Ножная соната как Наташа рояль покорила

В актовом зале Дома культуры шёл отчётный концерт местного ансамбля «Рябинушка», и всё шло по плану: три песни про родину, одна про любовь, потом пауза на чай с пирожками. И тут на сцену вышла Наташа Сидорова из «Пятёрочки» — в купальнике, будто только с пляжа, но с таким видом, будто она тут главная по порядку.

За роялем сидел хмурый пианист Аркадий Семёнович — человек старой закалки, который считал, что к инструменту надо подходить в костюме и с уважением. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то про дресс-код, но Наташа махнула рукой:

— Не отвлекайтесь. У меня идея.

Аркадий Семёнович только вздохнул и убрал руки с клавиш. А Наташа подошла к роялю, присела на табурет, потом встала, посмотрела на инструмент с разных сторон, будто прикидывала, влезет ли он в тележку из «Пятёрочки», и наконец решительно подняла ногу.

— Вы что делаете?! — прошептал Аркадий Семёнович.

— Осваиваю фортепиано, — спокойно ответила Наташа и аккуратно поставила на клавиши кончики пальцев правой ноги.

Первый звук получился странным — что-то среднее между «до» и «ой». Но Наташа не смутилась.

— Тонкий слух, тонкие пальцы, — пробормотала она, будто оправдываясь перед самой собой. — Главное — чувство ритма. А ритм у меня есть: я же каждый день тележки по залу гоняю.

Она сделала осторожный перекат стопой — и из рояля вырвался каскад звуков, похожий на то, как если бы кто-то уронил связку ключей в лестничный пролёт. В первом ряду вздрогнула заведующая библиотекой.

— Это… это «К Элизе»? — робко спросил кто-то из зрителей.

— Это импровизация, — гордо сказала Наташа, переступая на левую ногу и нажимая сразу три клавиши разом.

Рояль отозвался протяжным стоном. Аркадий Семёнович схватился за голову.

— Девушка, инструмент не резиновый! — прошипел он.

— А я не бью, — возразила Наташа. — Я чувствую музыку. Вот тут, в пятке, прямо вибрация идёт.

И правда: стоило ей чуть перенести вес, как рояль будто оживал. То ли от давления, то ли от отчаянной уверенности Наташи, но из хаоса звуков вдруг начал проступать мотив — не классический, конечно, но узнаваемый. Это была мелодия, которую все слышали по сто раз в «Пятёрочке» на кассе, когда пробивали акционные товары.

Зал замер. Потом кто-то хихикнул. Потом ещё один. А потом вдруг захлопали — сначала робко, потом всё громче. Даже Аркадий Семёнович перестал хмуриться и прислушался.

— Знаете, в этом что-то есть, — неожиданно признал он. — Какой-то… первобытный драйв.

Наташа победно улыбнулась, сделала финальный эффектный перекат и спрыгнула со сцены, чуть не сбив пюпитр.

— Вот. Освоила, — сказала она, отряхивая купальник, будто это был рабочий фартук. — Теперь могу на корпоративе играть.

В зале грянули овации. Кто-то крикнул: «На бис!» Наташа покачала головой:

— На бис не буду. У меня смена через двадцать минут. Надо ещё гречку расфасовать.

Она кивнула залу, подмигнула Аркадию Семёновичу и направилась к выходу. У дверей обернулась:

— Если что, я могу ещё на барабанах попробовать. Но лучше не надо.