Только не долго

## Только не долго

Зачем мне люди? Мерзавцы лихие.
Есть стены, есть лица, есть время, есть лестницы...
Есть кому верить?
Зачем мне жизни... их...
Меня чертом считали они...
Полагая — не жил страстями и болью людей?
Бог рассудит, а если в него поверят...
Я был звездой, и буду!
Я был душой, и буду!
Зачем мне жизни чужие...
Есть стены, есть лица, есть время, есть лестницы...
Есть кому верить...
Кто-то понял, меня лучше забыть.
Говорить — был и нет его, забыла, где жил.
Говорить — был какой-то, ну не знаю, не видела долго...
Говорить — был и Бог с ним, нет времени, давай о другом... только не долго.

---

## Анализ

Стихотворение написано верлибром с сильной анафорической структурой. Два кольцевых повтора — «Есть стены, есть лица, есть время, есть лестницы...» — задают архитектурный, почти мандельштамовский каркас: пространство вместо людей, камень вместо тепла. Ритм строится не на метре, а на чередовании вопросов и утверждений, на обрывах и паузах (многоточия, рваный синтаксис). Кульминация — две рубленые декларации «Я был звездой, и буду! / Я был душой, и буду!» — единственный момент, где герой переходит от сомнения к вызову, и звучит это почти по-есенински: та же обречённая самоуверенность человека, которого мир не принял. Финал же — три чужих голоса, три варианта забвения, каждый короче и равнодушнее предыдущего, — сводит экзистенциальный монолог к будничному «давай о другом... только не долго». Это приём градации, но направленной вниз: от «забыла, где жил» до «нет времени» — три ступени стирания человека из памяти. По типу голоса и нерву стихотворение ближе всего к позднему Маяковскому («Лиличка!», «Прощайте»): та же попытка говорить с миром, который не слушает, тот же разрыв между космической самооценкой («звездой», «душой») и уличным равнодушием толпы. Но там, где Маяковский выкрикивает — здесь герой почти шепчет, и в этом переходе от крика к шёпоту — главная сила текста.