Аквариум для босса

Стеклянные стены кабинета Бориса Игнатьевича казались Оксане аквариумом, где хищная рыба любит демонстрировать свои зубы. Сегодня поводом для «разговора» послужила мелочь – не тот размер отступов в её ежемесячном отчете.

Борис Игнатьевич наслаждался процессом. Он обожал, когда подчиненные краснели, начинали оправдываться или тихо плакали, что было для него настоящим праздником. Это давало ему сладкое чувство абсолютной власти и подтверждало его главную жизненную теорию: мир делится на тех, кто командует, и тех, кого можно гнуть. Он говорил громко, нарочито распахнув дверь, чтобы в офисе слышали его грозный бас.

Подобные сцены в кабинете начальника случались нередко, и результатом их стали нервные срывы, заставившие Оксану обратиться к психологу.

Сейчас она стояла перед массивным дубовым столом, прижимая к груди папку с документами. Внутри всё привычно сжалось от стресса, но девушка взяла себя в руки.

Ей вовремя вспомнился совет психолога: «Не корми его эмоциями. Лиши его главной подпитки». Страх перед боссом ещё остался, но теперь он соседствовал с азартом эксперимента.

Она сделала глубокий, незаметный вдох, расслабила плечи и посмотрела на начальника спокойным, почти изучающим взглядом, в котором не было ни страха, ни злости.

– Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?! – рычал Борис Игнатьевич, багровея от того, что его гнев не встречал привычного отпора. – Я здесь принимаю решения! Я строю эту компанию! Я могу одним щелчком пальцев решить вашу судьбу!

Оксана молчала. Она просто смотрела на него, как смотрят на капризного ребенка в магазине. Тишину нарушал лишь тихий, монотонный гул работающего кондиционера.

Это молчание взбесило начальника ещё больше. Он откинулся на спинку нового кожаного кресла, скрестил руки на груди и решил нанести свой коронный, убийственный удар. Подавшись вперёд, глядя Оксане прямо в глаза, жёстко, с расстановкой произнес:

– Скажите мне, вы верите, что я могу вас уволить?

В воздухе повисла тишина. Машина запугивания, отлаженная годами, ждала привычного скрипа: слёз, мольбы про ипотеку, унижений или вспышек гнева.

Оксана даже не моргнула. Она слегка наклонила голову, как будто он задал ей вопрос о прогнозе погоды, и ровным, лишённым всяких эмоций голосом ответила:

– Я верю, что вы этого хотите.

Борис Игнатьевич слегка приоткрыл рот, но слова застряли в горле. Привычный сценарий дал сбой. Начальник ожидал, что Оксана начнёт отрицать, умолять или хамить в ответ. Но она просто констатировала факт, вернув ему его же агрессию, как зеркало.

– Что? – выдавил он, растеряв спесь. Голос предательски дрогнул.

– Вы хотите меня уволить, – спокойно повторила Оксана, разбирая его слова на звуки. – Это ваше право и ваше желание. Но пока вы этого не сделали, я нахожусь на рабочем месте и выполняю свои обязанности. Отступы в отчете я поправлю. Кричать на меня вы больше не будете, а я пока пойду работать.

Она развернулась и вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

В офисе царила гробовая тишина. Коллеги встретили Оксану сочувствующими взглядами. Всем был понятен риск сотрудника, ставшим неугодным боссу.

Лишь один программист, балагур и весельчак Костик, поднял руку с зажатым кулаком и ободряюще произнес:

– Но пасаран!

Борис Игнатьевич, сидящий за своим стеклом, вдруг ощутил, как тугой ворот дорогой рубашки сдавил горло. Он смотрел в спину уходящей сотрудницы и впервые за много лет до него дошла простая истина: его безнаказанность существовала только до тех пор, пока другие позволяли ему быть безнаказанным.

А теперь стекло его аквариума дало трещину.