Тетрадка...

В свой родной город я вернулся всего на три дня, проездом. Вокзал встретил знакомым запахом креозота и мокрой листвы. Некоторые запахи обладали удивительным свойством переживать людей, дома и даже целые исторические эпохи.
 
На второй день появился он. На кладбище, где я навещал своих. Пятнадцать лет, судя по внешности, знакомые до боли черты лица и старая куртка. Как на старой чёрно-белой фотографии вдруг ожившей и ставшей цветной.

Я взял такси. Через полчаса он уже ждал, сидя на скамейке у родительского дома. Все попытки начать беседу спотыкались о его односложные ответы:

— Ты прожил не ту жизнь.
— Я ждал.
— Отдай.

На вопрос «Что именно?» — ничего вразумительного.

На третий день в кафе у площади, где когда-то мы отмечали выпускной, я встретился с Ириной. Мы сидели за одной партой в школе. Она листала общую тетрадь в клеточку с выцветшими страницами.

— Хочешь напомнить, какой отличницей ты была и каким балбесом я?

Странное в её взгляде уловилось не сразу. Стоило ей замереть над исписанными страницами — свет в зрачках словно гас. Сначала она не смогла вспомнить моё имя. Ну, бывает — никто не обязан помнить ФИО своего одноклассника. Потом — есть ли у неё дети и где она живёт. Пришлось вызваться довести её домой, поверив в раннюю деменцию.

Связь этого странного поведения с моим подростком-двойником открылась не сразу. Но когда открылась — стала ясной до боли.

Забрав тетрадь у Ирины, я на последней чистой странице коряво начал писать. Делать это пришлось печатными буквами, так как писать прописью давно разучился — спасибо цифровой эпохе.

Ирина не пыталась удержать свой артефакт, лишь рассматривала собственные ладони, будто видела их впервые. Закончив, я выбежал на улицу.

Он принял тетрадь обеими руками, будто брал нечто живое. Читал долго — дольше, чем я писал.

Когда он поднял глаза, голодная настойчивость исчезла. Осталась лишь усталость. Взрослая, тяжёлая усталость на совсем юном лице.

Короткий кивок — и его не стало. Будто его вовсе не было: ни его, ни тетради, ни написанного в ней мной.

В кафе Ирина всё ещё сидела на прежнем месте. Взгляд снова принадлежал ей — испуганный, но ясный.

— Что случилось? — спросила она.

Я рассказал ей что-то про магнитные бури. Больше мы никогда не касались этой темы. В её памяти остались пустоты — то, что она забыла, уже не вернулось. Впрочем, объяснить, где она живёт и как зовут её дочь, на правах её мужа было несложно.