Железное сердце Глава 3

Конрад проснулся с первым криком старого охрипшего петуха из бедного хозяйства Клостерберга. Альбериха рядом не было. Убранство его бедной кельи напомнило Конраду о вчерашнем разговоре, но на удивление головная боль сгинула, а вместе с ней усталость и нервозность. Внутри осталось спокойствие и умиротворение. Конрад бодро поднялся с кровати, всласть потянулся, размял затёкшие члены, разогрел руками шею и, уже приладив ножны к поясу, услышал разговор за дверью.

— …я доподлинно говорю вам, что нет более способа снять мор войны. Лишь голова, — шептал первый человек, голосом похожий на Альбериха.

— Да помолчи, брат, ради Деуна! — второй голос, гнусавый, говорил с дурным акцентом. Конрад не угадал его обладателя и прислушался. — Если бы так проклятья снимались, у нас бы все палачи сытые ходили.

— Прошлым вечером мне открылось… — Альберих замолчал и прислушался, затем они с собеседником отошли от двери, и Конраду пришлось на цыпочках подойти ближе, прижаться спиной к стене, чтобы услышать следующие слова.

— Я не верю ни единому слову из твоих уст, брат мой, — собеседник говорил достаточно громко. — Ты мне не шикай, скрывать пред Деуном и твоим королём мне нечего. Я могу хоть как подтвердить, что…

— …глупость! Из любви к тебе, брат мой, я тебе… — Альберих совсем зашептал, и Конрад не разобрал дальнейших слов, но семя сомнения было заложено, и он решительно толкнул дверь.

— Куда мне следовать, старик? — Конрад шагнул к ним твёрдым широким шагом, заставив заговорщиков вздрогнуть и отступить.

Древний старик, с которым шептался Альберих, не походил на жителей Айзенхерца. Высокий, смуглый, с белой, как известь, бородой и волосами, он выделялся в компании других монахов и приковывал к себе внимание. Глаза его были также белы и слепы, а борода достигла пояса и в густоте своей развевалась при каждом его шаге.

— Говори же, — Конрад в нетерпении огляделся и вдруг мысль о сытном завтраке вытеснила предыдущие.

— Идём в трапезную, и я скажу, что знаю, — коротко ответил старик.

Когда простой завтрак был съеден, Конрад вытер рот рукавом, сложил руки на столе и в ожидании замер. Старики ели медленно. Альберих чавкал беззубым ртом, часто плевался и смущённо отводил взгляд от короля. Его брат по вере Захир ел с достоинством, будто на званом ужине. Держал спину уверенно и ровно, узкие плечи расправил и поминутно вытирал уголки рта серой тряпкой, служившей ему носовым платком.

Конрад не выдержал и стукнул кулаком по столу. Старики вздрогнули, а Захир уронил свою ложку с кашей в тарелку.

— Я ждать не могу, — строго сказал Конрад. — Ты знаешь способ снять проклятье?

— Во имя Деуна, — Захир обратил на него незрячие глаза, — отрывать человека от трапезы означает убивать его, но медленно.

— Да мне плевать на твоего Деуна и трапезу! — вспылил Конрад.

— Прошу тебя, мой король! — тут же встрял Альберих. — Позволь брату Захиру окончить свой простой завтрак, и он поделится с тобой знанием. Наберись же терпения.

— Нет его у меня, — зло проворчал Конрад и встал из-за стола.

Под тихий шелест шепотков монахов и послушников он покинул трапезную и вышел в сад. Аккуратный разбитый сад на внутреннем дворе монастыря радовал глаз строгим построением грядок и клумб, заботливо ухоженных и цветущих. Конрад с удовольствием прогулялся по тропинкам, сорвал пару крепких недозрелых яблок. Одно он спрятал за пазухой, а в другое с наслаждением вгрызся. Яблоко было кислое и сочное, но червивое.

— Мой драгоценный король, — Альберих семенил по дорожкам в сад. За ним медленно, но уверенно шёл Захир. — Мы готовы ответить на твои вопросы.

— Не мы, — Конрад отбросил огрызок в розовую клумбу. — Только этот старец.

— Я должен… — Альберих ревностно нахмурился и шагнул к нему.

— Не должен.

Беседовать сели под той же яблоней. Захир долго собирался с мыслями, вертел головой и прислушивался к окружению. Наконец он заговорил. Конрад слушал его не перебивая и стараясь унять нервозность. Ему не хотелось длинных речей, историй, преданий и былин. Он желал чёткий ответ: «как победить бессмертие братьев Грюнвальд».

— …я был слишком мал. Ильза, сохрани Деун мою память, страх на меня навлекла жуткий. Я как завороженный шёл за ней…

Конрад слушал и думал, что когда-то станет старым и мир его будет в воспоминаниях, а прошлое станет настоящим. Он смотрел на узкие маленькие руки Захира с тонкой кожей, испещрённой веснушками и морщинами. Он без стыда разглядывал его смуглое лицо и мыслями уносился далеко.

— …Она слишком сильно любила меня, а я не мог того же испытать. — Захир шумно вздохнул и убрал скупую слезу, прокатившуюся было по щеке. — Проклятье наше было в этом гнусном чувстве…

— Как мне победить бессмертных? — напомнил Конрад, чувствуя, что старик пустился не в ту тему, забывая о нём.

— Да, — Захир собрался и тряхнул головой, изгоняя из неё воспоминания. — Ильза знает. Она уже больше ста лет здравствует на свете…

— Больше ста лет? — Конрад с недоверием посмотрел на него. — Старуха небось из ума выжила.

— Во славу Деуна, надеюсь, что нет.

— Тогда говори, где найти мне её.

Захир умолк в раздумьях.

Конрад выехал из Клостерберга к обеду. Он ехал вначале неспешно, сверяясь с наставлениями, которые ему указал Захир: «Я не видел дороги, но её помнят мои ноги, мои руки и мой нос. Первый день иди по тени, пока не упрёшься в ручей. Вода там холодная, даже летом. Перейди его. На второй день будет лес. Там деревья кривые, они танцуют. Не смотри на них. Иди прямо, пока не выйдешь к поляне. Там пахнет дымом, но это не костёр».

Ручей он нашёл, долго умывался в нём, с наслаждением окуная ладони в холодную воду, растирал шею и щеки, фыркал и отдувался. Затем расседлал и напоил коня и пустил его пастись на лугу тут же, а сам прилёг, подкладывая под голову камень. Ехать в лес ночью не хотелось.

Среди ночи Конрад вскочил от резкого громкого звука. Будто взрыв прозвучал совсем близко. Конь его, стреноженный, заржал и взволнованно задёргал всем телом. Конрад с замиранием сердца огляделся. Ночная темень расступалась под ярким светом месяца на небе, ничем не скрываемого и без стеснения освещающего всю долину и ручей. Конрад заметил движение и огненные всполохи вдалеке, где еле заметно торчала верхушка сторожевой башни его владений. Страх подстегнул его седлать коня и мчать во весь опор вперёд, лишь бы не нашли его здесь. Он въехал в тёмные владения леса и остановился. Перед ним встала беспросветная чаща. Деревья были уродливо скрюченными, изогнутыми в причудливом танце, пахло сыростью и хвоей. Конрад оглянулся. Никто не последовал за ним в эту неизвестность. Деревья обступили путника, будто в желании прикоснуться. Тропинка позади словно затерялась в их искривлённых стволах. Ни единого звука не было в лесу. Мёртвая тишина.

«Не смотри на них».

Конрад опустил глаза к шее коня и слегка пришпорил его сытые бока, но конь вдруг встал на дыбы, огласив безмолвный лес страшным ржанием, скинул всадника и рванул сквозь деревья, исчезая в чаще. Конрад остался один.

«Не смотри».

Он крепко ухватился за рукоять своего меча, упираясь рукой в гарду до предела. Стараясь не смотреть по сторонам, он брёл по тропинке, пока не услышал женский голос, который пел тоскливо и печально.

Ох была я молодушкой,
Да длина была моя коса,
Да сильны были рученьки,
Да востры были глазоньки.

Голос замолчал на миг и тут же продолжил несколько громче.

Приезжал ко мне славный молодец,
Принимала его, гостя милого,
Потчевала его сладким пирогом,
Напоила его дорогим вином.

Конрад прислушался и мельком оглядел деревья, которые уже не скрываясь подобрались к нему очень близко.

Был тот молодец мною любим.
Была я его полюбовницей.
Вместе с ним просыпалася,
В сон с ним по руку отправлялася.

Голос замолчал, Конрад пошёл по тропинке быстрее. За спиной его заступали деревья, преграждая пути к отступлению. Воздух становился тяжелее металла, будто резал лицо, руки, будто с каждым шагом его густота становилась невыносимой. Конрад вытащил меч из ножен и взмахнул им перед собой. Хруст. Рука Конрада с мечом отскочила от невидимого препятствия. Он задохнулся от неожиданности и отступил на шаг. Страх сковал его сердце, и уже без памяти он принялся рубить костлявые сучья деревьев направо и налево. Голос запел.

Как-то раз ушла я по ягоды,
По лесу ходила, гуляла я,
Набрала полный коробок,
Да травою всё выстлала.

Деревья без устали тянули к Конраду крючковатые пальцы, стараясь ухватить его за подол кафтана и притянуть. Конрад сопротивлялся, защищая глаза и голову от цепких веток. Ему уже было неважно, кого и что он рубит. Он не сдвинулся с места ни на шаг. Деревья окружили его и сжимали смертельные объятия под скрежет, скрип и протяжный голос неизвестной певицы.

Возвратилася я к добру молодцу,
Что меня дожидался тихонечко.
Подала ему я угощение,
Да объятья свои я раскинула.

Только вижу, что гаснет любимый мой,
С каждой новой и сочной ягодой,
С каждым вздохом бледнеет его щека,
С каждым взглядом ссушаются уста.

Один особенно широкий в обхвате тополь умудрился веткой ухватить Конрада за полу его кафтана и силой притянул к себе, выбивая другой веткой меч из слабых от страха рук. Ноги короля подкосились.

Закричала я дурным голосом,
Прокляла я себя, молодушку,
Что сгубила сама свою любовь,
Принесла вороньи глазоньки.

Ноги Конрада оплетал ползучий кустарник, раздирая колючками плотную ткань шоссов. Деревья уже сомкнулись плотным кольцом вокруг добычи, в предвкушении извиваясь и потрясая листьями. Конрад собрал последние силы, потянулся к мечу, лежащему под корнем огромной ивы, но тут же был схвачен и обездвижен её ветвями. На лицо ползали ветки колючего кустарника. Они искали способ проникнуть внутрь человека, полакомиться его кровью и внутренностями. Конрад вдохнул лиственный аромат с примесью гниения, крепко закрыл глаза и крикнул:

— Ильза!

Разом замерло всё вокруг, погрузившись в оцепенение. И женский голос с тоской совсем рядом пропел:

Схоронила я тело молодца
Во сырой земле леса темного.
И доселе лежит прах его души
В каждом листике, да в каждой веточке.

Деревья разомкнули круг, и к Конраду вышла молодая высокая женщина. Ему показалось, что она не шла, а плыла по воздуху, не переступая ногами. Её кожа белела на фоне чёрных изгибов хищных деревьев за спиной, а волосы золотистой соломой обрамляли прекрасное лицо. Она была богато одета в прекрасное платье из зелёного шелка, которое ладно сидело на тонком стане. В волосы был вплетён венец из ветвей кустарника. Ильза опустилась перед Конрадом на колени и коснулась его щеки холодной нежной ладонью. Её серые глаза встретились с его, и она улыбнулась. Конрад не мог проговорить ни слова, его язык прилип к нёбу, губы пересохли, а щеки потеряли цвет. Он глядел в прекрасное, недостижимое в глазах Ильзы и не мог наглядеться. Руки его всё ещё были в плену ивы, он не мог прикоснуться. Ильза сама сделала первый шаг. Они соприкоснулись щеками. Она обняла его, как дорогого гостя, приняла в свои объятия как самое долгожданное чудо. Их дыхание выровнялось, её руки обвивали его шею, перебирая волосы на затылке. Она гладила его и что-то тихо напевала под нос. Конрад прикрыл глаза и утонул в смешении ароматов трав, исходивших от ведьмы. Спустя мгновение она оторвалась от него и встала.

— Вижу, с чем пришёл ты, гнилушка моя, — она коротко повела рукой перед Конрадом, и деревья отступили. — Но я выслушаю твои речи больше из любопытства, чем по доброте душевной.

Конрад тяжело поднялся на ноги. Будто груз тысячи камней свалился ему на спину и он был не в силах сделать и шага.

— Помоги мне, Ильза, — быстро сказал он. — Помоги победить бессмертных.

Ильза встала против него и оглядела с ног до головы. Её взгляд блуждал по порванной его одежде, задерживался на пустых ножнах и стоптанных сапогах.

— Не коронованный король, — весело заметила она и толкнула мыском ноги королевский меч, валявшийся рядом.

— Я одарю тебя чем скажешь, — обещал Конрад, поднимая оружие. — Я дам тебе свободу, учеников.

— Не кой чёрт мне твои ученики, коли учить нечему?

Ильза подобрала платье и двинулась через корни деревьев в глубь леса.

— Ну а проклятье же? — растерянно пробормотал Конрад, устремляясь следом.

— Проклятье твоё и моё в довершение, — говорила Ильза, шагая через ветвистые изогнутые коряги. — Я не могу помочь тебе. Ты сам можешь обратиться к смерти доброй волей.

Конрад еле поспевал за её резвым шагом, напрягаясь и обращаясь в слух, чтобы не пропустить ни слова.

— Я могу указать путь к этой смерти, но более ничего ты не дождёшься от меня.

— Постой, я скажу, — Конрад догнал её на поляне. Посреди стояла ветхая изба. Крыша покрывалась как одеялом мхом, а стены поросли ползучим плющом. Рядом был разбит чудный розовый садик. Чуть поодаль Конрад заметил ритуальный круг, посреди которого стоял довольно большой чан с жидкостью. Рядом стояли склянки, лежали пучки сушёных и свежих трав, разделанные туши зайцев и ежей. Конрад сплюнул трижды и мысленно воззвал к Деуну о защите.

Ведьма остановилась перед домом и обернулась, принимая расслабленную позу. Она снова оглядела короля с ног до головы и улыбнулась. Конрад решил действовать умнее и улыбнулся, собирая пучок морщинок в углу глаз. Ильза подбоченилась и засмеялась. Так её насмешил жалкий человек, что пришёл просить помощи. Тогда Конрад прижал руки к поясу и засмеялся в ответ.

— Я не буду помогать тебе, — весело заявила Ильза.

— Я могу сжечь к чертям собачьим твой лес с твоим любимым, — тем же тоном отозвался Конрад.

— Брешешь, — махнула рукой ведьма.

— Мои люди уже подъезжают. Скоро здесь везде будет дым, — Конрад тоже махнул рукой в сторону леса.

За деревьями грохнул новый взрыв. Ильза задумалась. Она хмурилась, и оттого её миловидное личико становилось ещё милее. Конрад залюбовался.

— Есть у меня одна мысль, — Ильза стряхнула с платья пыль и пошла, мерно раскачивая бёдрами, к чану. — Но нужна твоя кровь.