Агент поневоле

                Агент поневоле
«Была жара. Жара плыла. В июль катилось лето. На даче было это». Только происходило все это со мной и не по сценарию, как в стихотворении у Маяковского. И не на даче,  а в моем институте.


Я отщелкала экзамены после 3 курса,  сдала съемную  квартиру,  упаковала чемодан и собиралась улететь утренним рейсом на ТУ- 154 в горы  Северного Тянь-Шаня по туристической путевке,   дарованной  мне профсоюзом института. Но по неизвестным причинам рейс отложили до позднего вечера.  А тут еще,   кроме внешней жары, появился  свой внутренний жар из-за  простудного заболевания,  невесть откуда взявшегося.  Иду, обремененная  этими  обстоятельствами, в свое родное alma mater, чтобы день перекантоваться в профсоюзном кабинете (через стенку с деканатом), благо ключ у меня был  (мне доверяли – я наводила порядок в картотеке института.


Иду – а навстречу мне, не как в сказке: не серый волк, не баба-яга, не Иванушка -…, а преподаватель по патофизиологии.
- Чего ты, грустная  такая? – спрашивает «препод».
Я, с  убитым   настроением  и полуохрипшим  голосом, отвечаю:
– Лечу в Алма-Ату, а рейс самолета отложили. На ночь глядя - как же я буду добираться до турбазы?
- О, ты не будешь переодеваться?  - вместо слов сочувствия  спросил  меня «препод».
И вместо меня моментально сам  принял  твердое безотказное решение:
- Не переодевайся! Будь в этом синем!
- Я  буду передавать приметы твоей внешности!


Затевалась  какая-то агентурная игра, но до меня еще не доходило, что все это значит: «не переодевайся», «приметы моей  внешности».  Все воспринималось еще хуже, чем на занятиях по патофизиологии.  А дальше – больше.


- Слушай меня внимательно! – призвал  меня сосредоточиться  патофизиолог.
- Я дам тебе важный документ, а в Алма-Ате тебя встретит мой бывший однокурсник.
- Это будет мужчина-кореец с золотыми зубами.


Под  личной температурой в 38 градусов (100 градусов по Фаренгейту)  и температурой летнего дня (расплавленное лето) тоже в сотню градусов по этому Фаренгейту  я даю согласие, путаясь в определениях дисциплин.

- Это  легче, чем ваша  скучная  патология  с  физиологией.

Получив запечатанный конверт, как  «верительную  грамоту», мы расстались.
- Кто он, этот «препод»? Он есть «Центр»?  кореец – «резидент»?  а я – «агент»?!
И вот я лечу в самолете, на высоте 6000 – 7000 км. Мой мозг потихоньку просветляется, в салоне самолета комфортная температура, прохладные напитки. Температура моего организма приходит в норму. Вдруг острая мысль пронзает мой мозг:
 
- Как мужчина-кореец с золотыми зубами будет себя обнаруживать?
 
-  Пароля – нет. Ну,  хоть бы журнал «Огонек» в руке у него был бы.

- Так нет же. Просто золотые зубы и все, – мучила я себя напрасными риторическими  вопросами.


И вот - приземление, спускаюсь по трапу. Густая теплая южная со звездами ночь приятно обволокла меня, ни о чем не хотелось думать, а тут требовалось выполнять агентурное задание. Я взглянула вниз, а там встречающих больше, чем прилетевших. Мой обзорный взгляд определил большое количество корейцев - мужчин. И среди них  ни одного с открытым ртом и золотыми зубами!
Угроза провала операции – «резидента» не определяю.

Вглядываюсь  в каждого мужчину-корейца, приказываю взглядом:

- Открой рот.

Некоторым мужчинам это не нравилось,  их явно не интересовала моя синяя блузка. Не из-за моей персоны они здесь в аэропорту.
Наконец  достигаю ногами земной тверди. Чуть приостанавливаюсь (позади меня еще движутся люди), оглядываю вокруг себя ближнее пространство и – полное равнодушие ко мне со стороны всех мужчин корейской национальности.  Мелко иду вперед и вдруг в полутемноте замечаю какого-то странного мужчину: он же кореец, но пока зубов никаких не вижу, а вижу плотно сжатые челюсти, напряженное выражение  и тень безучастности на лице.


Мой агентурный  поисковый взгляд заставил его вздрогнуть.
- И «бинго»! – вот они золотые зубки!
Далее  еще грубее были нарушены правила  шпионской операции.  Эмоции  от встречи, как будто мы давно-давно знакомы и долго-долго не виделись. Объятия, конечно, но без поцелуев. Конец  операции – «синяя блуза» - «золотые зубы»!



Пока шли к машине, «резидент»   рассказал,  как много девушек спускалось по трапу в синих блузках.

- Теперь я знаю  все оттенки синего цвета, только зачем мне это знание!

- Я чуть не  влип в неприятную историю, когда взял за ручку  молодую даму в синем  одеянии, а за ней оказался ее супруг - возмущение - и я отступил в темноту.

- А ты все не появлялась, -  жаловался мне «резидент».

Но при этом он не забывал нещадно ругать моего преподавателя:

- Как можно давать такие приметы? Золотые зубы! Я что должен встречать молодую девушку с оскалом на лице?  - не переставал возмущаться «резидент».

- При первой  же встрече с твоим любимым патофизиологом я пересчитаю ему зубы! – сыпал угрозы в адрес моего преподавателя.


Все закончилось очень хорошо. «Резидент» (впрочем, он был просто спортивный врач и прекрасный человек) провез меня по ночной Алма-Ате, рассказывая о встречающихся на пути достопримечательностях. Его семья встретила меня как королеву. А утром они отвезли меня на турбазу.


За время учебы в институте при встрече  с моим  патофизиологом  в коридорах alma mater  я видела, что  его крепкие белые природные зубы оставались на месте, он был всегда веселый и похлопывал меня по плечу, что-то говоря одобрительное.  Ему можно все простить;  он же видит все, что отклоняется от природной нормы в силу своей профессиональной специализации, хотя, точно, книги он про разведчиков не читал и недоработки  «Центра»  мне, «агенту»,  и  «резиденту» пришлось испытать сполна.
 А «верительная грамота» была просто справкой абитуриента об оценках, с которыми сын  «резидента»  не прошел по конкурсу в мой институт, но прошел бы в Алма-Атинский.


Много лет спустя я все-таки заинтересовалась тем, почему у нас в стране так много проживает корейцев. Весь аэропорт Алма-Аты был ими наводнен (уж, простите меня за мои впечатления)
Коротко для собственного сведения и для всех. В 19-м веке корейцы бежали из своей страны в Приморский край от голода, потом бежали из-под японской аннексии (1910г). А в 1939 году их депортировали из Приморья в Казахстан и Узбекистан из-за боязни шпионажа в пользу Японии. Позже делегация корейцев обратилась к Сталину с одной единственной просьбой, чтобы их детям разрешили получать образование во всех учебных заведениях СССР.


Корейцы трудятся, учатся, отличаются большим гостеприимством, в чем мне повезло убедиться.  Уже многие поколения корейцев считают эти благодатные южные края и Россию своей единственной родиной и любят ее беззаветно.
А зубы действительно «делали» - золотые коронки. Вдруг мелькнет среди жемчужин белых  золотой зуб – так нарядно! Такие были времена, телефонов (почти) не было, а зубы золотые были!