Талоны на бензин

На железнодорожных складских тупиках машины загружались
необходимыми грузами для строительства объектов возводимых
передвижными механизированными колонами. Сам посёлок,
куда доставлялись грузы, находился в двухстах километрах от
города. Там располагалась основная база предприятий по
строительству оросительных каналов. Это была огромная
ударная комсомольская стройка. Люди съезжались сюда из
разных уголков нашей страны. Поездки в город были связаны
как с производственной необходимостью, так и бытовыми
проблемами. Проходящий через посёлок автобус ходил один
раз в день и то только рано утром. Чтобы добраться домой,
сделав свои дела в городе, жители посёлка торопились уехать
попутными машинами. Иногда эти поездки для них были не
предсказуемыми, особенно в распутицу или зимнее время.
Встретились мы с нашим начальником автобазы случайно на
УПТК уже к концу рабочего дня. После очередного собрания в
тресте, которое закончилось далеко после полудня, он искал хоть
какую либо машину, ещё находящуюся под погрузкой. Я так же,
попав на приём врача только после обеда, спешно искала
транспорт, чтобы именно сегодня уехать из города. Завтра с
утра мы обязаны были быть на своих рабочих местах.
Единственная машина, которая стояла на этом тупике, не ушла
лишь по той причине, что не было бензина для дозаправки.
Водитель понимал, что в ночь ехать зимой в такую даль без
уверенности в том, что бензина хватит до самого места, было
опасно. Но перед ним стоит его начальник, и толи просит, толи
приказывает: «Давай, поехали! У меня в кармане лежат талоны
на бензин. По дороге где-нибудь заправимся!» При остром
бензиновом дефиците, водитель очень сомневался, что удастся
заправиться по пути. Многолетний опыт шофёра давал ему
повод для сомнений. Мы не отходили от машины. Водитель
сидел, постукивая пальцами по баранке, и отводил в сторону
от нас взгляд. Мы с умоляющим видом топтались возле кабины,
потому как для нас это была единственная надежда добраться в
посёлок пусть ночью, но сегодня. « Ну ладно! – с глубоким
вздохом медленно с растяжкой сказал водитель – поехали!»…
 Обрадованные таким исходом дела, мы, долго стоявшие на
морозе и уже изрядно замёрзшие, прыгнули в машину. Потирая
руки, что бы их как то отогреть, восторженно стали
разговаривать между собой. Водитель нашей радости не
разделял, сосредоточенно сидел за рулём.
 Стало темнеть. Проезжая по городу, мимо нас на улицах
сновали машины с зажжёнными фарами. Зажглись уличные
фонари. Всё вокруг жило и соответствовало нашему настроению.
 Но, когда мы выехали на основную междугороднюю трассу,
задор наш немного поубавился. На посту ГАИ машину
остановили, дежурившие на дороге, сотрудники дорожно-патрульной службы. Предупредили, что из-за экстремальных
погодных условий, трасса весь день была закрыта и только что
её открыли для проезда транспорта.
Двое суток шёл обильный снегопад, резко усилился мороз,
образовались снежные заторы. Дорожники не успевали
расчищать дорогу. На трассе образовалась толстая ледяная корка
с глубокими колеями. На вопрос инспектора о необходимости
дальнейшего следования, молодой руководитель Павел
Петрович, спешно за водителя, ответил: «Спасибо за
предупреждение, водитель будет предельно осторожен. Нам
сегодня обязательно нужно добраться домой». «Ну что ж,
счастливой дороги! – отрапортовал инспектор.
 Машина стала спускаться с горы в глубокую балку. Вот тут и
появилось опасение.
«Колхида» с длинным кузовом, болтаясь и скользя по ледяным
колеям, потихоньку съезжала в бездну. Её безносая кабина, ещё
больше наводила страх. Было такое впечатление, что эту лёгкую
жестянку, просто раздавит груз тяжёлого кузова, если тормоз не
сможет удержать такую махину. Рядом с дорогой глубокий кювет.
Мы переводили свой взгляд, то на дорогу, то на водителя. Он
крепко держал руль, собрав все свои силы и эмоции в кулак, не
отрывая свой взгляд от заледенелой трассы. Всем телом, он
чувствовал каждое движение своего автомобиля, и словно
предвидя всё наперёд, напряжённо держал машину, как «лошадь
в узде». От волнующих впечатлений становилось жарко. Спуск
закончен, теперь крутой подъём в гору. Двигатель ревёт. Тяжёлый
груз тянет машину назад. «Только вперёд! Медленно, но только
вперёд!» - мысленно повторял каждый из нас. За всё это время
никто не проронил ни слова. С большим трудом, но, всё - же
машина одолела и это препятствие. Дальше поверхность дороги
стала чище, колеи уже не было, но перемёты встречались часто.
Только теперь мы обратили внимание, что «Колхида» идёт
довольно медленно, кабина вся дребезжит от старости, а самое
главное не работает печка. Ходила такая поговорка среди
водителей: « Не боюсь я ни волка, ни рыси, а боюсь я тягач из
Кутаиси». Кабина просторная, обзорная, но очень холодная,
потому, что печка слабая. При хорошей загрузке автомобиль
довольно сложно разогнать, и ещё огромный её недостаток это
большой расход бензина.
Двигатель машины, натужно надрывался, таща тяжело
нагружённый автомобиль, как будто он постоянно поднимался
в гору. И чем дальше мы продолжали путь, тем больше
сжимались от холода. Мне совсем не хотелось разговаривать.
Но Павел Петрович старался держаться на высоте,
периодически рассказывал анекдоты, интересные смешные
истории, только бы нас расшевелить. Мы, конечно, смеялись,
но смех получался какой-то сдержанный. Но и унынию не
поддавались. Доехав до развилки дорог, встал вопрос: заезжать
на заправку, или нет? Село, в котором была заправочная
станция, находилось в противоположной стороне от нашей
трассы километров за двадцать, но, как утверждал водитель,
при таком дефиците на бензин, там его, в это время суток,
точно не будет. И лучше не рисковать, а продолжать путь в свою
сторону. Павел Петрович поутих, весь его вид выражал
недоумение: «Талоны на бензин лежат в кармане, но что с ними
делать? Вот незадача». Только теперь поняв сложившуюся
ситуацию, что помочь ни чем не может, он полностью
доверился водителю. Согласился и с тем, что возможно в нашу
сторону ещё будет идти следом какой либо транспорт. Частенько
были такие поздние загрузки на железнодорожной станции,
когда автобазовские «КАМАЗы» грузились щебнем на тупике
«Автодора» и возвращались поздним вечером, а то и ночью.
« А может всё- таки хватит бензина нам самим благополучно
добраться»? – вопросительно, но с надеждой на удачу, выдал
вслух Павел Петрович. И водитель повернул машину в сторону
нашего посёлка.
Замёрзли в кабине напрочь. Ехали молча. У всех было
единственное желание, чтобы как можно быстрее, без
приключений попасть домой. Впереди освещённая фарами
белая от снега дорога, и ни единой машины нам навстречу, ни
единой за нами.
Проехав в полном напряжении километров тридцать,
водитель с горечью сказал: « Всё. Баста. Бензин на исходе. Вот
так я и знал...!»
« Ё…моё…,» - протянул Павел Петрович. Тень растерянности
промелькнула на лице обычно уверенного во всём, молодого,
амбициозного, но с недостаточным житейским опытом,
начальника.
Мотор зачихал, задёргался и заглох. Машина остановилась.
Погасли фары. Наступила гнетущая тишина. На часах восемь
часов вечернего времени. До ближайшего посёлка, где нас никто
не ждёт, ещё километров тридцать. До нашего - в двое больше.
В машине становилось всё холоднее и холоднее, на улице больше
двадцати градусов мороза. Водитель, чтобы не сливать воду из
радиатора, решил разжечь паяльную лампу и прогреть мотор.
Он поставил её внутри кабины, и приоткрыв капот двигателя,
остался следить за горевшей лампой. Нам с Павлом Петровичем
пришлось выйти из машины и стоять на дороге. Кругом пелена
белого снега, освещённая ярким светом луны. Как мы были ей
рады! Её свет придавал нам уверенности, было не так страшно
в этой бескрайней, заснеженной степи. Радовало и то, что не
было ветра и снегопада. Но зато этот лютый мороз пробирал до
костей. Павел Петрович, увидев мой беспомощный взгляд,
выражавший, что же теперь делать?, резко взял мои ледяные
руки, и почти шёпотом с трудом выдавливая из себя слова,
пробормотал: «Нет, нет! Замёрзнуть я тебе Танюха, не дам!» Но
каким образом?! Я была ещё больше удивлена, ведь выхода у
нас нет никакого. « Так – протянул он - давай прыгать!»
Держа меня за руки, он сам стал подпрыгивать на месте,
заставляя меня делать тоже самое. Но, как тут скакать, если ноги
скованы от мороза? Превозмогая боль, мы стали подпрыгивать.
Это напоминало детский сад, и вначале нам было смешно. Но
дальше было уже не до смеха. Если на мне была тёплая одежда,
и я успела так промёрзнуть, то, как же чувствовал себя Павел
Петрович, когда у него на ногах были вместо тёплых сапог,
обычные длинноносые стильные, но очень модные туфли. А
вместо зимнего пальто– длинное демисезонное, с модно
приоткрытым воротом, из под которого виднелась кипельно
белая сорочка и чёрный галстук. В такой одежде, ему впору
всю оставшуюся дорогу бегом бежать домой без оглядки!
 Бензин закончился и в паяльной лампе. Водитель, молча, слил
воду из радиатора, затем так же молча, влез на спальное место
в машине. Закутавшись в тёплое одеяло он сидел в кабине, не
высовываясь. А мы продолжали ходить по дороге то в одну
сторону, то в другую и как нахохлившиеся воробьи пытались
прыгать и скакать. Далеко от машины не отходили. Она стояла
среди белой пустыни чёрным обездвиженным пятном. Но в
данной ситуации она была для нас убежищем. Потому что мы
прекрасно знали что здесь, в этой степи, водятся волки.
Павел Петрович с шутливой, но грустной иронией, вдруг
сказал: « Ну что, Танюха, для полного удовольствия, нам не
хватает ещё волков! Представляешь, а если они сейчас нас
учуют? Голодные, огромные и целой стаей сюда придут?!» «
Павел Петрович! Ну, разве можно так шутить?!» - возмутилась
я. Но страх тут- же одолел меня, и я стала всматриваться: нет
ли какой подозрительно двигающейся тени. Кругом
расстилалась покрытая белой пеленой снега бескрайняя степь.
И только далеко, далеко на горизонте в стороне от дороги
мерцали маленькие огоньки, видимо чабанской точки. Как же
хотелось туда добраться! Донимало чувство досады: есть ведь
тёплое жильё в степи, где можно было бы согреться, но, увы,
туда нам, ни как не дойти. Так мы, точно, навечно останемся в
этой глухой стороне. Луна светила изо всех сил. Ярко горели
звёзды, ими было усыпано всё небо. Такая красота кругом! Ах,
если бы ещё не такой крепчающий, злющий мороз,
пронизывающий всё тело насквозь.
Нас спасала наша молодость и оптимизм. Привыкшие к
трудностям, преодолеваемым нами, живя в степном посёлке,
мы старались шутить, но смеялись сквозь слёзы, которые уже
на ресницах превращались в льдинки. И всё- таки надежда и
вера на спасение не покидала нас. Через время полуторачасового
ожидания, вдруг на горизонте появился свет фар идущего
автомобиля. Павел Петрович с восторгом трепал меня за плечи
и взволнованно говорил: « Наконец-то, наше спасение! Всё,
всё сейчас мы уедем!» Мне просто не верилось: « Не уж то
произошло чудо! И Бог нам послал помощь!?» КАМАЗ
остановился. Водитель был чрезвычайно удивлён, увидев нас
в столь поздний час, да ещё и в таком бедственном положении.
К большому сожалению, он сообщил, что помочь нам ни чем
не может, так как кабина машины забита людьми до отказа, и
поскольку КАМАЗ заправлялся соляркой, то и бензина у него,
конечно же, нет. «На буксир я вас взять тоже не могу, нет
буксировочного крюка. За мной идёт ещё один КАМАЗ. Вам
придётся подождать минут двадцать – тридцать, но я точно
знаю, что места у него свободные есть. Он вас и заберёт». Как
же обидно было слышать эти слова! В разговоре появилась
сильная дрожь, когда говорят, что зубы стучат от холода. Никто
никого ни в чём не упрекал. Водитель наш продолжал молчать.
Можно было только догадываться, как он себя ругает, за
проявленную слабость перед начальником. Надо же было
согласиться на такой риск!
Глотая обиду, смотрели вслед уходящей машине. Прыгать мы
уже не могли , от перемерзания сильно болели стопы и пальцы
ног. Перетаптывались на одном месте. Но как- же тянулось
время, было такое ощущение, что оно вовсе остановилось. И
когда мы увидели фары второй машины , ликования уже не
испытывали. Мы просто ждали. Практически нас втолкнули в
кабину КАМАЗА, потому что ноги не слушались, и хрустели ,
когда на них опирались, что бы подняться на ступеньку
автомобиля. Оказавшись в тёплой кабине, первыми оттаяли
слёзы. Они лились по ледяному лицу, толи от нестерпимой
колющей боли, ощущаемой в руках и ногах, толи от счастья, что
остались в живых.