Беседа девятая. Ницше

О человеке, который принял страдание как учителя


Прошла ещё одна неделя.

Молодые монахи медитировали на двери. Они сидели под деревом бодхи, на камнях, в своих кельях – и искали вход. Они замечали: когда они переставали искать, дверь открывалась сама. Когда они начинали искать снова, она исчезала. Они чувствовали, что истина не снаружи. Она внутри. И что стражник у ворот – это их собственный ум, который говорит: «Не сейчас. Ты ещё не готов».

В седьмой день, после вечерней молитвы, они снова собрались у дерева бодхи.

Ринчен сидел на своём месте. Солнце садилось, и последние лучи золотили его седые волосы. Рядом с ним не было ничего – ни чаши, ни флейты, ни маски, ни книги. Только он сам. И его руки, спокойно лежащие на коленях.

Монахи сели вокруг него. Их стало больше – двадцать человек. Они сидели тихо, ждали.

Дордже заговорил первым:

– Учитель, всю неделю я думал о дверях. Я пытался войти. Я пытался перестать искать. И я заметил: когда я перестаю искать, я чувствую боль. Не физическую. Другую. Боль от того, что я не знаю, кто я. Это страдание. Оно не уходит. Оно просто есть.

Ринчен посмотрел на него долгим взглядом.

– Ты почувствовал то, что чувствовал один человек на Западе. Он не убегал от страдания. Он принимал его. Он говорил, что страдание – не враг. Оно – учитель. Оно делает нас сильнее. Его звали Фридрих Ницше.

– Ницше? – переспросил Лобсанг. – Странное имя.

– Да, – сказал Ринчен. – Он жил в Германии, в стране, где рождались великие мыслители. Он был философом, но не таким, как другие. Он не сидел в тишине. Он кричал. Он бросал вызов. Он говорил: «Бог умер». И люди боялись его.

– Бог умер? – переспросил Норбу. – Но как можно сказать такое?

– Он имел в виду не то, что Бога нет, – сказал Ринчен. – Он имел в виду, что старый образ Бога – тот, который сидит на небе и судит людей, – больше не работает. Люди перестали верить в него. Но они не нашли ничего взамен. Они остались в пустоте. И Ницше хотел показать им, что пустота – это не конец. Это начало.

Он помолчал.

– Но сначала – история. Сначала я расскажу вам о человеке, который всю жизнь страдал от головных болей, от одиночества, от непонимания. И который превратил это страдание в учение. О том, как он сказал: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее».

Он поднял руку и показал на горы.

– Слушайте.


– Фридрих Ницше родился в маленьком городке, – начал Ринчен. – Его отец был священником. Он умер, когда Ницше было всего пять лет. Мальчик рос среди женщин – матери, бабушки, сестёр. Он был тихим, застенчивым, серьёзным. Он рано начал задавать вопросы, на которые никто не мог ответить.

– Что он спрашивал? – спросил Церинг.

– Он спрашивал: «Почему мы страдаем?», «Почему мир жесток?», «Есть ли смысл в страдании?». Он искал ответы в книгах, в философии, в религии. Но он не находил их. И тогда он начал искать по-своему.

– Как это, «по-своему»? – спросил Лобсанг.

– Он перестал убегать от страдания, – сказал Ринчен. – Он начал смотреть на него. Он начал изучать его. Он заметил, что когда он перестаёт бороться со страданием и просто принимает его, оно перестаёт быть врагом. Оно становится частью пути.

Он помолчал.

– Ницше говорил: «Тот, кто имеет зачем жить, может вынести почти любое как». Он имел в виду, что страдание – это не препятствие. Это топливо. Если у тебя есть цель, ты можешь использовать страдание, чтобы стать сильнее.

– Но как можно использовать страдание? – спросил Дордже. – Оно же приходит само. Мы не выбираем его.

– Мы не выбираем страдание, – сказал Ринчен. – Но мы выбираем, что с ним делать. Ты можешь позволить ему раздавить тебя. Или ты можешь позволить ему закалить тебя. Как сталь. Она становится прочнее только после того, как проходит через огонь.

Он поднял руку.

– Ницше говорил: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Он не имел в виду, что страдание – это хорошо. Он имел в виду, что страдание – это материал. Ты можешь построить из него что-то. Или ты можешь быть погребён под ним.

– Это как в буддизме, – сказал Гьялцен. – Мы говорим, что страдание – это часть пути. Что от него нельзя убежать. Что его нужно принять.

– Да, – сказал Ринчен. – Как в буддизме. Но Ницше пошёл дальше. Он сказал, что страдание – это не просто часть пути. Это необходимость. Без страдания нет роста. Без боли нет силы. Без поражения нет победы.

Он помолчал.

– Ницше говорил: «Люби свою судьбу». Он не имел в виду, что нужно радоваться страданию. Он имел в виду, что нужно принять его. Принять, что жизнь – это не только радость. Что жизнь – это и боль тоже. Что боль – не враг. Она – часть того, что делает тебя живым.

– Но как можно любить боль? – спросил Норбу.

– Ты не должен любить боль, – сказал Ринчен. – Ты должен принять её. Принять, что она есть. И что она – часть пути. Если ты борешься с ней, она становится сильнее. Если ты принимаешь её, она становится тише. И тогда ты можешь видеть, чему она учит тебя.

– Чему она учит? – спросил Дордже.

– Она учит тебя тому, что ты не вечен, – сказал Ринчен. – Она учит тебя тому, что ты уязвим. Она учит тебя тому, что ты не можешь контролировать всё. Она учит тебя смирению. И она учит тебя состраданию – потому что только тот, кто знает боль, может понять боль другого.

Он помолчал.

– Ницше знал боль. Он знал одиночество. Он знал непонимание. Он умер в одиночестве, потеряв рассудок. Но он оставил нам слова. Слова, которые говорят: «Не бойся страдания. Оно – твой учитель».

– Учитель, – сказал Лобсанг, – но если страдание – это учитель, то зачем мы медитируем? Зачем мы ищем покой? Это не противоречит тому, что ты говоришь?

– Нет, – сказал Ринчен. – Медитация не убегает от боли. Медитация учит тебя быть с ней. Смотреть на неё. Не бороться с ней. Просто быть. И когда ты перестаёшь бороться с болью, она перестаёт быть болью. Она становится просто ощущением. Как дождь. Как ветер. Как дыхание.

Он поднялся. Монахи тоже встали.

– Идите, – сказал он. – Думайте о страдании. Завтра, когда вы будете медитировать, не убегайте от боли. Просто сидите с ней. Смотрите на неё. Спросите себя: «Чему ты учишь меня?»

Дордже шагнул вперёд.

– Учитель, – сказал он, – следующая беседа будет о том, кто тоже видел в страдании путь? Или о ком-то другом?

Ринчен улыбнулся.

– Следующая беседа, – сказал он, – будет о человеке, который видел Вселенную как бесконечную библиотеку. Он искал одну книгу, которая объясняла бы всё. И понял, что эта книга – он сам.

– Библиотеку? – переспросил Церинг. – Вселенная как библиотека?

– Приходи через неделю, – сказал Ринчен. – И узнаешь.

Он повернулся и пошёл к монастырю.

Молодые монахи остались под деревом. Они смотрели на горы, на небо, на свои руки – и думали о страдании. О том, как оно приходит и уходит. О том, как оно меняет их. О том, как они могут принять его.

Дордже закрыл глаза. Он почувствовал боль в коленях – от долгого сидения. Он не отодвинулся. Он просто сидел с ней. Смотрел на неё. Чувствовал её.

– Ты прав, учитель, – сказал он тихо. – Боль – не враг. Она – учитель. Я просто не знал этого.

Он открыл глаза и пошёл в монастырь.