дверь

      Под металлической облицовкой оказались доски. Широкие и гнилые в труху. Труха внезапно посыпалась прямо на Катю, и завоняла сладковатым запахом тлена и будущих неприятностей.
   Стоя у развороченной входной двери в свою квартиру, Катя мысленно вычисляла, на какую сумму она попала с ее ремонтом. Но главным образом ее занимала совсем другая мысль: а стоит ли вообще эту дверь чинить?! Вопрос был в том, что дом Катин (ну как – Катин, общий с еще 35 жильцами 12-квартирной сталинки 57 года постройки) давно и окончательно был определен под снос. Н-да, судились тогда за это решение с мэрией долго и упорно. А началось все с упавшего балкона!
   Тогда у Кати была совсем другая жизнь… Каких-то 42, жизнь полна перспектив, сын только в школу пошел. Любовь, опять же, была - до обморока и трепыхания бабочек в животе по малейшему поводу. Тогда ее женская сущность цвела последним цветом. И такие мелочи, как отвалившийся у соседей балкон  ей показались придумками сына. А, между тем, балкон отвалился реально.  И его пыльные обломки  и осколки стекол еще пару недель бесхозно напоминали о бренности бытия всем, кто проходил мимо. Катя тоже ходила мимо. Но бренность бытия ее тогда нет заботила. Даже суды с мэрией как-то мимо нее прошли стороной. И все что она знала по этому поводу, что дом – под снос, и ей когда-нибудь дадут другую квартиру.
Пару месяцев спустя бренность бытия напомнила Кате о себе. У сына ключ внезапно застрял в замке входной двери в квартиру.  А потом – обломался, оставив в скважине острый кусочек, за который было невозможно ухватиться плоскогубцами. Дверь была высокая, металлическая. Неприподъемно для Кати тяжелая. И, хотя этаж был первый, и, по идее, можно было попасть в дом через окна, внезапной преградой для хозяев, а не непрошенных гостей, стали решетки. Старые такие, основательно сварганенные в доисторические сссровские времена. Короче, просто так не оторвешь.  А попасть домой хотелось очень.
Несмотря на бабочки в животе, по социальному статусу Катя была разведенка с прицепом, а автором бабочек был ее возлюбленный, бесповоротно женатый не на Кате. Поэтому попросить у него помощи вне условленных дат было сложно. Но хотелось просить - именно у него, а не у слесаря из жека. Чтобы хоть таким корявым способом ощутить мужскую поддержку и заботу.
И Катя позвонила. Френд смог приехать только вечером.  И до поздней ночи (уж как он там оправдываться будет перед законной женой, Катя старалась не думать) дверь была центром внимания. Сначала ее пришлось снять с петель, чтобы отвинтить замок с остатками ключа внутри, потом – купить новый замок и установить его, попадая личинками в старые пазы. Потом – повесить на петли и убедится, что новый замок работает и ничего в нем не застревает. В итоге, закончилось все за полночь. И исключительно в хозяйственно-бытовом формате, никаких тебе нежностей не случилось. А ведь это был последний день, когда Катя и френд виделись.
дальше было очень банально: френд как-то не так оправдался пред женой, и тайное стало явным. Поэтому их 15-летний брак хоть и взорвался семейным скандалом, но выжил. А вот Катин трехгодичный роман почил.
И началась в Катиной жизни  другая эпоха, состоящая из неоднозначных событий. Вот, если расписать их по фактажу, то тут и похороны были, и попытки катиного суицида, и ее же загулы, истинная суть которых была уничтожить и свою боль и себя в этом пьяном угаре. Сын бесхозно взрослел, дом бесхозно дряхлел.
А дверь жила себе, иногда очень некстати рисуя врезавшийся в Катину память широкоплечий образ в дверном проеме. Ибо любовь к нему оказалась настоящей, той, которая не ищет своего и все такое. И дверь эта, с ее новым замком – была единственным, что от Френда осталось в Катиной жизни. И это единственное так хотелось сохранить…
Из руин своей личной жизни выгребала Катя долго. И мучительно больно. Потому что пришлось потерять почти все, кроме сына и квартиры с дверью и новым замком. Впрочем, сына Катя едва не потеряла, не заметив в своих страданиях его одиночества и неприкаянности.  А вот ушлые дяди с наколками заметили. Таких вот подранков они умело брали в оборот, и использовали для своих нужд, создавая внутри своих ОПГ жесткую иерархию несвободы и нужности одновременно. Это дома ты матери не нужен. Ей не до тебя…А тут три раза в день созвонится должен где ты и с кем. И порука за все круговая: один за всех, и все – за одного…
Однажды входная дверь щелкнула замком, обозначив, что сын пришел домой. Но вместо «Привет, мам» в коридоре стояла тишина. Катя выглянула в коридор, привычно собираясь отчитать сына за бардак, уроки и далее по списку (стандартный набор воспитания, если что, для миллион мам). Но натолкнулась на его взгляд. Такое отчаяние она видела только в зеркале, когда смотрела на себя в последнее время. Ну, ей-то типа было от чего так страдать, а ему-то от чего?! И она уже было набрала воздуха в легкие, чтобы начать гневную тираду. Дверь внезапно распахнулась настежь, оголяя подьездную пустоту. Как будто кто-то очень вовремя ее распахнул, именно для того, чтобы Катя поняла, вернее - почувствовала глубоко внутри, что сейчас нужно детеныша обнять и помочь ему пережить что-то очень страшное для него, защитить, ибо и нет у него никого кроме нее на этом свете.
Страшное было вполне реальным. ОПГ – это вам не игрушки, там по-тюремному все жестко. Не принес бабла - иди воруй. Не наворовал – бьют. И тебя, и того парня, с которым ты с детства друг за друга горой. И ставки все время растут. Вот и выросли они до особо крупных размеров. Надо сказать, что у Кати еще с времен ее работы в торговле, были связи. Разные. Чаще - бесполезные, но иногда… Кто бы мог подумать, что тщедушный кент, который подкатывал к ней на заре ее юности, с годами обрастет не только килограммами веса, но и разными титулами. Кент оказался смотрящим. Не вникая в суть этого титула, Катя попросила помощи. Кент не отказал. И вот уже Катя едет с ним на непонятную стрелку, где взрослые дядьки говорят друг с другом непонятными словами, кивая в ее сторону и называя ее «мать».  А потом – дядьки обыденно садятся по машинам, а ей бросают «Ну что мать, отшили твоего. Теперь он лох!» И кент объясняет вполголоса, что отшили – это значит исключили из ОПГ и не будут ему больше звонить и давать задания. Но что теперь он – «лох», т.е. не под чьей защитой не находится. И что теперь его может «щемить» кто угодно и где угодно. И что «щемить» – это значит бить по поводу и без. Судя по глазам сына, Катя поняла, что это был не самый худший вариант из возможных. Через пару месяцев сын уехал учится в другой город, и это стало исходом ситуации в целом. А Катя осталась. С дверью и одиночеством за ней.
Дом, кстати, рушился мал по малу… Дыру в стене от отвалившегося балкона замазали цементом. Но у соседей протекали потолки, и падала кусками штукатурка, обнажая дыры между плитами перекрытий, в которые могла пролезть рука. По ночам старые стены трещали. И только металлические двери (вот ведь понаставили все жильцы разом однажды одинаковые коробки по сходной цену у заезжих шабашников) жили без напряжения и опаски за свое будущее. Железяки, чего им сделается…
Поэтому Катя и задумалась, стоит ли вообще эту дверь ремонтировать, если дому практически каюк, и тема расселения из него актуальна как никогда. А потом Катя вдруг осознала, что у металлической двери НЕ БЫЛО ДЕРЕВЯННЫХ ДОСОК ВНУТРИ. Так откуда же эта гнилая и вонючая труха, что продолжает падать ей на голову, взялась?!
Кошка ткнулась носом в Катину щеку, недвусмысленно намекая на пору утренней кормежки. Катя открыла глаза и поняла, что труха и гниль в двери были только сном. От которого хотелось отряхнуться, уж слишком осязаемым он был.  Сонник сказал, что сломанная дверь снится к переменам и неприятностям. Да, в 21 веке люди все еще верят в сонники, которые им делают ИИ-боты, представляете?!