И старь как новь руси великой

СКАЗ
 
Часть первая
 ИВАН ДРАКОНА «ПРИРУЧИЛ» 
Быль ли это или небыль – никогда я сам там не был. Но гласит о том молва, а она всегда права. Весть пришла к нам в пересказах с незапамятных времён. Расскажу вам всё и сразу, не касаясь всех имён. В неком царстве-государстве в бедноте, быть может, в барстве государством правил царь, как всегда водилось встарь. У царя, в её светлице, беззаботна, весела, черноока, белолица, дочка детство провела. День за днём жила без дела, чтобы вдруг не похудела. Наслаждалась красотой. Красоты рецепт простой: ела яблочки румяны и вишнёвый сок пила (без капризов и обмана), и была она мила. В царстве жили не тужили. Все царю трудом служили, чтобы сладко пил и ел царь средь тяжких царских дел, чтоб царевной мог гордиться, для замужества растил. Всяк мечтал на ней жениться: царь приданое платил. Жизнь катилась незаметно, было всё для всех уместно, время шло – за годом год, в царстве множился народ. Царь своим народом правил: ездил в сёла, в города – всё согласно царских правил. Но случилась вдруг беда.
Чтоб спасти девчат-красавиц, весть царю приносит старец, что без страха от людей к ним повадился злодей. Днём и ночью нет покоя! Что ещё народу ждать? Не припомнят все такое, чтоб людей крал наглый тать. Царь не хочет верить старцу, что беда настигла царство. Возвратился, полон зла, делать царские дела. Зверь тем временем трёхглавый (крылья, когти у него), огнедышащий и бравый не боится никого! Змей девиц в полон уносит, разрешения не просит – свой гарем пополнить рад он для собственных отрад. Все страшилища боятся: нет защиты от него. Мужики и бабы злятся. Только что от зла того? Вот царю не спится ночкой: близок срок расстаться с дочкой. Обложил со всех сторон огнедышащий дракон. Знает царь, что и в светлицу прилетит крылатый вор, чтоб царевну яснолицу унести за свой забор. Ненавистен тать-проказа. Слово царского указа разлетается окрест – от дворца до дальних мест. Всех сзывает он на службу: конный, пеший – всё равно. Витязь стал персоной нужной, хоть сражались все давно.
Войско быстро собиралось, защищать не отказалось. Под защитой царский двор – пусть рискнёт проклятый вор. Во царёвой все ограде, чтоб дракону дать отпор. Всё царя покоя ради – всем запрет покинуть двор. А дракон лютует всюду – тяжело простому люду: всюду девушек крадёт, коль красива – нападёт. И любимый не помеха: не пытайся защитить – заклюёт лишь ради смеха, не подумает простить. Встать преградой невозможно: сильный, хитрый, осторожный, всех воинственнее он – огнедышащий дракон. Кто сильнее, тех сшибает взмахом мощного крыла и в три клюва добивает. Даже может сжечь дотла. Для дракона нет разбора. Всех страшат проделки вора. Город это иль село – тяжко всем дракона зло. На Ивана все надежды: богатырь в округе он. Хоть не бил драконов прежде, мог бы пасть в бою дракон. «Богатырь ты наш могучий, вот тебе удобный случай: волю силушке своей дай. Злодея ты убей! Ты избавь девиц из плена, дай вернуться по домам. Сделай это непременно, успокой несчастных мам». 
Богатырь людей послушал и облегчить девам души обещанье дал послам – разобьёт дракона в хлам. Чтоб идти с драконом драться и к тому же победить, не спеша решил собраться, чтоб впросак не угодить. Вот в дубраву он заходит, дуб покрепче там находит. Из витых дубовых жил сделать палицу решил. Только, вы судите сами, надо всё предусмотреть: из дракона пышет пламя, может палица сгореть. К кузнецу Иван подходит, для доспехов сталь находит. Отковал там острый меч зверю головы отсечь. Постарался над кольчугой, чтоб спасала от огня. Отковал не шлем, а чудо – биться голову храня. Облачился он в доспехи – ждите ратные успехи! Где повадился дракон красть девиц себе в полон, там же должен появиться в этот день крылатый вор. Надо Ване торопиться, чтоб дракону дать отпор. По домам сидят селяне – страхом полнятся крестьяне. Кто-то крикнул безобидно: «Далеко Ивана видно!» Он на шлем платок набросил, а свеклой навёл румян, кто-то фартучек подносит – для дракона весь обман.
 Вдруг вдали над деревами, деревенскими дворами появился, стал летать – жертву ищет лютый тать. На платочек и на фартук шестиглазый бросил взгляд. Полон зверского азарта ненавистный людям ляд. Ваня к дереву прижался, чтобы вор не догадался, что не девушка стоит и что бой им предстоит. Быть неузнанным стремится – змея можно провести, чтобы принял за девицу и готов был унести. Змей Горыныч подлетает, но схватить не успевает: в грудь вонзился острый меч, с силой богатырских плеч. Бьёт фонтаном кровь из раны, для здоровья кровь важна. Только радоваться рано – зверю рана не страшна. Пасти пламя извергают, ветви дерева сжигают. Рану быстро змей прижёг – тем не ввёл Ивана в шок. Пламя в Ваню он бросает, чтобы сжечь его дотла. Шлем с кольчугою спасают – плохи змеевы дела. Долго бьются змей с Иваном, но случилось утром рано, хоть изрядно подустал, змея вновь Иван достал. Подвели злодея нервы: осторожничать не стал, головы лишился первой – испытал меча металл. 
Зло кипит, и пламя пышет. В гневе змей себя не слышит. Покатилась голова, и в крови вокруг трава. Лапой змей главу хватает, ставит, жаром обдаёт – голова вновь прирастает. Дальше смертный бой идёт. Кровь у змея не водица – тяжелее стало биться. Хочет Ваню сбить крылом, вспоминая о былом. Тут Иван и изловчился, палицы удар не мал. Взмах отменный получился – змею он крыло сломал. Дальше было очень странно: нет нигде открытой раны. Змей крыло лечить не смог – Ване случай сей помог. В воздух змей не смог подняться, не взлетел крылатый тать. Пешим стал обороняться – то Ивану лишь под стать. Хоть из Вани пот струится, не намерен он мириться. Трёхголовый огнемёт жаром Ваню не проймёт. Поединок затянулся. Вновь главы у змея нет… Змей за нею лишь нагнулся, главной нет главы в ответ. Змей взмолился о пощаде, речь пошла и о награде. Только средней головой управлять мог змей собой. Если надо, то Ивану будет верно он служить. В этой просьбе нет обмана: очень хочет змей пожить. 
Наш Иван поверил змею, поддержал его затею. Две главы приставил враз и промолвил свой наказ: «На, лечи себя, убогий, можешь мне и послужить. Подведёшь – сломаю ноги иль вообще не будешь жить. Дай свободу тем девицам, что сидят в твоих темницах. Разнеси их по домам, успокой несчастных мам. Пусть живут в любви и ласке с теми, кто их долго ждёт. Пусть гуляют без опаски: впредь никто не украдёт. Я крыло тебе поправлю, жить, конечно же, оставлю. Пусть живёт за годом год всякий русич без невзгод. Мы с тобой ему послужим, и не надо нам наград! Страх народа нам не нужен, пусть народ наш будет рад». Войско царское при этом наслаждалось тёплым летом. О победе царь узнал, дармоедов разогнал. Возвратились все девицы очень скоро по домам. Опустели все темницы, радость встреч на лицах мам. Все Ивану благодарны, а не витязям бездарным. Спас он весь народ от бед, и его любимей нет. Но Ивану не до славы, от зазнайства он далёк, лишь покой родной державы в смертный бой его увлёк. И царевна очень рада: никого-то ей не надо, лишь бы рядом был Иван – бой закончил он без ран. Но Иван без царской дочки жизнь свою решил пройти. Можно ставить в сказке точки, но не в жизненном пути…
 
Часть вторая
НА ЗАСТАВЕ 
Царь доволен – нет предела, ведь свершил большое дело подданный его Иван. Будет он в палаты зван. Царь подумал про дракона: «Будь покорен, лютый змей, силе царского закона. Возражать царю не смей!» За Ивановы мытарства царь готов отдать полцарства, дочь с Иваном под венец рад поставить царь-отец. В царстве день за днём проходит, ждать Ивана царь устал, но Иван всё не приходит: он о встрече не мечтал. Царь послал гонцов к Ивану, чтобы в среду утром рано, во дворец Иван пришёл, для бесед царя нашёл. «Пусть Иван прихватит «птичку»», – передал с гонцами царь. Посмотреть на «невеличку» очень хочет государь. Наконец гонцы на месте, доложили честь по чести волю царскую точь-в-точь и назад помчались в ночь. Всё поведал друг дракону – нет нужды про то скрывать. Помолился на икону и улёгся на кровать. К той поре ранений битвы от меча острее бритвы не осталось и следа у дракона, как всегда. Ночь прошла. Рассвет чуть брезжит. Воля царская – закон, Ване змей подал одежды – пред царём предстанет он.
Лишь в доспехи обрядился, на дракона он садился, в царский двор Иван летит, если царь того «хотит». Не обучен этикетам и в беседах не мастак; не зациклен он на этом – прост Иван, но не простак. Он летит под облаками и над горными белками, кое-где видны поля. Красоты полна земля: речки ленточками вьются, лес без края и конца, перезвоны птичьи льются – всё чарует удальца. Деревеньки под Иваном вдаль несутся ураганом, города сменяют их – он не ведал о таких – с толчеёй базаров шумных, с изобилием садов, с кабаками для бездумных, и с обилием цветов. Люди трудятся усердно, отдохнуть средь дел не вредно. Занят всяк своим трудом – сделать «полной чашей» дом. Меж людьми царит согласье, день ли это или ночь; не помеха им ненастье – беды мимо мчатся прочь. Смотрит влево, смотрит вправо – велика у нас держава! Не увидеть всех границ с высоты полёта птиц. Как у всех степенны нравы, видеть он не устаёт. Мирный ритм родной державы перед взором предстаёт. 
Вот к дворцу он подлетает. Сон ещё везде витает. Сел дракон во двор царя. Разгорается заря. Входит в царские палаты наш Иван, а с ним дракон. Между серебром и златом важно царь воссел на трон. Он – правитель государства – речь завёл про те мытарства, что Иван постичь успел в совершенье ратных дел. Дочку в жёны он пророчит, богатырь – достойный муж. Тестем стать Ивану хочет, вот и вьётся, словно уж. «Я в царевне не нуждаюсь и с тобою поквитаюсь, если будешь принуждать, дочь, желая мне отдать. Не нужны мне и полцарства: править вовсе не хочу. Не в моей натуре барство. Я сейчас же улечу». Царь Ивану: «Что за речи?» Длится спор, а в окнах вечер. Не сдаёт Иван царю: «Будет так, как говорю. Я готов служить Отчизне, быть защитой для людей. Если надо, даже жизни будет мне не жаль своей». В гневе крикнул царь: «Проказник, поутру готовься к казни!» Чтоб от гнева отдохнул, на царя дракон «дохнул» жарким пламенем из пасти. У царя пропал весь пыл, улеглись мгновенно страсти, мигом гнев царя остыл. 
Царь с Иваном согласился – брачный пир не получился. Ваню он служить оставил, на довольствие поставил, чтоб хранил он государство, чтоб народу вновь служил, чтоб не знало горя царство от враждебных внешних сил. Богатырь-Иван по праву поселился на заставу, чтобы земли охранять и народ оборонять. Облетает он границы, службу ратную неся, на драконе – чудо-птице, повышений, не прося. И любовь пришла к Ивану, как и водится, нежданно. Он в  красавицу влюбился и на ней тот час женился. Царь преграды чинит срочно. Возражает Ваня вновь: «Уговор я помню точно, нет запретов на любовь». День за днём с женой встречает, в ней души своей не чает, дарит нежность, ласки ей он избраннице своей. Я обмолвлюсь между строчек, от любви взаимной их появились восемь дочек, только сына нет у них. Службу он несёт достойно, на границе всё спокойно. Для царя Иван что клад, с ним и в царстве мир да лад. Лишь царевна вечно злится на Ивана-удальца. Ввек с судьбою не смирится, ждёт кровавого конца. 
Зло отверженную гложет, всё простить никак не может. Для другой став мужем верным, пренебрёг Иван царевной. Что отец накуролесил, озлобилась на отца. Лучше было б, чтоб повесил он Ивана-удальца. Нет предела злобе этой, и свести отца со света дочь решилась наконец – знать не мог о том отец. Быть царицей захотела, чтоб вершить над всеми суд. Принялась тот час за дело – вот что значит злобный зуд! Выпил царь её отраву. По наследственному праву стала царствовать она – без советников, одна. Злобу носит дни и ночи на Ивана-удальца. Погубить Ивана хочет, но не так же, как отца. Королю, что жил за морем, навязать решила горе, объявив ему войну. Точно знает: за страну воевать Ванюша станет, долгу верен будет он, там-то смерть его застанет: не возьмут его в полон. И король, что жил за морем, собирает войско вскоре. Сам, хоть немощен и стар, отразить бы мог удар. Чтоб в походе в край далёкий сам король не подустал, потому на бой жестокий королевич в войско встал. 
А царица на заставы слать гонцов имеет право. Вот и мчатся те гонцы от дворца во все концы. Повеление царицы: «Если вражеская рать перейдёт страны границы, в плен вояк не надо брать. Одного лишь пусть оставят, во дворец его доставят. Обижать его не смей!» Королевич нужен ей. Но царица знает точно, хоть и бдителен Иван, хоть стоять он будет прочно, но найдётся в нём изъян. Всё равно Иван уступит, королевич в царство вступит. Победит Ивана он и отвесит ей поклон. Красотой её пленённый (ей о том мечтать не лень), взять её захочет в жёны королевич в тот же день. С войском сын идёт недели. Он знаток в военном деле, пред царицей не упал, на державу сам напал. Но дорогу преградили наш Иван, а с ним дракон. С поля боя не сходили: Русь поставлена на кон. Бьются день и бьются вечер все, кто есть на месте сечи. От мечей железный звон слышен был со всех сторон. На мечи, кольчуги, каски за ударами удар. Всё легко да быстро в сказке, в жизни бой не божий дар. 
Меч Ивана раскалился, змей трёхглавый разозлился, войско жаром обдаёт, отдышаться не даёт. Вот над войском смерч драконий, будто молнии с небес. В страхе топчут пеших кони: не дракон, а сущий бес. Войско вражье поредело, вот и сделано полдела. Крепко били рать врагов. В плен не брать – приказ таков. Королевич храбро бился, но Иван непобедим. Так в плену и очутился юный воин. Да, один. Выбрал шею у дракона быстро он, как всадник конный, поудобнее воссел. Рад, что сам остался цел. Во дворец к царице мчится, долетает до дворца, чтобы встретиться с царицей. Королевич ждёт конца. Во дворце на троне царском, от царицы пышет фарсом. Вся довольная собой, что примчался к ней плейбой. Королевича царица поджидает, чуть дыша. Только, будто бы в гробнице, затаилась в ней душа. Королевич к ней подходит, речь меж ними происходит о женитьбе скорой их в этом царстве для двоих. Королевич молвит тихо: «В жёны ты отцу годна, не хочу себе я лиха. Ты мне в жёны не нужна». Слово за слово в их споре – быть не быть мужской опоре для царицы с этих дней. Жить без мужа страшно ей. В ней любовь и в ней коварство, Нежность кровь бодрит, а зло … одиночества мытарства. Как же ей не повезло!
 
Часть третья
ИВАН И НЕЧИСТЬ ПОБЕДИЛ 
Вспышка гнева у царицы: «Речь такая не годится! К сердцу ты сломал мосты, головы лишишься ты». «Жить с тобой в семейных узах? Ты оставь свою мечту. Не нужна навек обуза – быть казнённым предпочту». Быть отвергнутою дважды даже в сказке мог не каждый, но царице сей скандал Бог за что-то дважды дал. И она на грани бреда подготовила указ: «Гордеца и сердцееда обезглавить в тот же час». На Ивана в злобе дикой, что сражался очень лихо, что не пал Иван в бою, что сберёг главу свою. Позвала царица змея и сказала, как бы вдруг: «У меня к тебе идея, ты послушай, милый друг. Ты Ивану верно служишь, но давно по воле тужишь. Дам тебе, Горыныч, волю, коль облегчишь мою долю. Ты убей, мой друг, Ивана, не вступай в неравный бой. Обезглавь во сне, нежданно. Помни, друг мой, я с тобой». Призадумался трёхглавый, он помощник Ванин главный. Столько лет они друзья! Убивать его нельзя. А к тому ж, Ивану жизнью был обязан бывший тать. И Иван, служа Отчизне, жизнь за змея мог отдать. 
Змей не думал очень долго: хоть он змей, но верен долгу. Из царицыных интриг Змей Горыныч всё постиг: грош цена всем обещаньям. А прибегнет к шантажу? Исполнять её желанья? Нет, Ивану послужу. Так решив, схватил царицу и понёс, но не в светлицу. В тёмный лес летит дракон – отомстит царице он. Посреди большого леса, где не видно ни души, Змей Горыныч выбрал место для царицы, средь глуши. Сам избушку там построил, быт нехитрый ей устроил. Будет в чаще злая жить, станет чащу сторожить. Дело доброе он сделал и к Ивану прилетел. Рьяно взялся он за дело: на заставе много дел. Так царица с глаз исчезла, булаву не взяв, без жезла. В путь-дорогу не взяла ничего-то, кроме зла. И не может быть иначе, не теряя время зря, наш народ себе назначил в царство нового царя. Интриганка в чащу входит, никого там не находит. День и ночь живёт одна, злого умысла полна. Подошла она к болоту, где не видно ни души, только слышит: ходит кто-то в той таинственной тиши. 
Злая думает-гадает, кто же в прятки с ней играет? Вот решилась поискать, если надо, приласкать. Смотрит влево, смотрит вправо… вот хихикнули над ней, вот бежит она в дубраву, одичав за много дней. «Я с ума сошла, сдаётся?» Из дубравы раздаётся дикий хохот там и тут. «Может быть, меня здесь ждут?» Ничего понять не может, хохот рядом и вдали. «Вот, меня, вполне похоже, здесь нечистые нашли». Лишь успела так подумать, из кустов совсем без шума вдруг старушка предстаёт, речь понятную ведёт: «О Кикиморе Болотной не слыхала никогда? Подружусь с тобой охотно, то, что зла ты, не беда. Заблужу в лесу любого, дело знаю я толково: крикну там, хихикну тут, пусть попробуют найдут. Познакомлю так же с Лешим, недалече он живёт. С ним вдвоём тебя потешим, в смехе не порви живот». Тары-бары-растабары – у Болотной шутки стары. Между слов везде «ха-ха» – веселушка неплоха. Надоело всё царице. Лучше б жить в лесу одной. Подошла она к водице, а в болоте… Водяной. 
«Фу ты, что за чертовщина?» Под водой сидит мужчина. Молвит злюка, как во сне: «Не причудилось ли мне?» Водяной на берег вышел. Нет противнее его. Тяжело и часто дышит – климат сей не для него. От ушей до пяток в тине, голова бела, как иней. Всюду рыбья чешуя. «Водяной», – сказал он: «Я всех топлю в болоте этом – мёртвой хваткой их ловлю. Всех лишаю бела света, под корягой их топлю. Для тебя лишь исключенье – ты сама несёшь мученья. Вместе пакости творить будем. Что тут говорить?» Так сказал и плюх в болото, по воде круги идут. Чётко знает он работу: топит там, где и не ждут. Вновь к Кикиморе подходит злюка, к ней слова находит: «Угощений ты не жди, прямо к Лешему веди. Познакомлюсь с  чудом этим, посмотрю, во что горазд. Не нужны его мне сплетни. Что Ивану он припас?» Сквозь лесные буреломы пробираются до дома. Этот дом в лесу таком лишь Кикиморе знаком. В нём живёт, скучая, Леший, за дела не ждёт наград. Будь ты конный или пеший, пакость сделает и рад.
Вот и Леший перед ними. Враз признал подруг родными, угостить рад за приход, но не любит он расход. Наконец, для всех желанно Леший им пообещал: он готов убить Ивана, чтоб народ не защищал. Только есть одно сомненье – от Ивана избавленье не осилить им одним, Ведь дракон трёхглавый с ним. Надо к Ведьме обратиться, та зловещих чар полна, коль с Горынычем сразится, победить его должна. На горе живёт, на Лысой Ведьма – у небес под крышей. И царица к ней идёт, та её давненько ждёт. «Я тебе служить не стану  – нет резона для того, но злодейства неустанно буду слать я на него. Только в царстве быть царицей больше пусть тебе не снится. Ею быть не суждено – Бабка-ёжка ты давно». Только речь свою сказала (изрекла плохую весть), тут же зеркальце достала, показала всё, как есть. Бабку-ёжку не смутила Ведьмы старой злая сила. День настанет, час придёт, от неё поддержки ждёт. Что и как – решать не стали: «Не горит о бое спор», – обе «вежливо» признали: «У болота будет сбор». 
Вот собрались на болоте, за Иваном об «охоте» совещанье повели злые силы всей земли. Ведьма план свой оглашает, как Ивана погубить. И дракона, точно знает, можно чарами убить. Ваша главная забота – оттесните их к болоту. Там Ивана утопить просто. К бабке не ходить. Эти силы зла-дурмана передрались меж собой. Как зазвать сюда Ивана, чтобы принял с ними бой? И решили, что народу навредят, намутят воду. Сам захочет их найти, чтоб народ от бед спасти. С той поры пошла «работа» – беды терпит наш народ. И предсказывает кто-то: перемрёт весь русский род. На Ивана вновь надежда – он спасёт всех, как и прежде. Только дайте Ване срок – будет нечисти урок. Над просторами летает от зари и до темна, нечисть где найти – не знает, где-то прячется она. Вот Иван летит над лесом, и проносится над Лешим, тот к болоту держит путь, значит, есть там кто-нибудь. Там Иван с  дракона сходит. Как начертано судьбой, нечисть рядом он находит. Там начался смертный бой. 
Над болотом волны ходят, крики, вопли жуть наводят. Здесь причины нет иной – есть в болоте водяной. Водный воин – это что-то: он опасен для людей. Не идёт Иван к болоту – пусть сидит пока злодей. Нечисть быстро осмелела, принялась она за дело. Прёт к Ивану напролом, переполненная злом. Змей Горыныч, чует чары – Ведьмы злобной колдовство. Хоть не слабы те удары, рикошетят от него. Леса древние коряги, век стоявшие бродяги, на Ивана в бой идут – чары злые их ведут. Средь коряг шагает Леший навести пытаясь страх. Но поход их безуспешный: ото всех коряг лишь прах. «Несмотря на непогоду, вскипяти в болоте воду. Ну, Дракоша, поскорей ты водичку разогрей». На болото пламя пышет, закипело. Водяной весь в ожогах вскоре вышел, черепахой став больной. Разрубил Иван и ведьму, и поверьте – то не бредни, в тот же миг исчадье зла вдруг змеёю поползла. А король коряжин, Леший обратился барсуком, и теперь в порядке спешном нору роет он тайком. О Кикиморе Болотной расскажу я вам охотно. Той старушки нет добрей – веселит теперь зверей. Ну а бабка-ёжка что же? Улетела на метле. Жить с людьми она не может. Злу нет места на земле.

Часть четвёртая
ДЕСЯТЬ ЛЕТ С ТЕХ ПОР МИНУЛО 
Десять лет промчались спешно. Шло сначала всё успешно, только жаль, что не всегда обходила люд беда. Царедворцам и боярам лучше всех жилось в стране. А народ роптал недаром, ощущая гнёт вдвойне. Царь смиренным быть старался: перевыборов боялся. А бояре вертят им, будто веером своим. Государь плохой достался, правил, словно временщик. А бранился и ругался, как какой-нибудь ямщик. Заплати царю налоги, от него не жди подмоги. Нет защиты от бояр, хоть боярин зол и яр. Давит барщиной, оброком, тяжелей не может быть. Ошибёшься ненароком, непременно будут бить. Беззаконие сплошное, мо;чи нет терпеть такое. От царя ждут важных дел, есть терпению предел. Год от года тяжелее. Государь же свой народ не жалеет, не лелеет, в толк проблемы не берёт. Хорошо, что иноземцы: англичане, шведы, немцы – не несут свои напасти: всем страшны дракона пасти. Всех страшит Ивана сила – богатырь границы страж. Как траву, врагов косило, коль Иван входил в кураж. 
Ходоки идут к Ивану, то для всех совсем не странно: только он всех защитит, супостатов не простит. Пусть накажет лиходеев! Царь пусть даст за всё ответ, за бояр, лихих злодеев, всех, чернящих белый свет. Ходоков наш друг послушал. Речь ему терзала душу. Призадумался Иван: «Весть правдива, не обман. Столько лет служил Руси я! А в итоге – для чего? Чем живёт народ России, не спросил я у него». Ходоков он успокоил: «Допустить нельзя такое, чтоб народ и впредь страдал». А подумав, клятву дал: «Покажу я супостату, чтобы впредь не помышлял жить на подданных зарплату, грабежом не промышлял». Как же быть и что же делать? Сделать надо всё умело. Поразмыслил наш Иван – ум Ивану Богом дан. Коль наш царь бояр боится, заменить его пора. Только вряд ли то свершится просто росчерком пера. Нужен новый царь, но кто же государством править сможет? Ясно дело, что бояре не годятся в государи. И заморских принцев тоже, (точно знает наш Иван), посадить на трон негоже – будет в том стране изъян.
Вспомнил он о дочке царской, может быть, её мытарства сбили спесь за десять лет? Вот бы знать её ответ. «Разомнись, дружок, немножко», – говорит дракону он: «Принеси мне Бабку-ёжку, от меня ей мой поклон». Над дремучими лесами змей летит под небесами. Бабку-ёжку он нашёл, на сближение пошёл. Но Яга, увидев змея, ни с того и ни с сего, опасения имея, прочь помчалась от него. Меж деревьев ловко правил змей, согласно лётных правил. Повторял за ёжкой даже все фигуры пилотажа. «Помоги мне, Боже правый», – обращается Яга: «Ну, чего тебе, трёхглавый? Мне свобода дорога». «Прилетел к тебе незвано я с поклоном от Ивана. Мой ответ тебе простой. Бабка-ёжечка, постой! Ты царевна, если помнишь, будешь речи говорить. А Иван, коль всё исполнишь, царство может подарить». Бабка-ёжка возгордилась, тут же вся преобразилась – подтянула свой корсет для Ивановых бесед. Прилетели очень скоро. Разговор Иван ведёт: «Сей вопрос не терпит спора». От неё ответа ждёт.
«Зла в тебе, увы, немало, оттого и пострадала. Получила свой урок. Дай же мне теперь зарок быть отменною царицей, за народ душой болеть, посадить бояр в темницы, зло своё преодолеть. Бабкой-ёжкой быть негоже. Посмотри, ты вновь пригожа, и амбиций ты полна, выбирать судьбу вольна. Ну, а если доведётся, как для всех прекрасных дам, и жених тебе найдётся. Выбор твой. Согласье дам». Сделка вскоре состоялась, стать царицей соглашалась. От полётов подустав, приняла она Устав: «Править мудро государством, укреплять престиж его. Пресекать во всех коварство, зла не ведать своего. Продвигать образованье, в спорте всяком состязанья. Пусть комедии творит не один в стране пиит. За народ стоять горою и ремёсла продвигать. В трудный час призвать героев честь страны оберегать». Только в царский двор вступила и Устав свой огласила, люд работный верит ей, государыне своей. Наказала лиходеев – справедливость всем нужна. Без лжецов и без злодеев стала царствовать она.
Чётко властвует царица, ею весь народ гордится, ведь она блюдёт Устав, государынею став. Появляются заводы, и толчок торговле дан, а гружёные подводы курс берут на Амстердам. Корабли плывут за море, сквозь туман гудками вторя. Лес, руду везут, пушнину, маринады, солонину, а домой купцы платочки, зеркала везут на них. Даже аленьки цветочки для дочурочек своих. Ввозят разные наряды, чтоб девицы были рады. Из Дамаска возят сталь, чтоб клинок острее стал. В кораблях шелка и ситцы, жемчуга и янтари. Те товары ждут девицы от зари и до зари. Полетала за границей в прежнем облике царица. А теперь в стране своей всё внедрить хотелось ей. От открытия гимназий до строительства церквей – постепенно, а не сразу – до всего есть дело ей. Год за годом пролетали, краше жить повсюду стали. Были давней той порой за царицу все горой. Вдоволь зрелищ всем и пищи, к свету сделан поворот. «От добра, добра не ищут» – в царстве множится народ. 
С политической арены видят наши перемены: нет парламента – Собор разрешит серьёзный спор. Коллективный ум – подспорье, хоть царица и умна, даст Собор ответ бесспорный – много их, она одна. Слабый сильного боится – сильный силы сторонится. Русь богата и сильна, жить по-своему вольна. Англичане и поляки русской мощи не хотят. Сговорились лжевояки и, как могут, нам вредят. Для вреда причин не ищут, их придумать можно «тыщу». Можно вовсе без причин сделать санкциям почин. Эти каверзы расширят, приумножат во сто крат, а найдя поддержку в мире, беззаконие творят. Бремя санкций – груз нелёгкий, жить при них, увы, неловко. Но нашли за столько лет и на санкции ответ. Как уменьшить все напасти, если их не избежать? Кипятить не надо страсти, а скорее отражать. Ситуация такая очень даже непростая. Но ответа лучше нет, чем на санкции ответ. Бьёт ответ по их финансам – сами пусть поверещат! Нет уступок иностранцам, пусть финансы их трещат! 
Вновь Иван наш на заставе – для врагов преграды ставит. Змей Горыныч на облёт, будто личный самолёт. На страну Иван взирает: всех чудес она полна! И ему не надо рая, коль страна его вольна. Лес на сопках и в долинах, известняк, песок и глину, мрамор, золото, гранит для людей земля хранит. И в садах, и в огородах хуторов и деревень много видит он народа, пролетая каждый день. Ледники ручьи питают, в реки те перерастают и вливаются в моря. Всё для пользы, всё не зря. Разных рыб кишат озёра, птиц, зверья леса полны. Не проходит мимо взора мир щедрот родной страны. Если вылет в выходные, то под ним дела иные – веселится русский люд, на столах немало блюд. Солят, тушат, вялят, варят, маринуют, мёды пьют, хлеб пекут, коптят и жарят, и застольные поют. Велика страна родная – нет конца и нет ей края! Пусть живёт за веком век в ней российский человек! Пусть рождаются детишки и не знают слова «грусть»! И девчонки, и мальчишки жизни рады будут пусть! Вам скажу и про Ивана: службу нёс он очень рьяно. Так до пенсии служил, службой очень дорожил. С ним дракон всегда при деле: охранял покой страны. И в любые дни недели те старания важны.
 
ЭПИЛОГ
Старь как новь Руси великой, необъятной, многоликой, вам открылась в час досуга. Чтенье – автору услуга. Кто-то скажет: «Враки, сказки, измышления, побаски». И рассказчика судить будет – к бабке не ходить. Не пришлось бывать мне там, а про сказ судить лишь вам. Плох, хорош ли – всё быть может. Разобраться Бог поможет.