Гончая Чёрного Солнца. Железный канцлер

Самого профессора она не застала, после шестого звонка телефон переключился на секретаря кафедры, которая в высшей степени приветливо проинформировала Элли, что профессор на лекции, однако через час или около того будет в своём кабинете. И вроде бы свободен.

На то, чтобы добраться до княжеского кабинета, у Элли ушло чуть меньше получаса. Убедившись, что лекция (по истории христианства, надо отметить) заканчивается примерно через полчаса, Элли заскочила в компьютерную лабораторию (ей нужно было кое-что быстро набрать и распечатать).

UCLA всегда старался быть на переднем крае не только науки, но и техники, поэтому лаборатория была оснащена новейшими на то время персональными компьютерами IBM PC/AT, оснащёнными последней версией текстового процессора WordPerfect.

Точно такую же систему Элли приобрела для домашнего пользования (Apple Macintosh ей категорически не понравился), потратив на неё едва ли не всё на тот момент заработанное у Дейдры/Дианы.

Правда, UCLA Computer Lab была оснащена лишь матричными принтерами, а Элли (которая для работы всегда приобретала только самое лучшее) разорилась на новейший лазерный принтер – LaserJet фирмы Hewlett Packard. Впрочем, в данном случае ей было абсолютно всё равно, на чём распечатать документ. Главное, чтобы распечатать…

Затем, немного подумав, она решила, что лучше перебдеть, чем недобдеть – и потому позвонила Мартину О’Коннору. И объяснила ситуацию – и наиболее вероятное её развитие. Мэтр её внимательно – даже очень внимательно – выслушал…Затем задумчиво – при этом с огромным уважением – констатировал:

«Ты меня постоянно удивляешь – в хорошем смысле слова – и тебе постоянно удаётся превзойти мои ожидания…»

«Не только Ваши» – в свою очередь констатировала Элли. «Не сомневаюсь» – усмехнулся Мартин. И продолжил: «Я также не сомневаюсь, что ты далеко пойдёшь. Очень далеко… впрочем, уже идёшь, как я вижу. Причём семимильными шагами…»

«Иду-то иду – и очень быстро иду» – мрачно подумала Элли. «Только вот куда приду…». И тут же у неё в голове вспыхнула картинка – её сажают на кол. Точнее, она сама садится, причём совершенно добровольно. С огромным трудом ей удалось изгнать картинку туда, откуда она совершенно неожиданно появилась.

«Что же касается твоей просьбы» – спокойно и уверенно ответил мэтр, «то, думаю, я смогу тебе весьма существенно помочь. Впрочем,» – усмехнулся он, «я почему-то не сомневаюсь, что ты сама себе тоже весьма существенно поможешь…»

«Куда ж я денусь…» – подумала Элли. Поблагодарила мэтра, повесила трубку и отправилась на профильную кафедру – нужно было утрясти одно небольшое дело.

Однако не случилось. Ибо как только она перешагнула порог кафедрального офиса, секретарша немедленно воскликнула:

«О! Вот ты-то мне и нужна… точнее, не мне». И заговорщическим тоном объяснила: «Тебя разыскивает Железный Канцлер…»

По непонятной причине, в UCLA никогда не было ректора. Был канцлер. Впрочем, это было всего лишь другое название той же самой должности… видимо, Совет Регентов университета (коллективное руководство UCLA) решило выпендриться.

Чарльз Эдвард Янг получил вполне заслуженное прозвище Железный Канцлер потому, что действительно управлял университетом самой что ни на есть железной рукой. Впрочем, в Калифорнии вообще и в системе калифорнийских университетов (UCLA был государственным учебным заведением) по-другому было просто нельзя.

Впрочем, Чак Янг (ещё одно его прозвище среди студентов) был личностью легендарной не только поэтому. Но ещё и потому (возможно, в первую очередь потому), что в 1968 году, когда он занял пост канцлера, ему было всего тридцать шесть лет. Он стал самым молодым ректором элитного университета (собственно, вообще университета) в Северной Америке – и не только.

За прошедшие с того времени восемнадцать лет он добился очень многого – пожалуй, большего, чем едва ли не все его предшественники вместе взятые. UCLA вошёл в десятку лучших университетов США, а на уровне магистерских программ – вообще в пятёрку. Кроме того, практически все рейтинги включили университет (причём на весьма высоких местах) в список лучших университетов мира.

Как и полагается ректору (то есть, извините, канцлеру), Чак Янг уделял значительную часть репутации университета и потому пиару. Поэтому Элли сразу сообразила, зачем её вызывают в высочайший кабинет. Уже второй за сегодняшний день, надо отметить. «Уже настучали, значит» – усмехнулась про себя она. «Впрочем, кто бы сомневался…»

Чарльз Янг внешне был похож на обитателя другого высочайшего кабинета – начальника полиции Города Ангелов Дэрила Гейтса. Ибо родился ненамного (всего на пять лет) позже, и тоже в Калифорнии – только в Хайленде, в округе Сан-Бернардино. Впрочем, тоже фактически в Лос-Анжелесе. И тоже ветеран – только Корейской, а не Второй мировой. И ВВС, а не военно-морского флота.

Канцлер изысканно-вежливо приветствовал Элли, выразил ей глубокую благодарность (подтверждённую официальным письмом за его подписью). Формально – за спасение человеческой жизни, фактически – за немалый вклад в репутацию университета.

Затем неожиданно признался:

«Мне только что звонили из очень высокого кабинета по Вашему поводу…». Элли, конечно же, отлично знала, из какого именно кабинета – и кто этот звонок организовал. Но, разумеется, промолчала.

«Я понимаю, что благодарность от администрации университета – это важно и значимо, но что бы Вы ещё хотели получить?». Элли совершенно не удивилась. Ибо на месте… она очень хорошо знала, кого, она бы попросила передать канцлеру ровно то же самое.

Она пожала плечами – и перечислила: «Свободное посещение до конца обучения; индивидуальный план – аналогично…»

«Это не проблема» – уверенно пообещал канцлер. «Считайте, что это уже у Вас есть. Ещё что-нибудь?»

«Вы, конечно же, будете рассылать пресс-релиз во все СМИ?» – спросила она.

«Куда ж мы денемся» – усмехнулся Янг. «Иначе Ваши будущие коллеги вообще работать не дадут…».

Элли добыла из кармана куртки только что набранный и распечатанный в компьютерной лаборатории документ и протянула канцлеру: «Тогда, пожалуйста, включите в Ваш пресс-релиз вот это»

Янг взял документ и изумлённо прочитал:

«Меня зовут Элизабет Фёрстер. Я студентка второго курса UCLA и та самая девушка, которая сегодня сняла с крыши бедолагу Роберта Стэнтона и таким образом спасла ему жизнь.

Надеюсь, что у вас хватит ума и такта не пытаться взять у меня интервью, ибо я всё равно его никому не дам – и вообще, как можно скорее, забыть эту историю. Самое главное, что спасена человеческая жизнь, а всё остальное не имеет ровным счётом никакого значения.

Это никакой не подвиг и не героизм – я просто выполнила свою работу сотрудника LAPD, пусть и временного. И свой долг католички, женщины, человека, наконец.

Писать и говорить надо не обо мне – ибо я абсолютно ничем не рисковала – а о героических сотрудниках городской полиции Лос-Анжелеса, которые каждый день спасают человеческие жизни, рискуя собственной.

А взамен получают от вас тонны, уж извините, дерьма по высосанным из пальца обвинениям. Вам должно быть стыдно за такое отношение к тем, кто защищает от беды вас и ваших близких.

P.S. Это моё заявление чисто для Вашей информации – я категорически запрещаю его опубликовывать – как и вообще какую-либо информацию обо мне, кроме содержащейся в этом заявлении. Включая мои фото. Опубликуете – засужу; мой отец весьма опытный и успешный корпоративный юрист.

И специально для горячих голов – такие, увы, существуют. Если кто-то из вашей братии появится на пороге моей квартиры, безжалостно спущу с лестницы. У меня третий этаж, так что лететь будут долго и больно. А если кто-то на улице или где ещё меня побеспокоит, то об этом сильно пожалеет»

В самом низу страницы она от руки поставила число и подпись:

Элизабет М. Фёрстер.

Канцлер отложил листок в сторону, помассировал виски и задумчиво произнёс:

«Эти заявлением – пусть и в высшей степени достойным и праведным – вы добьётесь обратного эффекта – уж поверьте тому, кто с вашей братией имеет дело вот уже четверть века…»

Чак Янг начал регулярно общаться с средствами массовой дезинформации почти сразу же после того, как занял должность тогдашнего канцлера Франклина Мёрфи, ибо это входило в его обязанности (канцлеру был необходим канал общения с прессой минуя пресс-службу университета).

«То есть?» – удивилась Элли. Канцлер объяснил:

«Нет, никто его, конечно не опубликует – дураков нарываться на проигрышный процесс нет, конечно. Но на радар этой публики Вы попадёте прочно – так что при первой же возможности они из Вас ту ещё звезду сделают…»

«Посмотрим» – усмехнулась Элли. А про себя добавила: «Мы тоже не из скобяной лавки – да и кое-какие рычаги давления имеются…»

«Что ж» – вздохнул канцлер, «не смею Вас больше задерживать, мисс Фёрстер»

Затем протянул ей визитку:

«Здесь и мой домашний номер тоже. Если что – звоните напрямую… ну, а я дам понять, чтобы Вас без крайней нужны не беспокоили. И не мешали…». Что-то ей это напоминало… впрочем, ей всё равно было приятно. Даже очень приятно.