Пока я жив. Глава 14. Павел

Прошло несколько месяцев. В конце лета 1996 года маму выписали из больницы. Она была слаба. Но уже могла ходить по квартире и себя обслуживать. Лена приезжала очень редко, стараясь выбирать время, когда меня дома нет.

Я продолжал выступать. Бои шли один за другим, имя уже работало, и предложения приходили сами. Одно из них было особенным — семинар по тайскому боксу в Таиланде. Три месяца. Муай-тай — это была не просто техника, это была другая философия, другой уровень. Марк Леонидович  сказал коротко: «Отправляйся. Это твой шанс. Я возьму на себя расходы на дорогу». И я согласился.

Вечером я пришёл домой, чтобы сказать маме. Она сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно. Я сел напротив, положил перед собой билеты.

— Мам, я уезжаю. На три месяца. В Таиланд. Там будет семинар по тайскому боксу.

Она посмотрела на меня, и в её глазах было то, что я видел каждый раз, когда говорил о спорте. Непонимание. И тихая, глухая боль.

— Три месяца? — переспросила она.

— Да. Это важно для меня. Это новый уровень.

— Опять драки, — сказала она тихо. — Ты опять едешь драться.

Я не успел ответить.

Дверь кухни распахнулась. Лена. Она оказалась у нас. Возможно мы что-то не рассчитали, но мы снова встретились. Лена стояла на пороге, бледная, с горящими глазами и перекошенным от ярости лицом. Я не знал, сколько она слышала, но по её лицу было ясно: она слышала всё.

— Ты едешь в Таиланд? — спросила она, и голос её дрожал. — Ты едешь драться? Опять?!

— Лен, это работа...

— Работа?! — она ворвалась на кухню, как буря. — Ты называешь это работой?! Ты едешь в другую страну, чтобы ломать людям кости! Ты не видишь, что маме плохо?! Ты не видишь, что она чуть не умерла?! А ты едешь развлекаться?! Боже, какая же ты скотина!

— Я еду работать, — сказал я ровно, но внутри уже всё сжималось.

— Ты едешь не работать, а тешить своё эго! — она кричала. — Посмотрите на меня, я великий боец! А ты  никакой не великий! Ты ничтожество!

Я молчал. Спорить было бесполезно. Она не слышала меня. Она слышала только свой страх.

— Ты эгоист! — она подошла ближе. — Ты думаешь только о себе! Мама чуть не умерла из-за тебя! Ты виноват в том, что она попала в больницу! Ты виноват в том, что она до сих пор не может оправиться! А ты едешь на свой семинар, как будто ничего не случилось!

— Лена, прекрати, — сказал я, сжимая кулаки.

— Не прекращу! — она была уже в шаге от меня. — Ты — чудовище! Ты сломал нашу семью! Ты сломал её! Подлец!!!

Она замахнулась и ударила меня по лицу.

Звук пощёчины был резким, как выстрел. Я почувствовал, как горит щека. Я не двинулся с места. Просто смотрел на неё.

Она замерла. Её рука повисла в воздухе. В глазах — страх. Она поняла, что сделала.

— Паш... — прошептала она. — Я... я не хотела... Паша, прости...

Но было поздно.

Мама встала из-за стола. Она смотрела на нас, на меня, на Лену, и в её глазах было то, чего я никогда не видел. Не боль. Не страх. Пустота.

— Уходите, — сказала она тихо, - Вон отсюда. Оба. Немедленно.

— Мам, — я шагнул к ней.

— Я сказала - вон отсюда оба, — повторила она, и голос её дрогнул. — Я не могу больше этого видеть. Я не могу больше это слышать. Уходите.

— Мамочка, — Лена бросилась к ней. — Мам, прости меня...

— Уходи, — сказала мама, отстраняясь от неё. —  Я не могу больше. Я хочу быть одна.Я хочу жить одна. Боже,да сколько можно-то?! Забери меня уже, наконец, чтобы не видеть этого кошмара!

Лена заплакала. Она схватила маму за руки, но та отстранилась. Я стоял, глядя на них, и чувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Это была точка невозврата.

Я повернулся и пошёл к двери. В прихожей остановился. Обернулся.

Мама стояла в дверях кухни, бледная, держась за косяк. Лена стояла рядом, плача, закрыв лицо руками. Они смотрели на меня. Две женщины. Две родные женщины, которые стали мне чужими.

Я посмотрел на них долгим взглядом. В нём не было ни злости, ни прощения. Только тихое, холодное понимание: всё закончилось.

Я вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

Через две недели я улетел в Таиланд.