говорит: «нельзя», а желание – «хочу». Эта борьба длится недолго и ее исход зависит от разума и воли. Ум раскрывает последствия того и другого желания, а воля принимает решение, что исполнить, а что отклонить, после чего дает команду разуму на избранный вариант поведения. Так работает механизм нравственного выбора при нашествии помысла. Его посещение не зависит от человека, ибо он приходит из неизвестности, и природа его сокрыта. Сам помысел также лишен нравственных категорий добра и зла, ибо является всего лишь информацией и не выражает отношение к вещам. Поэтому человек не может заставить себя мыслить хорошо или плохо. Он мыслит так, как это обусловлено его индивидуальным  сознанием, в соответствии с личными представлениями о добре и зле.  Таким образом, речь идет не о том, как мыслить, а как  относится к мыслям. Они могут быть радостными и печальными,  страстными и обманчивыми, и так далее. Их наплыв от человека не зависит. Святитель Игнатий Брянчанинов по этому поводу замечает: «Не в нашей воли заставить цыганок  подходить  к нам на базарной площади, но в нашей воле не вступать с ними в разговор. Также и в нашей воле не вступать с помыслами в рассуждения».
                Главный вывод заключается в том, что помыслы неизбежны, и побуждают к выбору, то есть служат испытанием веры. Они же формируют опытное православие, на котором основаны духовная брань и аскетика. Отсеченные на уровне желания помыслы, не приводят ко греху, а принятые усиливают закабаление страстью. По сути, каждый выбор уподобляет человека Адаму и Еве – исполнить волю Божию или дьявольскую. История грехопадения повторяется в жизни каждого много раз, и его последствия всем известны. Так выглядит природа желания в помыслах. Теперь с помощью полученных знаний нам предстоит раскрыть суть десятой заповеди.
                Повеление «Не желай дома ближнего твоего» является ключом не только к пониманию последней заповеди, но и лежит в основе нравственного богословия – церковной науки о моральной стороне Православия.  Поэтому она отделена от остальных запретов точкой с запятой. Не желать чего-либо означает пресекать помыслы о ненужном в самом начале, по мере их возникновения. Господь указывает, что нечистое желание не должно стать побуждением к действию, а первые помыслы побеждать силой разума. Это возможно лишь в том случае, когда ум главенствует над волей, как это было у Адама в раю, а не наоборот, как это часто случается с нами. Помимо желания, важное значение имеет слово «дом». Оно никоим образом не связано с преставлением о жилище, как может показаться на первый взгляд.  Это собирательное понятие довольно часто встречается в Писании. В узком смысле — как обозначение всего народа, Израиля. Например, в книге пророка Амоса говорится: «Слушайте это слово, в котором я подниму плач о вас, дом Израилев» (Амос.5:1).  В более широком, теологическом значении — это завет между Богом и Его народом. В иудаизме термин «дом Израилев» традиционно понимается в узком, этническом смысле — как потомки двенадцати колен. В христианстве его значение расширяется, ибо Христос пришел спасти всех людей.  Например, в Деяниях апостолов говорится: «Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса...» (Деян.2:36). Здесь термин указывает на то, что в новозаветную эпоху в состав «дома Израилева» включаются все уверовавшие во Христа. «Израиль есть ум, зрящий Бога», – говорил Афанасий Великий. Есть еще одно интересное значение термина «Дом Израилев». Христос говорит Хананеянке: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф.15:240. Многие безбожники ссылаются на это, чтобы доказать будто Иисус Сам еврей и пришел спасать только евреев, а значит Ему верить нельзя, и Он вовсе не Бог христиан. На самом деле Спаситель испытывает веру женщины и показывает ученикам как нужно уповать на Бога. Не зря, Церковь признает женскую веру наиболее крепкой. От внимания злопыхателей ускользают слова «к погибшим овцам», а не к погибающим, что означает отвержение иудеев Богом, ибо мертвые в спасении не нуждаются. Поэтому Христос говорит, что князь мира сего уже осужден (Ин.16:11) и отвергает нечестивых: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф.25:41). Тоже самое относится и к «погибшим овцам», то есть к Израилю.
                В свете вышесказанного, выражение «Не желай дома ближнего твоего» может означать следующее. Во-первых, нельзя хотеть того, что принадлежит другому в буквальном смысле – от вещей до жены; во-вторых, не стоит завидовать успехам, богатству славе брата твоего; в-третьих, не мстить за обиды, не плести интриги и не строить козни против ближнего. Посягательство на его дом рассматривается не только как причинение имущественного вреда, но и  в смысле разрушение мира и покоя, что являются сутью дома как очага уюта, защиты, благоденствия, достатка.
                «Не желай жены ближнего твоего». Запрет направлен против прелюбодеяния. Под «желанием» понимается блудная похоть и поэтому «жена ближнего» – это не только законная супруга, но и дочь, сестра, мать, родственница. Писание «женой» называет женщину вообще, а не только замужнюю. «Ближний» – это муж, знакомый, родственник, а в христианстве –  любой человек. Необходимо заметить, что запрету прелюбодеяния, как супружеской измене, была посвящена ранее седьмая заповедь. Поэтому здесь речь идет о блуде в общем его значении. Соответственно, похоть, направленная на чужую женщину, разрушает душу и способствует вражде, приводящей порой к самым тяжелым последствиям. Причем, они могут быть такие непредсказуемые, что низвергают блудника в самые глубины ада. Для примера вспомним историю Иуды Искариота.
                Его полное имя – Иуда Искариот, что в переводе с иврита означает «человек с окраины города».  Полноценных сведений о происхождении Иуды Священное Писание не содержит, в связи с чем церковные историки вынуждены обращаться к иным древним памятникам церковной письменности дошедших до наших дней. Главным из них следует признать «Сказание Иеронима о Иуде предателе». Это сочинение признано апокрифом и ошибочно приписывается блаженному Иерониму, жившему в IV в. Согласно ему, Иуда родился в Иерусалиме от Рувима из колена Данова и его жены Цеборы. Незадолго до рождения сына Цебора видела страшный сон, из которого узнает, что Иуда станет «виною погибели» всему их роду. Тем не менее, она зачала и родила. Испугавшись предсказанных последствий, родители положили младенца в ковчежец и отпустили в море. Через некоторое время его прибило к острову Искариот, с названием которого предание связывает прозвище Иуды. У жены тамошнего правителя детей не было, и она никак не могла зачать. В горе царица часто выходила на берег моря, чтобы излить свою скорбь. В один из дней она обнаружила ковчег с младенцем. Женщина обрадовалась и решила усыновить Иуду. Для этого она солгала супругу и народу, что родила дитя от мужа своего. Этому известию, как повествует апокриф, обрадовался и царь, и народ. Таким образом, ложь с первых дней жизни становится неизменной спутницей предателя и определяет его дальнейшую жизнь.
                По прошествии времени, царица родила сына от законного мужа и оба отрока росли вместе. Однако, Иуда не мог простить брату царского происхождения и всячески унижал его. Далее сказание повествует, что, обуреваемый завистью, Искариот убил царевича, повторив историю Каина, и, испугавшись последствий, скрылся в Иерусалиме. Там, волей случая, он знакомится с Понтием Пилатом и тот, плененный красотой юноши, оставляет его во дворце и делает старшим над всеми слугами. Однажды Пилат увидел в соседнем саду прекрасные яблоки и повелел Иуде принести их. Сад принадлежал Рувиму – отцу Иуды. Ни Рувим, ни его сын, понятным образом, не знали друг друга. Когда Искариот срывал яблоки, внезапно в саду  появился Рувим, и стал обличать отпрыска в воровстве. Между ними завязалась ссора, в ходе которой сын убивает отца. Далее, в духе древнегреческой трагедии, Цебора – мать Иуды, становится его женой. И к своим многочисленным грехам Иуда добавляет инцест. Вот и получилось, что Иуда захотел чужую жену, а совокупился с собственной матерью. Причиной его падения стало нарушение заповеди «Не желай жены ближнего твоего».
                О том же свидетельствует история похищения Елены Троянской. Согласно классической версии, Парис, воспользовавшись отъездом Менелая (мужа Елены) из Спарты, похитил её и увёз в Трою. Похищение Елены Парисом послужило поводом к началу Троянской войны. Менелай, оскорблённый в своих правах, призвал на помощь бывших женихов Елены (согласно «Клятве Тиндарея»), и греческие цари со своими отрядами выступили в поход, чтобы вернуть супругу и наказать виновных. Война длилась десять лет и завершилась падением Трои. Нарушение запрета о чужой жене привело к гибели тысячи людей и уничтожению древнего мегаполиса.
                Не желай «ни раба его, ни рабыни его». Казалось бы, что это тавтология. Однако Бог никогда нет повторяется и ничего лишнего не говорит. Запрет касается одновременно имущественных отношений, гражданско-правовых и нравственности. Он направлен на защиту рабов, а не на борьбу со стяжательством. Раб в юридическом смысле не имеет пола. Женщина и мужчина находятся в одинаковом положении и считаются собственностью хозяина. Почему же Господь из разделяет в этой заповеди? Дело в том, что воззрение на чужого раба это проявление содомской страсти, в первую очередь, а уж потом желание похитить работника. Раба невозможно украсть, не применив насилие. Это чревато последствиями для вора, поскольку к греху воровства он может добавить и смертоубийство стражника или хозяина, что влечет за собой уже совершенно другую ответственность. Гораздо проще украсть деньги и на них купить раба. Желание чужой рабыни приводит к еще более тяжким последствиям. Поскольку за ним стоит похоть, то рожденный от рабыни сам считается рабом. Следовательно прежний хозяин вправе требовать возврата не только рабыни, но и приплода. Более того, рожденный от рабыни становится прямым конкурентом законных наследников, что приводит к самым тяжким последствиям и к войне братьев за отцовское наследство. Вспомним историю крестителя Руси святого князя Владимира. Он родился от связи отца Святослава Игоревича с Малушей — ключницей княгини Ольги. Согласно летописям, Малуша была рабыней, а Ольга, разгневавшись на неё за связь с сыном, сослала в селение Будутино. Там и родился будущий князь, получивший прозвище «робичич», то есть сын рабыни.  После смерти Святослава в 972 году между братьями началась усобица, в результате которой погибли Олег и Ярополк. Владимир сумел захватить киевский престол в 978 году.  И опять причина убийства родных братьев – нарушение десятой заповеди.  Заповедь о рабе и рабыни нужно понимать как норму Закона, направленную против блудной страсти во всех ее проявлениях, от содомии до похоти и разврата. Кроме того, она защищает рабов, господин которых имеет право наказания вора и возвращения своего. Причем, далеко не всегда новый хозяин оказывался лучше прежнего. Другими словами, похищенные рабы получали правовую защиту по Закону. Наверное, это единственный пример, когда Ветхий Завет выступает на стороне раба. Особенно это касалось детей, продажа или похищение которых в сексуальное рабство, было обычным явлением в Древнем мире. Пример тому, чудо святителя Николая мирликийского, который чудным явлением спас малолетних дочерей несчастного отца от продажи в рабство за долги. 
                Не желай «Ни вола его, ни осла его». Сразу возникает вопрос: а почему только вола и осла? А как же быть с курами, овцами, лошадьми или прочей живностью? Дело в том, что с одной стороны, перечислять все, чем может владеть человек невозможно и абсурдно, а с другой, – вол и осел были не просто домашними животными, а средством производства: на волах пахали, обрабатывали урожай и возили тяжелые грузы, а ослы служили средством передвижения и доставки товаров. Их похищение ставило пострадавшего на грань выживания и грозило голодной смертью его семье. Поэтому закон защищает не имущество, а существование  ближнего. Помимо прямого назначения, волы и ослы были частью религиозной жизни Израиля.  Волы приносились в жертву (Исх.20:24), а в воловьих рогах хранили елей (1Цар.16:1–13; 3Цар.1:39). Пророк Исаия использует образ вола, чтобы обличить духовный недуг народа: «Вол знает владетеля своего, и осел — ясли господина своего; а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет» (Ис.1:3). В Православии этот стих толкуется как пророчество о призвании язычников наравне с иудеями. Апостол Павел раскрывает образ вола в своих посланиях (1Кор.9:9; 1Тим.5:18), где заповедь «Не заграждай уста у вола молотящего» (Втор.25:4) относится к учителям и проповедникам в том смысле, что трудящийся достоин награды.
                Осёл часто олицетворяет качества терпения и смирения, благодаря своей выносливости и готовности безропотно нести тяжёлый груз. В отличие от лошади, которая ассоциировалась с войной и властью, осёл символизировал мир и кротость. Это особенно ярко проявилось в пророчестве Захарии: «Се, Царь твой грядет к тебе, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной» (Зах. 9:9). Это пророчество исполнилось в триумфальном въезде Иисуса в Иерусалим (Мф. 21:2–7; Ин. 12:14–15) подчёркивало Его мирный характер и царское достоинство. История говорящей ослицы Валаама (Чис.22) показывает животное, которое воспринимает духовные реалии, невидимые для человека. Это призывает к развитию духовному ведению и умению слышать Бога.  Поэтому кража вола или осла, в определенном смысле, могла рассматриваться как богохульство, особенно, если речь шла о жертвенных животных, посвященных Богу.
                На этом мы закончили  рассмотрение Декалога. Закон Божий ставит главной целью пресечение нечистых помыслов, которые порождают греховные поступки. Он не разделяет заповеди по половому признаку: на запретное для мужчин и непозволительное для женщин, ибо призван к спасению души, которая пола не имеет. Неразрывная связь Ветхого Завета с новозаветным учением Христа прослеживается в каждом слове Священного Писания. Поэтому разделять их значит резать по живому единое тело  Церкви Христовой. Многие из тех, кто думают, что мы призваны жить только по Евангелию, не понимают сути Писания, в результате чего отвергают и Евангелие, и Закон. Православная догматика знает два метода толкования Писания – исторический или буквальный и созерцательный или  духовный. Первый развивался в Александрийской школе, а второй – в Антиохийской. В Александрии считали, что не стоит придавать особое внимание историчности Библии, а в антиохийцы полагали, что духовное содержание – главная суть Писания, а буквальность не так важна. Однако перекос в ту или в другую сторону был одинаково опасен для истины. Оба метода имеют свои  достоинства и недостатки, которые мы разбирать не будем. Для нас важно, что при изучении Писания нужно руководствоваться, во-первых, правильными знаниями о православной вере, а, во-вторых, ко всему приступать с рассудительностью. При этом, крайне опасно полагаться на свои знания и уверенность. Экзегетика (наука о толковании Писания) сложнейшая дисциплина, открывающая свои тайны только тем, кого для благовествования избрал Бог. Это нужно всегда помнить, чтобы под видом правды не напитаться ересью, ибо и дьявол облачается в ангела света, чтобы ввести в соблазн верующих.