Рассказ Дерех ха-Мидбар

«И Господь шел перед ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью — в столпе огненном, светя им, чтобы идти им и днем и ночью.»
(Исход 13:21)

Глава первая. "Первый шаг"
Мне казалось, что за последним египетским домом начинается другая страна. Наверное, поэтому я так часто оглядывался назад, чтобы не пропустить эту границу, межу старого и нового мира. Но никаких изменений так и не заметил. Солнце поднималось над крышами Пифома, а дым от кирпичных печей вился к небу так же, как и вчера. Только сегодня никто не кричал на нас и не подгонял к работе.
Я не мог понять, почему отец улыбается, а мать плачет. Если мы спаслись, то почему она плачет? Или ей грустно, почему отец все время благодарит Господа? Наверное, взрослые видят то, чего не могут понять дети.
Меня звали Элиор и мне исполнилось двенадцать лет. Со мной шли младший брат Амрам, которому было только восемь, и две сестры. Старшая, Мирьям, почти всегда помогала матери, а младшую, маленькую Дину, отец то и дело поднимал на руки, когда она уставала идти.
Нас было так много, что казалось, будто  песок под ногами живой и движется вместе с нами. Куда ни посмотри — повозки, ослы, козы, дети, старики и женщины с детьми. Мужчины шли впереди. Иногда я отпускал руку матери, чтобы лучше рассмотреть шагающих рядом, но тут же снова хватался за край ее одежды. Я боялся потеряться.
— Не отходи далеко, — говорила мама.
— Я только посмотрю.
— Пустыня большая. Она не любит тех, кто остается один.
Я поднял голову. Впереди медленно плыло большое облако. Казалось, оно ждало нас и двигалось вместе с нами.
— Отец, почему оно не улетает?
— Потому что Господь ведет нас.
Я долго смотрел на облако. Мне казалось странным, что Бог может показать дорогу всему народу с помощью одного облака.
Мы шли несколько дней. Дорога становилась все суше и деревьев вокруг почти не было. Земля стала твердой, вокруг камни и песок.
Я никогда раньше не  заходил так далеко в пустыню. Она оказалась совсем не такой, как я себе представлял. Ветер играл песком, словно водой. Над камнями кружили большие птицы. Из-под ног быстро убегали маленькие ящерицы. А ночью пустыня менялась и становилась другой. Она была тихой. Такой тихой, что слышно было даже слабое дыхание.
Надо мной сияло столько звезд, что я перестал различать среди них знакомые.
— Почему здесь так много звезд? — спрашивал я маму. Она улыбаясь, отвечала.
— Их всегда здесь столько.
— Почему же в Египте их было меньше?
Мама подняла голову и посмотрела в небо.
— Наверное, потому что там мы очень редко  поднимали голову.
Днем мы шли и  разговаривали между собой. Каждому Египет запомнился по-своему. Старики  вспоминали жизнь своих отцов. Женщины грустили о домах, которые пришлось оставить, колодцах, полных водой, плодородных садах. А мужчины чаще вспоминали о доброй земле, которую обещал Господь.
Мой отец говорил громче и увереннее других.
— Еще немного, и мы увидим Ханаан. Там мы наконец станем свободными людьми.
— Ты думаешь, хананеи сами отдадут нам землю? — спросил кто-то.
— Если не захотят отдать, мы возьмём ее силой.
Он ещё крепче сжал древко копья. Это было старое египетское копье, которое он прятал много лет.
Я провел рукой по гладкому древку.
— Ты будешь сражаться?
— Конечно. Для чего же еще мужчина носит оружие.
— Это страшно?
Он немного задумался.
— Страшно быть рабом. Все остальное можно пережить.
Мать, шедшая рядом, тихо поправила:
— Господь еще не говорил о войне.
— Но Он обещал нам нашу землю!
— Значит, и время для нее пусть определит Он.
Отец промолчал. Я не понимал, почему они всё время спорят, как будто говоря о разном.
Иногда по нашим рядам проходила добрая весть:
— Моисей поведал, что ему было сказано...
Тогда люди затихали и сразу переставали спорить.
Я видел его лишь однажды. Когда он стоял далеко впереди, опираясь на посох. Старик. Совсем не похожий на воина, которым я его представлял. Он долго смотрел вперед, словно видел то, чего никто другой не видит. Я хотел подойти ближе и попытаться тоже это увидеть, но отец остановил меня.
— Не мешай...
— Он разговаривает с Господом?
— Не знаю, когда это происходит. Но знаю, что Господь всегда слышит его.
Я снова посмотрел на посох Моисея. Мне показалось странным, что такой великий народ идет вслед за стариком, у которого нет ни меча, ни колесницы. Все просто шли следом. И я тоже...
Вечером пустыня снова изменилась. Дневной зной ушел, ветер стал прохладным, а над лагерем одна за другой зажигались звезды. Вокруг небольших костров сидели семьи. Кто-то тихо молился, а кто-то рассказывал детям истории об Аврааме, Исааке и Иакове.
Отец долго смотрел на огонь и вдруг спросил:
— Элиор, знаешь ли ты, почему мы дали тебе такое имя?
Я покачал головой, хотя и слышал эту историю много раз. Он улыбнулся. Отцу хотелось снова рассказать мне её.
— Потому что Господь — наш свет. Он вывел нас из дома рабства. И поведет нас дальше. А когда мы войдем в землю, обещанную нашим отцам, люди увидят силу Господа.
Он поднял взгляд к темному небу.
— Свет не прячется. Его видно издалека. Так и народ Израиля станет виден всем.
Мама погладила мою младшую сестру, уснувшую у нее на коленях.
— Свет бывает разным.
Отец посмотрел на нее.
Она продолжала:
— Свет не всегда виден издалека. Иногда он горит только в одном сердце. Но если он настоящий, его достаточно, чтобы человек и окружавшие его люди не заблудились.
Я посмотрел на наш костер. Он был совсем маленьким. Но вокруг него сидела и грелась вся наша семья.
— А какой свет в моем имени?
Мама улыбнулась.
— Пока ты сам этого не узнаешь, никто другой не сможет тебе рассказать.
— А ты знаешь?
Она покачала головой.
— Думаю, только Господь знает.
Отец тихо засмеялся.
— Вырастет — обязательно узнает!
Потом он взял в руки свое копье.
— Но сначала ему нужно стать мужчиной.
Мама ничего не ответила. Только заботливо укутала ребенка на своих руках.
Отец долго смотрел на огонь, подбрасывая в него сухие ветки. Пламя то ярко вспыхивало, то становилось совсем маленьким. Оно освещало его лицо, и мне казалось, что он смотрит не на костер, а куда-то вдаль или в себя. Туда, где за темной полосой горизонта лежала земля, обещанная нашим праотцам.
Мама осторожно поднялась.
— Уже поздно. Детям пора спать.
Она поправила шерстяное покрывало, на котором дремала маленькая Дина. Мирьям помогла уложить Амрама, хотя тот еще долго ворчал, что совсем не хочет спать.
— А если ночью Господь призовет нас двинуться в путь? А я буду спать.
Отец улыбнулся.
— Тогда Он разбудит и нас.
После этих слов Амрам успокоился и почти сразу заснул. Я лег рядом с братом и долго смотрел на небо. Звезд было так много, что казалось, кто-то рассыпал по темному покрывалу тысячи маленьких глаз. И они смотрели оттуда на нас.
Ветер шелестел среди камней. Негромко переговаривались люди. Плакал младенец. Где-то заблеяла овца, и снова стало тихо. Мне показалось, что теперь сама пустыня прислушивается к нашему лагерю и изучает нас.
— Мама, — тихо позвал я.
— Что, Элиор?
— А Господь никогда не спит?
Я почувствовал, что она улыбнулась мне в темноте.
— Нет.
— Тогда... чего нам бояться?
Она молчала несколько мгновений, а потом тихо ответила:
— Пока мы идем за Ним — ничего...
Я закрыл глаза. Рядом спокойно спал Амрам. За спиной потрескивал догорающий костер. Во сне я видел, как над нашим лагерем светится огненный столп. И мне казалось, что он защищает нас.
Завтра мы снова пойдем вперед. Мне очень хочется увидеть то, что ждет нас за следующим холмом. Я чувствовал, что пустыня умеет не только испытывать, но и учить.