Дневник выжившего тронда. Управление снизу

12 сентября 2012 года

Москва, Россия

Рита торжественно (или это мне показалось?) вручила мне вискарь и конфеты и, ничтоже сумняшеся, махнула изящной ладошкой в сторону моей маленькой кухни: «На кухню отнеси, плиз».

На такое «доминирование в мелочах» я особого внимания не обращаю. Точнее, не обращаю вовсе никакого внимания. Меня интересуют исключительно принципиальные вещи. И тут уж я никому не позволю их контролировать. Кроме себя любимого, разумеется.

Когда я вернулся в прихожую, она уже сняла рыжий плащ. И я остолбенел. Ибо одета она была… в просто идеальную форму для school-play. Один из моих самых любимых фетишей. Ещё с бесконечно далёких времён «Крутого Мена».

Рита, разумеется, тут же поймала мой ошарашенный взгляд. И немедленно отреагировала: «Ну что ты так удивляешься? Это моя старая школьная форма. Выпускного класса гимназии. Специально для тебя старалась…»

«????» – моему изумлению не было предела. В прямом смысле. Девушка лукаво улыбнулась. Как же ей шла её завораживающая, колдовская улыбка… «Я тут поболтала с твоими бывшими нижними…»

Сказать, что я лишился дара речи, было совсем ничего не сказать. Даже если бы на Землю вдруг высадились инопланетяне, я был бы не так удивлён…

«Ну что ты стоишь как аршин проглотил?» – укоризненно покачала головой Рита. «Пойдём на кухню». Девушка явно стремилась полностью забрать в свои руки все рычаги управления ситуацией.

А учитывая, что она знакома с Темой… у меня появилось нехорошее подозрение, что нарвался я на молодую да раннюю домину. Да ещё и суперталантливую при этом. Ибо это было управление снизу par excellence.

Слухи о таких особах давно ходили по тематическому Рунету… только вот вживую сиих особ никто никогда не видел. Неужели и правда существуют? И неужели меня угораздило нарваться на одну из этих дамочек? Ох как не хотелось бы. Я хоть и верхний, но… для такой верхнего на колени поставить – высший пилотаж.

Рита удобно устроилась на неудобной табуретке (вот как это у женщин получается?) и объяснила: «Всё очень просто, на самом деле…»

«Да неужели?» – подумал я. Но счел за благо промолчать. Она уверенно продолжила: «… ещё когда мы с тобой бродили по Москве… вечером того дня, когда ты меня спас…»

«Да уж» – подумал я. «Денёк был тот ещё. И вечер тоже». Но снова промолчал.

«…твоё лицо показалось мне странно знакомым. Вообще-то у меня почти фотографическая память… но из-за стресса я долго не могла вспомнить, где я тебя видела. То ли вживую – что вряд ли, такое я вспоминаю легко и в любом состоянии. То ли – что намного вероятнее – на фото»

«И?»

«Моя подруга Вика – большая любительница порки – как-то пыталась меня затащить на посиделки в Крутом Мене. Форум их показывала – с фотками с мероприятий. Там я твоё фото и видела»

«Тысяча чертей!» – со злостью подумал я. «Засветился-таки, идиот старый. Говорил же сам себе – осторожней надо быть. Ну что мне стоило эту фотку попросить убрать? Сам виноват, в общем»

«Тогда на меня это впечатления не произвело. Ровным счетом никакого. А когда вспомнила – залезла на сей форум, по комментам к фото определила твой ник… ты ведь на всех ресурсах Макс Брунн?»

«Кстати, можно поинтересоваться, откуда ник-то?» – с любопытством осведомилась Рита. Я вздохнул: «Из «Экспансии» Юлиана Семёнова. Роман так себе, но имя запомнил – оно мне почему-то понравилось»

«…после чего» – победоносно продолжала девушка, «всё остальное было дело техники. Твои статьи, дневники, все твои бывшие нижние…»

Я молчал. Ибо к такому фундаментальному сбору разведданных, честно говоря, не привык. Зачем ей это надо? Больше никаких развлечений не осталось? В Москве? Ни за что не поверю…

«Тебя это удивляет?» – неожиданно спросила Рита. Совсем неожиданно. И как-то… обеспокоенно, что ли. «Что я так тобой интересуюсь?»

Я пожал плечами и честно ответил: «Ну да». Она продолжила: «Со всеми твоими достижениями? С твоими рыцарскими принципами? Кроме того, ты ведь мне жизнь спас. Забыл? И ты считаешь, что после всего этого ты мне не интересен?»

«Жизнь?» – удивился я. «По-моему, я тебя только от изнасилования спас…»

«Извини» – Рита неожиданно поднялась и направилась в прихожую. «Самое главное-то я и забыла…»

Через пару минут вернулась с iPad Mini – идеальным планшетом для дамской сумочки – и наушниками. Вставила наушники в разъём планшета и протянула игрушку мне: «Держи».

Я повиновался. Пока что совершенно ничего не понимая. Девушка холёным пальчиком нажала на иконку клипа. На экране появилась заставка программы «Чрезвычайное происшествие». Затем стандартно-взъерошенный диктор стандартно-торопливым голосом забарабанил:

«Вчера вечером в парке Кузьминки был обнаружен труп мужчины с огнестрельным ранением головы. К немалому удивлению правоохранительных органов, убитым оказался некто Степан Заславский, который подозревался в серии изнасилований и убийств в Санкт-Петербурге, Новгороде, Пскове и Республики Карелия. Анализ ДНК убитого подтвердил его причастность как минимум к трём убийствам…»

Мне стало нехорошо. Сильно нехорошо – ибо это означало, что искать меня теперь будут все ищейки полиции и СК. С гончими впридачу.   

Ведущий продолжал: «Маньяк сначала насиловал свои жертвы, по всей видимости, угрожая ножом, обнаруженным на месте его убийства, а затем душил их. Судя по всему, в последнем случае маньяк нарвался на случайного прохожего, вооружённого 9-мм пистолетом, скорее всего, иностранного производства. Что сэкономило российским налогоплательщикам немалые средства»

«Иными словами, искать убийцу – тебя, то есть – никто не будет. Разве что благодарность объявить…» – констатировала Рита. В этом она ошибалась – и сильно. Ибо в случайности опера убойного отдела не верили – поэтому им было очень, очень интересно узнать, кому и как этот сабж так насолил, что тот отправил решать проблему киллера с иностранным стволом – и пулями, не позволяющими идентифицировать ствол.

От грустных размышлений меня оторвала мелодия моего смартфона. Мой любимый Kingslayer группы Nightwish. Я автоматически ответил – и получил Царь-Бомбу. Ибо колдовской, завораживающий женский голос примерно тридцатилетней женщины неожиданно доброжелательно произнёс:

«Расслабьтесь. Никто Вас искать не будет. Дело заберут из полиции в… эээ… другую российскую спецслужбу. Которой Вы сэкономили немало сил и времени… и прочих ресурсов…». Сделала небольшую паузу – и продолжила: «В своё время мы Вас отблагодарим… Вам это понравится… а пока просто забудьте об этом звонке. Он Вам просто приснился… такое случается». И отключилась.

К немалому своему удивлению, незнакомка меня успокоила. Ибо я знал о существовании в стране структур, которые занимаются… эээ… необычными делами. В высшей степени могущественных структур…

«Так что» – довольно потерла лапами Маргарита Васильевна Ушакова – «сегодня мы – хотя и несколько запоздало – празднуем мой второй день рождения. 11 сентября. День-то какой… Нарочно не придумаешь».

Желание отпраздновать второй день рождения было понятно. А вот её, как это сейчас говорят, тематический прикид никакому рациональному объяснению решительно не поддавался. Совсем. Тем более, что, судя по её реакции на форум Крутого Мена, Тема её вообще не интересовала.

«Что же это такое она задумала?» – обеспокоенно подумал я. «А ведь точно что-то задумала. Неужели опять доброе дело не останется безнаказанным…»

Рита между тем уверенно хозяйничала на моей кухне. Причём все мои попытки ей помочь пресекла немедленно и безжалостно. «Кухня – женская территория» – безапелляционно заявила она. «Так что сиди».

Я проверил журнал входящих вызовов на моём Самсунге… и без малейшего удивления не обнаружил ни намёка на звонок незнакомки. Очень странно было бы, если бы обнаружил…

Вскоре (стараниями Маргариты Васильевны) в дополнение к виски и конфетам, на кухонном столе постепенно материализовались фрукты (бананы, мандарины, яблоки, сливы), белорусский кроличий рулет (вкусняшка!), поджаренный в тостере солодовый хлеб из местной французской булочной и «хит сезона» – подаренная мамой изумительного вкуса овощная смесь. Плюс клюквенный морс и чайник чая с бергамотом. А что – очень даже неплохой ужин…

По старой доброй ирландской традиции мы сначала плотно поужинали – и только потом приступили к распитию драгоценного напитка. В классическом ирландском пабе, как известно, еды не подают вообще. Только и исключительно виски. Предполагается, что посетители ужинают где-то в другом месте, а в паб приходят исключительно чтобы насладиться крепкой янтарной жидкостью.

Пила Рита… конечно не так, как известная актриса Кэтрин Зета-Джонс, которая, говорят, могла перепить любую съемочную группу (на спор с ней давно уже никто не пил – ибо без шансов).

Но меня перепила точно. Я еле-еле прикончил полстакана, а в бутылке уже убыло ощутимо. Заметно так убыло. Причём была Маргарита Васильевна… ни в одном глазу. Обмен веществ, однако…

Рита быстро помыла посуду – и мы плавно переместились в гостиную. Я ожидал, что Рита устроится либо в кресле, либо на диване… но она подошла ко мне, положила руки на мои плечи и тихо-тихо прошептала на ухо:

«Эту ночь я проведу с тобой. И да – мы будем заниматься любовью. Не сексом, а именно любовью. А до этого, и во время этого, и после этого, пока я не уйду, я буду делать всё, что ты захочешь. Всё, что ты меня попросишь сделать. И я позволю тебе сделать со мной всё, что ты захочешь»

Я в ужасе отстранился. Девушка смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Карими-карими. Почти ещё детскими. И очень взрослыми одновременно.

Я несколько ошалело выпалил: «Ты вообще соображаешь, что несёшь? Ты думаешь, что я тебя спас, чтобы…».

Я чуть не задохнулся от негодования. Дура, Господи, ну какая же она дура…

Как очень быстро выяснилось, в этом своём предположении я был очень сильно неправ. «Моё спасение» – всё так же тихо возразила Рита – «тут совсем ни при чём. Не в спасении дело. Я знаю, что от меня за моё спасение ты награды не примешь. Никакой. Как и подобает рыцарю…»

«А в чём?» – совершенно искренне удивился я. «В твоих глазах» – ответила она.

«В чём?» – моему изумлению снова не было предела. «В чём?». Девушка неожиданно снова прижалась ко мне, нежно обняла за шею… От дурманящего запаха её духов я чуть не отключился. Это не духи, это боевое отравляющее вещество какое-то. Нервно-паралитического действия… Точнее, рацио-паралитического…

И снова тихо-тихо зашептала мне на ухо: «Когда ты поднял мне голову… сразу после… ну, ты понял… первое, что я увидела, были твои глаза. И знаешь, что я в них увидела?». Я знал, что она в них увидела. Поэтому промолчал. И не ошибся.

«Я увидела в твоих глазах Смерть. Ты был… уже не рыцарь. А Ангел Мщения. Слуга Аластора» – уверенно ответила она. «Подкованная девочка» – подумал я. «В демонологии петрит. Уважаю».

«И сейчас» – она вдруг отстранилась «я вижу в твоих глазах то же самое. Смерть. И я не позволю тебе взять твой… что у тебя там?»

«Глок 26» – механически ответил я. «Бэби Глок». Она кивнула: «Ну да. Глок. Взять и пойти убивать». Я неуверенно произнёс: «Но в тот раз… я же спас тебя…»

Рита покачала головой: «В тот раз всё было по-другому. Ты шёл гулять, а не убивать. Что случилось – на то была воля Божья. Ты же верующий? Христианин?» – не столько спросила, сколько констатировала девушка.

«Католик латинского обряда» – столь же механически ответил я. Она кивнула:

«Ну вот. А сейчас ты – если я тебя не остановлю – целенаправленно пойдёшь убивать. А я тебе этого не позволю. Ибо, во-первых, это грех большой – ибо права убивать тебе никто сверху не давал; а во-вторых…». Она сделала паузу.

«Во-вторых, ты в этой своей одержимости Аластором таких дров наломаешь, что локти потом до конца жизни кусать будешь. Да только поздно будет»

Крыть было нечем. Девочка была права. Причём по всем статьям права.

Я усмехнулся: «Умна ты не по годам, Маргарита Васильевна, вот что я тебе скажу… И где же тебя этому всему научили? Такой проницательности»

«Дома. Мама» – спокойно ответила она.

«????» –  моему изумлению уже в третий раз не было предела. Рита объяснила:

«Она у меня психотерапевт известный. Одна из очень немногих в России с мировым именем. Лекции в Германии читает. И во Франции. И в Швейцарии. Ну, и в Москве, конечно».

«А отец?» – с некоторой опаской осведомился я. Она с уважением ответила: «Генерал-майор. Армейский. Только он с нами давно не живёт»

Грустно вздохнула и добавила: «Он Афган прошёл. И Чечню. Обе чеченские, то есть. В общем… жить с ним совершенно невозможно».

И… наверное не так, чтобы совсем неожиданно, заявила: «Я не хочу, чтобы ты стал таким, как он. Понимаешь? Не-хо-чу!» – почти крикнула она.

«Я же не воевал» – удивился я. «Я даже в армии не служил – кроме месячных сборов в МИФИ». Которых мне на всю жизнь хватило… в смысле армии.

«Воевал» – неожиданно резко отпарировала Рита. «Почти двадцать лет воевал. Со Смертью и безумием. И победил»

О, Боже… ну как же так, свет ты наш Марина Филипповна… Ну зачем же ты… Я все понимаю, женские посиделки и всё такое… но конфиденциальную информацию-то зачем выдавать. Это же типа врачебная тайна…

Маргарита Васильевна немедленно подтвердила мою догадку:

«Мы тогда с твоей мачехой до самого утра сидели. Она, как ты знаешь, страдает бессонницей, я же – что неудивительно – уснуть не могла совсем. И говорили мы только и исключительно о тебе. Поэтому о твоей болезни я знаю всё. Ну, или почти всё. За исключением несущественного»

И покачала головой: «Ты… ты настолько на моего отца похож, что мне даже страшно становится. Страшно и плохо. За тебя страшно…»

Снова потянулась ко мне и нежно так, почти по-детски поцеловала в губы. Даже не поцеловала, а только прикоснулась губами к моим губам. Губы у неё были влажные и прохладные. И очень мягкие. Девичьи губы.

Она прошептала: «Тебя отогревать надо. Долго-долго. А для этого очень сильно любить. Таким, какой ты есть. Ты же не льдышка. Айсберг. Ты же ничего не чувствуешь, ни на что не реагируешь. Совсем. Только на отдачу и работаешь. Канал приема заблокирован наглухо…»

«Это тебе тоже мачеха нащебетала?» – недовольно спросил я. «Нет» – тихо ответила Рита, не поднимая глаз. «Твои нижние. Причём в один голос»

И продолжила: «Ты очень странный верхний. Обычно они наслаждаются болью, страданиями, покорностью нижней девочки. А ты… ты словно канал в их души открываешь. И давай их своими энергиями накачивать… атомной мощности»

Я покачал головой: «Не своими. Энергии идут сверху. Я проводник просто»

Она вздохнула: «И твои тоже. Так что после сессии ты как выжатый лимон. Они, понятное дело, летают. И вообще на седьмом небе от счастья. А ты… О тебе-то кто позаботится?» – ещё более грустно вздохнула она.

Я задал совершенно естественный вопрос: «Ты в Теме?». Она покачала головой:

«Нет. До встречи с тобой вообще не интересовалась. Не моё это. Совсем»

«Тогда…». Я запнулся. Она уверенно ответила:

«Важно, что в Теме ты. А я.. я всё, что угодно вынесу. Любую боль, любое унижение… лишь бы ты не пошёл убивать. Лишь бы – хоть немного – растопить твою льдышку. Хотя бы верхушку айсберга…»

Похвальное стремление. Впрочем, не она первая. Пока что никому не удавалось…

Я снова покачал головой: «Я не хочу тебя мучить. Мне не нужна твоя боль. И уж, тем более, твой жертвоприношение…». Она неожиданно взросло усмехнулась:

«А что ты хочешь? Убивать? Это что – лучше, чем, извини, трахнуть красивую 20-летнюю девушку? Знаешь, что – вот этот твой Глок 25…»

«Двадцать шесть» – машинально поправил я. Она махнула изящной рукой:

«Неважно. Это и есть самое настоящее извращение. Не фетиши, не порка, не зажимы на сосках. И даже не испанская дева с битым стеклом и деревянной кобылой» – уверенно добавила она.

«Ты считаешь меня извращенцем?» – осведомился я.

«А ты сам как думаешь?» – был ответ. Я промолчал. И так всё было ясно.

«Тебе бы свитченуть» – с неожиданной злостью в голосе заявила Рита. «Найти себе верхнюю, которая силой бы заставила тебя любовь принимать…»

«Ты же знаешь, что это невозможно» – как можно мягче ответил я.

«Знаю» – девушка всё более и более распалялась. «Ты же у нас известный control freak. Помешанный над контролем над собственной жизнью. Ни йоты контроля не уступишь. А если кто покусится на твою свободу драгоценную – сразу за Глок свой хватаешься… и хорошо, если виртуальный. Так?»

«Ты же знаешь, что моя болезнь…»

«Да хватит-то на болезнь-то пенять…» – неожиданно грубо оборвала меня «Ты сколько лет уже назад от неё избавился? Пять?»

«Шесть». Она вздохнула: «Тем более. Поэтому забудь. Просто забудь. Нет у тебя болезни. Нету. И никогда не было. И не будет. И брось ты эту паранойю. Сам же говоришь, что страх – один из семи смертных грехов…»

«Восьми… – девяти даже» – поправил её я. «Ещё добавляют уныние…»

И осведомился: «Какую именно паранойю?». Ибо у меня их не одна…

Она спокойно ответила: «Про Голгофу. Никто тебя на Голгофу не отправляет. И отправлять не собирается. Ни люди, ни, тем более, Всевышний. Веры тебе не хватает, вот что я тебе скажу. Просто веры. Доверия, точнее. Доверия Богу»

Я молчал. Ибо была Рита абсолютно права. Поэтому крыть было столь же абсолютно нечем. «Да, и лицемер ты, однако, каких поискать» – с усмешкой добавила она.

«Это ты с чего взяла?». Я даже опешил. Она улыбнулась:

«Ну как же. Во всех своих статусах пишешь Deus Caritas Est. Бог есть милосердная Любовь. А сам не веришь ни в Его милосердие, ни в Его любовь. Ни в то, что он твой любящий Отец Небесный. А веришь… да-да, именно веришь, что он тиран безжалостный. И бесчеловечный…»

«Верю» – честно признался я. Она уверенно продолжила: «Ты же сам учишь на своих семинарах… свою бизнес-паству, что восприятие реальности есть единственная реальность. Так?»

«Так» – подтвердил я. Она вдохновенно продолжала: «И что чтобы изменить реальность, сначала нужно изменить её восприятие. Так?»

Я согласно кивнул. «Так». Она победоносно… да приказала, на самом деле:

«Ну так и измени своё восприятие. Просто поверь. Что Бог желает тебе исключительно добра, любви и счастья и вовсе не собирается надевать на тебя мученический венец. Да хоть исповеднический…»

Сделала многозначительную паузу – и продолжила:

«Что вокруг тебя есть люди, которые тебя любят. Да-да, именно любят. Причём любят безусловно – просто так. Здесь и сейчас. А не твои перспективы – какими бы они ни были; твою будущую славу. Твои миллионы будущие, наконец. Которые у тебя обязательно будут»

Она неожиданно остановилась и задумалась. Видимо, ей в голову пришла какая-то очень важная мысль. По крайней мере, в её представлении важная. И совершенно неожиданно объявила: «Я сейчас вернусь»

Телепортировалась на кухню, после чего немедленно телепортировалась обратно. С iPad Mini в изящных девичьих лапках. «Так, где это у нас тут… А вот, нашла»

В её теперь уже зелёных колдовских глазах заиграли лукавые чертики. «Это ведь твой рассказ?» – она указала на одну из страниц на сайте проза.ру.

Я кивнул: «Мой, конечно». Мой же псевдоним…  Она потёрла свой соблазнительнейший носик: «Так, посмотрим, что тут у нас автор пишет. А пишет он вот что…». Рита победоносно продекламировала:

«Этот двигатель, этот драйв, эти энергии, без которых моя жизнь бесполезна, бессмысленна и обречена на пустоту и мучения – какими бы сногсшибательными ни были бы мои достижения – Любовь. Но Любовь не абстрактная, Любовь не к себе, не к деньгам, не к успеху, не к стране и даже не ко Всевышнему, а любовь к конкретной, земной Женщине…»

Сделала театральную паузу – в стиле Рейнгарда Гейдриха – и продолжила:

«Без этой Любви все мои достижения, все мои успехи, все мои награды бесполезны, бессмысленны и даже саморазрушительны. И я могу быть счастлив, только осознавая, что все, чего я достиг, осуществлено во имя этой Любви…»

И (в том же стиле шефа гестапо и РСХА) осведомилась: «Ну, и где тут у нас эта Любовь? Ась? Где любимая и любящая женщина? Нету? А что есть? А есть извращение. Твой Глок 26 есть».

Перевела дух, затем столь же победоносно продолжила: «Поэтому поверь и позволь себя любить. Прекрати контролировать всё, всех и вся. Это всё равно невозможно. А то ты уже самого Бога вознамерился контролировать…»

По-девичьи звонко рассмеялась и продолжила – уже в стиле монахини-кармелитки (я сразу святую Терезу из Лизьё – мою небесную покровительницу):

 «Это же просто смешно. Да, и очень важно – прекрати ты всё постоянно анализировать. Отключи ты этот свой визжащий мозг хотя бы ненадолго. Поживи хоть немного чувствами. Эмоциями. А не твоим оголтелым рацио…»

Усмехнулась и продолжила (в том же стиле): «И отдай ты, ради Бога, Ему свой пульт управления. Ты же стократно убедился, что Он лучше тебя знает, что тебе нужно. Если бы Он тебя постоянно не останавливал, сколько бы ты дров наломал? Ты без Его палок в колёса вообще добился чего-нибудь?»

Я задумался… через некоторое время пожал плечами: «Не знаю»

Рита махнула рукой и уверенно заявила: «Да не добился бы ты ничего. Вообще ничего. Совсем ничего». Я вздохнул: «Вполне возможно». И осведомился: «И что же ты предлагаешь?»

«Возьми меня» – прошептала она. «То есть?» – удивился я. Она объяснила:

«Я хочу, чтобы ты считал меня своей вещью. Собственностью. Игрушкой. Сексуальной, тематической… да какой угодно»

«Ты в своём уме?» – изумился я. Она ответила вопросом на вопрос: «А убивать лучше?». Я усмехнулся: «Как будто нет другого варианта…»

Она ещё более уверенно заявила: «Сам знаешь, что нет. Ваниль уже всё – проехали. Ты просто ничего не почувствуешь. Тебе даже уже не просто Тема нужна, а экстрим-Тема…». Это было похоже на правду… но я всё же задал ей естественный экзистенциальный вопрос:

«И как я твоей маме в глаза смотреть буду?». Рита не ответила, на мгновение исчезла, затем вернулась с сотовым телефоном. И предложила:

«Позвони и сам спроси. Она в курсе. Хочешь – приедет и присоединится…»

У меня просто глаза на лоб полезли: «В качестве кого?». Рита пожала плечами:

«Кого хочешь. Хоть в постели, хоть под плетью». Я ошалело пролепетал:

«Ты серьёзно?». Она совершенно серьёзным тоном ответила: «Вполне»

«Вы что там, обе, с дуба рухнули?» – вырвалось у меня. «Больные на всю голову?»

«Отнюдь» – спокойно парировала Рита. И ей двадцать лет? Она уверенно продолжила: «Никакой психической болезни. Сплошной здравый смысл»

«Не понял» – изумился я. Маргарита Васильевна объяснила: «На одной чаше весов секс… втроём с участием дочки и мамы. На другой – жизни невинных людей. Что тут непонятного?» – пояснила девушка.

Я просто потерял дар речи. Она неожиданно усмехнулась: «А вообще-то от католика мне странно слышать такие… диатрибы»

«Это ещё почему?» – совершенно искренне удивился я. Она вздохнула: «У вас же – в отличие, например, от православных – есть принцип пропорциональности…»

«Грех, который совершён ради избежания ещё большего греха, исповедовать не нужно?» – усмехнулся уже я. Рита кивнула: «Именно так»

Тут она, как говорится, меня поймала. И ведь возразить нечего. Правда, оставалась одна возможность… она тут не одна пси-манипулятор…

«Ну так что?» – немного недовольным голосом спросила Рита. «Звонить маме?»

Я вздохнул – и кивнул: «Звони». Девушка выбрала номер из меню. Нажала кнопку вызова. Когда мама ответила, Рита радостно проворковала:

«Мама, привет! Похоже, мы тут без тебя не обойдёмся. Андрей Алексеевич желает тебя лицезреть. В каком виде? Ну, это уж как договоритесь…»

Меня просто передёрнуло. Ну и юмор у неё… Она кивнула: «Ага… Поняла». И нажала кнопку «Отбой»

«Мама будет минут через сорок» – сообщила Рита. «А ты пока можешь в Сети её поискать. Чтобы не думалось, что я тебе фейк подсунула». Я пожал плечами:

«Я тебе верю». Она рассмеялась: «И правильно делаешь»

Кристина Альбертовна Ушакова (после развода она сохранила фамилию мужа – обычное дело для мамы) появилась на пороге моей квартиры ровно через тридцать восемь минут.