Три жизни. Часть 15. Глава 62

 Внутренний счётчик.

Я неуверенно, с робкой оглядкой по сторонам прошлась по чистым рядам деревенского магазина. Для меня, советской женщины, здесь внезапно открылся совершенно иной, ошеломляющий мир. На полках царило настоящее, невиданное ранее изобилие ярких и совершенно непонятных мне продуктов. Красочные упаковки, идеально ровные ряды баночек, сыры, о названиях которых я даже никогда не слышала, десятки неизвестных сортов ароматного кофе и чая... Я несмело протягивала руку, брала товар, с любопытством рассматривала незнакомые финские слова и тут же торопливо клала его обратно.  В моей голове в эти минуты лихорадочно крутился привычный внутренний счётчик. Я мысленно переводила финские марки на советские рубли, и от получившихся колоссальных сумм моё сердце испуганно сжималось. 

«Нет! Я просто не могу себе позволить это, нет!» — панически стучало в моих висках.

Многолетняя советская привычка экономить каждую копейку и подсознательный страх перед этим чужим, заграничным богатством буквально сковали меня. Я чувствовала себя абсолютно чужой на этом празднике потребления и больше всего на свете боялась показаться Аско слишком расточительной.

Аско, по-моему, тогда и сам немного растерялся. На нас сдержанно поглядывали местные финны — не в упор, конечно, а очень деликатно, как они это умеют, но я отчётливо чувствовала эти любопытные взгляды, хоть и старалась не смотреть в их сторону.

Да, Аско в тот миг заметно смущался. Было видно, как от внутреннего волнения у него слегка порозовели щёки. Пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, он начал задумчиво и молча брать с витрины то, что сам считал нужным для нашего стола. А я просто шла рядом с ним, словно в тумане. Горло перехватило от нахлынувших чувств, и я не могла проронить ни единого слова. Жестокий языковой барьер, совершенно непривычная обстановка, этот изнуряющий внутренний подсчёт марок и рублей — всё в один миг смешалось в моей голове в один тяжёлый ком.

Корзина Аско тем временем постепенно наполнялась: туда отправились свежий хлеб, масло, что-то аппетитное в ярких вакуумных упаковках. Наша маленькая процессия двигалась к кассе в звенящей тишине, нарушаемой лишь тихим, мерным гудением магазинных холодильников да негромким шуршанием пакетов.

На кассе Аско спокойно и уверенно расплатился, достав настоящие финские марки. Мне в эти секунды было безумно неловко и стеснительно даже просто смотреть на то, как он это делает — советское воспитание и гордость давали о себе знать. Кассир вежливо улыбнулась, шуршащие пакеты оказались у нас в руках, и мы наконец-то вышли на морозный воздух.
 Господи, какое же это было счастье — оставить позади чужие взгляды! Напряжение мгновенно спало, и мы со спокойной, облегчённой душой сели в тёплую «Тойоту» и поехали обратно, в наш уютный и безопасный лесной дом.

         Продолжение тут: