Как русская армия теряла офицеров. Брачный ценз

В русской литературе XIX века мы постоянно сталкиваемся с удивительным феноменом: молодые офицеры, прослужив всего несколько лет и не достигнув высоких чинов, выходят в отставку. У Пушкина, Лермонтова множество героев произведений отставные офицеры. У Гоголя это целая галерея «отставных подполковников, штабс-капитанов», «господ средней руки». Эти герои положительные и не очень отказались от военной карьеры,  фактически, от главного смысла существования дворянского сословия, от того образа жизни, к которому их готовили с детства.

Почему?

Это литературное явление было прямым отражением реальных процессов, происходивших в российском обществе на протяжении всего XIX века. Ответ на вопрос «почему увольнялись молодые офицеры?» лежит в системном противоречии: государство требовало от офицеров невозможного — нарушать биологические и социальные основы человеческой жизни, откладывая создание семьи на годы, а часто и навсегда.

Историческая основа: Манифест о вольности дворянства

Это явление стало возможным благодаря фундаментальному изменению статуса дворянства. 18 февраля 1762 года Пётр III издал Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», который отменял обязательную военную или гражданскую службу, введённую Петром I. Жалованная грамота Екатерины II 1785 года подтвердила эти привилегии. Теперь служба объявлялась не обязанностью, а почётным долгом, и дворяне получили право увольняться по собственному желанию. Последствия были незамедлительными: за десять лет с момента опубликования манифеста с государственной службы уволилось около 7,5 тысяч человек, причём основную массу отставных составили именно военные.

Именно эта «вольность» делала возможным уход офицеров со службы. Без неё любой дворянин, оставивший армию, был бы преступником, а с ней — он становился свободным человеком, имеющим право выбирать между карьерой и личной жизнью. Система брачных ограничений создавала личный стимул уйти, а законы о дворянской вольности предоставляли для этого законную возможность.

Препятствие первое: возрастной ценз

В 1722 году при Петре I был введён образовательный ценз и запрет на ранние браки для офицеров. Однако системный подход сложился только в XIX веке, когда государство осознало масштаб финансовой ответственности за семьи офицеров.

В 1844 году был создан специальный комитет под руководством графа Ф.Ф. Берга, который впервые системно разработал проект ограничений. Он предполагал имущественный залог для офицеров младше 30 лет: 25 тысяч рублей серебром для гвардии, 10 тысяч для армии и 5 тысяч для гарнизона. Однако под влиянием великого князя Михаила Павловича, опасавшегося роста разврата и разрушения дворянских семейств, проект так и не был утверждён.
Окончательное оформление система ограничений получила в 1866 году, когда приказом военного министерства был установлен 23-летний возрастной ценз для вступления в брак. Для офицеров до 28 лет сохранялось требование предоставить письменное разрешение начальства и подтверждение годового дохода не менее 250 рублей. Нарушение этих правил грозило серьёзными последствиями: офицер, вступавший в брак вопреки запрету командования, мог быть изгнан из полка, а впоследствии — и со службы.

На рубеже XIX–XX веков правительство неоднократно возвращалось к этому вопросу. В 1898–1899 годах работала комиссия под председательством генерал-лейтенанта Ю.В. Любовицкого, предлагавшая ещё больше ужесточить правила. И лишь в 1909 году имущественный залог для офицеров до 28 лет был окончательно отменён.

Препятствие второе: имущественный залог (реверс)

Даже достигнув 23 лет, офицер младше 28 лет должен был предоставить имущественное обеспечение — так называемый «реверс».
Это был не просто документ, а реальный денежный или имущественный залог. Требовалось, чтобы недвижимое или движимое имущество (принадлежащее жениху или невесте) приносило не менее 250 рублей чистого дохода в год .  В 1844 это требование предлагало ещё более жёсткие суммы: для гвардии — 25 тысяч рублей серебром, для армии — 10 тысяч, для гарнизона — 5 тысяч . В 1898 году вновь поднимался вопрос о повышении залога . Эти деньги были  неприкосновенными, а на предоставленную недвижимость налагалось запрещение к продаже, залогу и т.д..Лишь по достижении 28 лет реверс возвращался.

Для большинства молодых офицеров, чьё жалованье было невелико, собрать такую сумму было практически невозможно.

Препятствие третье: оценка командиром и полковым собранием.

Даже при наличии денег и достижении нужного возраста офицер не мог просто так жениться. Требовалось разрешение от начальства
Причём это было не формальностью, а глубокой проверкой. Вступая в брак без разрешения, офицер рисковал быть изгнанным из полка, а впоследствии — и со службы.

Существовал порядок, по которому офицерское собрание оценивало «пристойность» невесты: её нравственность, воспитание, происхождение. В гвардии невеста должна была быть дворянкой

 Благовоспитанность супруги должна была соответствовать высокому социально-нравственному положению офицера в обществе и армии. Этот контроль был настолько строг, что даже священника могли привлечь к ответственности за венчание без письменного разрешения военного начальства.


Живая история: судьба штабс-капитана

Один из родственников автора этих строк, будучи штабс-капитаном (в пехоте это был чин IX класса, обер-офицерское звание рангом выше поручика и ниже капитана. В 1907 году вышел в отставку. Одна из причин  всё та же невозможность создать семью в молодом возрасте, подчиняясь тройному барьеру: возраст, деньги, разрешение. Он выбрал гражданскую жизнь и обзавёлся семьёй. Однако когда грянула Первая мировая война, он был призван как офицер запаса и дослужился до звания полковника в 1917году. В 1917 году вступил в Красную Арми . Он умер после ранения и тифа в 1920 году. 



P.S.   Комедия Д.И. Фонвизина "Недоросль" и указ "О вольности...".

Сюжет комедии Д.И. Фонвизина "Недоросль" строится вокруг указа о вольности дворянства изданный Екатериной 2. Семье Простаковых грозит потеря имения. Митрофанушка Простаков демонстрирует полное невежество и желание женится, а не служить. Заметим так же, что Тарас Скотинин отстваной капрал гвардии.

Критика Указа о вольности дворянства стала одной из главных причин опалы, постигшей Фонвизина. Сатира на то, как дворяне понимают дарованную свободу, была воспринята при дворе как вызов, после чего писатель превратился из обласканного автора в «свободоязычного» изгоя.

Фонвизин конечно не выступал прямо  против самого Указа 1762 года, который давал дворянам право не служить. Он показывал и высмеивал его последствия, как указ реализуется в среде невежественными помещиками. Самый яркий пример отсылки к указу — реплика госпожи Простаковой: «Не волен! Дворянин, когда захочет, и слуги высечь, не волен! Да на что ж дан нам указ-от о вольности дворянства?»

 Для неё «вольность» — это право на вседозволенность и безнаказанную жестокость по отношению к крепостным. Фонвизин показывает, как сословные привилегии развращают дворян, превращая их в Скотининых и Простаковых.

Второй аспект критики в комедии отношение к образованию.  Для Простаковой учение — лишь досадная формальность, дань указу Петра I, без которой не получить статуса и не жениться.  Поэтому она нанимает сыну учителей «числом поболее, ценою подешевле». За фразой Митрофана «Не хочу учиться, хочу жениться!» стоит позиция его матери: «вольность» трактуется не как право учиться и служить, а как право этого не делать.
 Знания воспринимаются не как ценность, а как помеха, а лень и невежество — как привилегия, которой пользуются благодаря дворянскому происхождению.

Фонвизин пытается создать образ дворянина  альтернативой невежеству Простаковых. Это образ  Стародум  человека, который добровольно ушёл со службы, не желая льстить и угождать, то есть он тоже отказывается служить , хотя и по другим мотивам.
Его «вольность»  это не отказ от долга, а нравственный выбор человека, не желающего участвовать в несправедливой системе . Он считает, что истинное благородство не в происхождении, а в просвещении и служении Отечеству. Фонвизин вкладывает в его уста мысли о том, что дворянин должен быть образованным, честным и полезным, а свобода даётся для того, чтобы творить добро.

Если семейства Простаковых и Скотининых получились яркими, узнаваемыми персонажами, то Скородум холодный, искусственный образ.

Критика Указа была не просто литературным приемом, а смелым гражданским высказыванием, за которое Фонвизин заплатил своей карьерой и положением при дворе. Екатерина II, долго противилась постановке пьесы, после успеха она резко изменила отношение к автору.   Екатерина 2 увидела в неё и в его пьесах прямую угрозу политической системе.

 Успех комедии побудил Фонвизина выступить с более смелыми сатирическими  «Вопросами» в журнале «Собеседник» в 1783 году. Императрица публично ответила на них, обвинив автора в «свободоязычии, которого предки наши не имели».

Репутация опального писателя закрепилась за Фонвизиным до конца жизни.  Она стала причиной запрета издания его сатирического журнала «Друг честных людей, или Стародум» в 1788 году и полного собрания сочинений в пяти томах.

Существует мнение, что Фонвизин избежал более суровой участи отчасти благодаря своей огромной литературной известности и популярности, которая сделала его фигуру слишком заметной для публичной расправы, например как над Радищевым. Его последние годы прошли в условиях полного запрета на публикации и тяжелой болезни (последовательность инсультов), которая во многом стала следствием переживаний.