Платье номер 3. Индия, огурцы, Чайковский и Африка

  Парадная, вечерняя половина дня 7 августа требовала совершенно особого настроения. Я подошла к чемодану, который под охраной верных котов бережно хранил мои главные сокровища, и извлекла наружу Платье Номер Три. Моей давней, заветной мечтой всегда было купить настоящее индийское сари, но пока мне так и не удалось его найти. Однако это платье несло в себе истинную, чарующую магию Востока. На его этикетке гордо значилось «Made in India», и оно было соткано из изумительной, струящейся и шелковистой ткани, которая ласково, прохладно ложилась на кожу. По её глубокому оливковому фону роскошными золотыми нитями рассыпался мой излюбленный восточный узор — утончённый пейсли, или, как мы привыкли ласково называть его дома, «персидские огурцы». Пышные длинные рукава на сборке, изящный вырез и летящий силуэт — этот наряд выглядел по-настоящему аристократично и идеально подходил для парадного выхода в свет.
  В этот вечер нас ждало нечто совершенно грандиозное — визит в знаменитую Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского. Самое удивительное, что этот поход изначально замышлялся как чистый, интригующий сюрприз — мы шли в консерваторию, совершенно не зная, какая именно программа нас там ждет. Покупая билеты на Международный музыкальный фестиваль «Собираем друзей», мы с Леной до последнего момента понятия не имели, что именно услышим в Консерватории. Точное расписание исполнителей и стран-участниц стало известно всего за несколько дней до концерта, что лишь подогревало наш детективный и творческий азарт.
  И вот, окутанные благородным шорохом индийского шёлка и предвкушением музыкальной тайны, мы отправились на Большую Никитскую — туда, где за старинными дверями Рахманиновского зала нас ждало свидание с чистой, возвышенной гармонией. Когда мы заняли свои места в одиннадцатом ряду партера, интрига наконец раскрылась. В этот вечер нам посчастливилось попасть на уникальную программу под названием «Восходящие звезды»: Возвращение из Африки. На сцене выступали три невероятно талантливые молодые исполнительницы, лауреаты международных конкурсов: Полина Перовская, чей чистый, хрустальный голос сопрано завораживал с первых нот, Дария Тагирова, виртуозно владеющая редким и глубоким инструментом — фаготом, и Дарья Полещук, которая буквально парила над клавишами фортепиано.
  Этот вечер оказался не просто классическим концертом, а потрясающим музыкальным рассказом-путешествием. Всего за месяц до этого, в июле, девочки совершили масштабное гастрольное турне по странам Восточной Африки. Они выступали с сольными концертами на Мадагаскаре, в Замбии, Эфиопии, Танзании и на экзотическом острове Занзибар, исполняя там великие произведения нашей российской классики.
  Формат выступления был невероятно живым и душевным. Девушки по очереди выходили к микрофону и сами, своими словами, делились теплыми воспоминаниями об этой поездке, а на огромном экране, установленном рядом на сцене, одна за другой сменялись потрясающие, колоритные слайды и видеоматериалы. Они рассказывали, с каким неподдельным восторгом и открытыми сердцами местные жители встречали русскую культуру и как сильно в Африке любят нашу музыку. Особенно девочек поразил экзотический Занзибар: они отметили, что им встречалось очень много людей, говорящих по-русски, причём произносили они наши слова с поразительной чистой дикцией, практически без какого-либо акцента.
  Слушая их со сцены, я просто не могла не сделать для себя небольшое лирическое отступление, ведь эта тема оказалась мне невероятно близка. Дело в том, что в своём родном Калининграде я работаю на хлебозаводе «Русский хлеб». Когда у нас не хватает основных работников в цеху, компания-аутсорсер временно предоставляет нам рабочую силу, и зачастую к нам на подработку приходят иностранные студенты из Африки — девушки и юноши, обучающиеся в наших калининградских вузах. В основном они учатся на медиков, но есть среди них и будущие юристы, и инженеры. В цеху они помогают нашим операторам на хлеборезательных машинах, укладывая хлеб на упаковочную линию. В основном на заводе подрабатывают студенты из Камеруна, но однажды мне встретились учащиеся из Бурунди. О, какой прекрасный, изящный французский язык я от них услышала среди ароматов свежевыпеченного хлеба — это было нечто потрясающее!
  Студенты из Камеруна между собой общаются на своём родном наречии. А так как работа у нас тяжёлая, монотонная, смены длятся по двенадцать часов, то эти африканские студенты находят свой собственный удивительный способ справляться с рутиной. Они поют. Если они стоят на конвейере вдвоём, то они разговаривают постоянно и иногда поют. А если кто-то из них оказывается один среди русских коллег и не с кем поговорить, то на весь цех, перекрывая гул работающих машин, начинает звенеть протяжная незнакомая песня на их национальном языке. Девушки поют во весь голос, спасаясь от монотонности и банального сна. Наши заводские женщины поначалу с непривычки даже немного пугались — шутили в кулуарах, не вуду ли это какое и не читают ли студенты тайные заклинания, чтобы навести порчу. И их, похоже, не переубедить - боятся всего, для них непонятного.
  Когда же эти прилежные будущие врачи и инженеры заговаривают с нами на русском, я всякий раз поражаюсь одному удивительному нонсенсу. Все наши сложные русские слова и звуки — особенно коварную букву «Р» — они произносят абсолютно чисто, внятно и совершенно без акцента! Так что слова девочек со сцены Консерватории стали для меня живым подтверждением этого лингвистического феномена.
  А сама музыкальная программа вечера тем временем буквально переливалась жемчужинами мировой классики. Под сводами старинного зала, отражаясь от безупречной акустики, звучали пронзительные «Белые ночи» Чайковского, сказочная Ария Царевны-Лебеди Римского-Корсакова, виртуозные «Серьёзные вариации» Мендельсона и, конечно же, великие произведения самого хозяина этого зала — Сергея Рахманинова. Когда Полина Перовская запела рахманиновский романс «Здесь хорошо», у меня по коже побежали самые настоящие мурашки — настолько это было тонко, хрупко и глубоко.
  Правда, на финальном блоке народных и советских песен, которые исполнялись немного не по порядку, девчонки, кажется, поддались бьющим через край эмоциям. Затянув «Катюшу» Блантера, они вдруг взяли такой неимоверно, стремительно быстрый темп, что мне невольно вспомнились легендарные «Битлы», которые на своих ранних концертах умудрялись исполнять хиты в три, а то и в четыре раза быстрее оригинала. Из-за этой бешеной, почти рок-н-ролльной скорости солистке местами просто физически не хватало дыхания, и ей приходилось пропевать слова ускоренным, сглаженным потоком. Но этот легкий эмоциональный косяк ничуть не испортил вечера. Наоборот, чтобы искупить минутную спешку, девочки преподнесли залу потрясающий подарок — исполнили незаявленный в официальной программе, культовый романс Алябьева «Соловей, мой соловей». И вот это было сыграно и спето настолько шикарно, хрустально и проникновенно, что это внезапное выступление затмило собой всё остальное. Зал взорвался шквалом оваций.
  Мы вышли из Консерватории уже в глубоких вечерних сумерках. На Большой Никитской зажигались огни, а Москва дышала мягким, ласковым теплом. Мое индийское золотое платье с огурцами-пейсли скользило по прохладному мрамору лестниц, и я физически ощущала, как этот вечер наполнил нас до краев чистым, звенящим счастьем. Сюрприз удался на все сто процентов. Мы возвращались в наш Гнездниковский переулок, и я сама всю дорогу тихонько напевала про себя этот чарующий мотив: «Соловей мой, соловей...», хотя у меня далеко не сопрано, а глубокий альт.
  А когда мы поднялись к себе, в наш знаменитый дом Нирнзее в Большом Гнездниковском, мы не стали сразу заходить в квартиру. Мы поднялись на самый верхний, девятый этаж и прошли вглубь длинного коридора, огромное окно которого выходило прямиком в сторону сердца столицы. Мы надолго замерли у этого стекла, заворожённо любуясь далёкими, торжественными и величественными рубиновыми звёздами вечернего Кремля, сияющими в ночном московском небе. Это было потрясающее окончание дня. Наконец, уставшие и бесконечно счастливые, мы вернулись к себе, а в тишине комнат, под надежной охраной верных котов на чемодане, уже ждало своего часа следующее, Платье Номер Четыре...

09.09.2026 г.