Наташа Сидорова и шахматы высших измерений

  Наташа Сидорова из «Пятёрочки» вообще не собиралась устраивать шахматный турнир посреди торгового зала. Просто к стойке с жвачками подошёл странный мужчина в длинном пальто, поставил на прилавок складную доску и сказал:

  — Ставка — любой товар с полки. На выбор.

  Наташа хмыкнула. У неё как раз выдалась пятиминутка между кассовыми чеками, а шахматы она в детстве щёлкала как семечки — соседский дедушка тренировал.

  — Ладно, — согласилась Наташа, сдвигая с доски пешку. — Только без фокусов. И товар берём не дороже ста рублей.

  — Договорились, — кивнул мужчина, и его глаза странно блеснули, будто в них отражались не лампы супермаркета, а далёкие галактики.

  Первая пешка ушла. Вторая. Наташа двигала фигуры уверенно, почти не глядя, попутно пробивая покупателю йогурт и кивая: «Да, скидочная карта есть, всё учтено». Мужчина в пальто делал ходы медленно, будто каждое движение стоило ему века раздумий.

  А потом случилось непоправимое. Наташа, не глядя, махнула слоном — и вдруг осознала, что этот слон стоил ей… кофты. 

  — Это как?! — она опустила взгляд и увидела, что кофта будто растворилась в воздухе.

  — Правила простые, — спокойно пояснил мужчина. — Проиграл фигуру — снимаешь предмет одежды. Не буквально, конечно. Пространство само решает, что забрать.

  Наташа побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела.

  — Так у меня же форма! — прошипела она, прикрываясь кассовой лентой, как щитом.

  — Форма тоже состоит из материи, — философски заметил мужчина и сделал ход конём.

  Конь улетел с доски — и вместе с ним исчезли джинсы. Теперь Наташа стояла в футболке и трусах. Покупатели начали коситься. Кассирша из соседней кассы хихикнула.

  — Всё, стоп игра! — рявкнула Наташа, но мужчина уже выдвинул ферзя.

  Ферзь исчез — и вместе с ним пропала футболка. 

  — Ты что, с другой планеты?! — выкрикнула Наташа, пытаясь одной рукой прикрыть наготу, а другой — двигать фигуры на доске.

  — Почти, — признался мужчина, не отрывая взгляда от доски. — Из параллельной вселенной, где шахматы — это спорт высших измерений.

И тут Наташа поняла: она не может проиграть. Не из-за футболки с джинсами, не из-за формы, а из принципа.

  Она сделала ход, который соседский дедушка называл «коварный зевок»: пожертвовала пешку, чтобы заманить ферзя в ловушку. Мужчина нахмурился, потянулся к фигуре… и вдруг замер.

  — Невероятно, — прошептал он, глядя на доску так, будто видел там судьбу Вселенной.

  Наташа улыбнулась.

  — Шах и мат, — сказала она,поправляя бретельку на бюстгальтере. — А теперь верни одежду.

  Мужчина вздохнул, щёлкнул пальцами — и пространство послушно вернуло кофту, футболку, джинсы и даже значок с именем, который Наташа не замечала, как он исчез.

  — Впечатляет, — признал мужчина, складывая доску. — Ты играешь, как стратег эпохи Возрождения.

  — Я играю, как кассирша из «Пятёрочки», которой надо успеть закрыть смену, — ответила Наташа, застёгивая джинсы. — И у нас тут шахматы только с конфетами на кону. Ясно?

  Мужчина кивнул, спрятал доску в карман пальто и направился к выходу. У дверей он обернулся:

  — Если когда-нибудь захочешь сыграть по-крупному…

  — Нет, — резко сказала Наташа.

  Он улыбнулся и растворился в потоке покупателей.

  А Наташа ещё долго стояла за стойкой, поглядывая на шахматную доску, которую кто-то забыл на полке с чипсами. Потом решительно взяла её и поставила на самую верхнюю полку — туда, куда даже самые отчаянные покупатели не дотягиваются.

  — Пусть полежит, — пробормотала она. — На всякий случай.