Записки оптимистки. Рассказ. История 5. Эхо войны

      Записки оптимистки. Рассказ. История 5. Эхо войны.

    «Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы, плавать под водой, как рыбы, нам не хватает только одного – научиться жить на Земле, как люди».
             Джордж Бернард Шоу (1856-1950) - английский драматург и публицист.

     Предисловие.Обзор синоптиков.
 
     «Июль 2026 года стал самым теплым в России с начала регулярных метеонаблюдений (1891 г.). Средняя температура месяца превысила предыдущий рекорд 2010 года и повторенный в 2024 году.
    При этом самая сильная жара пришлась на восток Поволжья, Урал и Сибирь. Среднемесячная  температура воздуха превысила климатическую норму на 2-3 градуса, а местами даже больше.
    В Тюменской области отклонение достигло 4 градуса».
   
    А вот уже и август торопится нам на прощание помахать своей «огненной ладошкой».
    Вспомнилось ненароком интересное сравнение: «ИЮНЬ – молодой, ИЮЛЬ – неуловимый, АВГУСТ – уставший». Но, самое главное, каждый месяц – НЕПОВТОРИМЫЙ!
         ******
     Обещанный синоптиками дождь на последний день июля после месячной, официально зафиксированной засухи с аномальными температурами до сорока и выше градусов по Цельсию с явной неохотой «добрел» до наших заволжских степей только к вечеру.
     Духота усилилась.  На востоке за рекой повисла бурая завеса – неожиданный смерч поднял в воздух тонны пыли и песка. И, глядя на скопление угрюмых низких туч, становилось не по себе: ничего хорошего эта наплывающая природная карусель после адской жары не обещала – либо шквал, либо град с голубиное яйцо.

     А на западе над Волгой на краткий миг получилась фантастическая картина: огненное солнце как будто придавили сверху огромной сковородой из черных туч, и сполохи вечернего заката выплеснулись аж на северной стороне небосклона.

    И вдруг рванул без всякого сопровождения молний и грома буквально тропический неудержимый ливень, сразу стерший все краски. Остались только сизая мгла и шум извергающейся с небес воды. Через десять минут дождь мгновенно прекратился, на асфальте пенились  ручьи, и только издалека доносились запоздавшие раскаты грома.

   Утром, выйдя в посвежевший и буквально оживший сад собирать переспевшую смородину, Вера Андреевна неожиданно вспомнила случай из далекого детства, когда вместе с отцом попали в  занятную историю.
               *****
    - Дочь, подъем! Автобус нас ждать не будет! Или поваляешься в воскресенье в кровати подольше? Каникулы ведь! И солнце уже с утра жарит немилосердно! – отец стоял в дверях детской комнаты со своим старым рыбацким рюкзаком.
 
   - Папа! Ты что! Через пять минут я буду готова! – Вера натянула спортивные брюки, футболку с короткими рукавами,  выскочила босиком на кухню, где отец пил за столом густо заваренный  чай с кусочком рафинада. – Есть не хочу! Вы не видели мою белую косынку? Кеды зашнурую и все! А соседи точно едут?

    Сосед, дядя Юра, бывший военный летчик, сидел на лавочке в тени высоченного тополя возле своего дома на другой стороне улицы, но детей рядом пока не было.

    Это он предложил вчера, в субботу, после бани, сделать вылазку с ребятишки за смородиной в лесополосы. Май был дождливым, и в условиях засушливой  степной зоны в тот год в Заволжье уродилось очень много смородины.

    Вблизи райцентра  все посадки ягоды  вдоль дорог были давно  оборваны.  У кого были мотоциклы и велосипеды, уезжали подальше, на поля.

      Дядя Юра, сторожил села, предложил уехать на  утреннем рейсовом автобусе за двадцать пять километров от райцентра, где было поменьше народу в  маленьких деревнях по соседству.

   Старенький ПАЗик обычно утром доставлял пассажиров на волжскую пристань, куда приставали рейсовые теплоходы, и возвращался обратно  в райцентр после обеда.

     Отец вручил Вере трехлитровый бидончик, куда поставили бутылку со сладким чаем,, а сам загрузил в неизменный рюкзак торбу с буханкой хлеба, десятком вареных яиц, приличным шматком соленого сала, кульком пышных плюшек, старое детское одеяльце, клеенку. В эмалированное ведро мама поставила трехлитровую стеклянную банку с колодезной водой.
 
     На автобус успели вовремя. Дядя Юра подгонял  всех,  особенно своих детей шуточками, изображая по дороге до автостанции, как  его сын, двенадцатилетний Володя, спросонок полчаса дул на горячую кашу и опрокинул ее в результате на  шорты.
    А дочка Маринка, десятилетняя одноклассница и подружка Веры, прикалывала брата, что тот обязательно заснет под кустом смородины, так как вернулся из кинотеатра только в двенадцать часов ночи.

    Пассажиров было немного, и водитель автобуса, высадив новоявленных «туристов» на безлюдном повороте грунтовой дороги, которую гордо называли грейдером из-за небольшой насыпи на всем протяжении, пообещал посигналить и забрать группу из пяти человек, позарившихся на дармовую ягоду.
 
   - Андреич, давай я со своими сорванцами пойду по левой стороне от дороги на запад! – дядя Юра посмотрел на часы. – У нас в распоряжении где-то четыре часа. Через два часа перейдем на правую сторону и вернемся к этому повороту. А ты с Верочкой  вот от этого дерева  двигайся от нас в противоположную сторону на восток и тоже через пару часов сворачивайте на правую сторону и топайте нам навстречу.  Дерево приметно, главное, чтобы автобус мимо нас не проехал!

      Маринка помахала Вере ладошкой, и вместе с братом и отцом  они скрылись в зарослях разросшихся кленов, кустов смородины и колючего шиповника.

    - Дочь, не хочу я здесь свой рюкзак оставлять – вон, как парит! Набежит тучка, и будем  мокнуть под дождиком!  Понесем вещи с собой – за нами ведь никто не гонится! Наберем твой бидончик и половинку моего ведра ягод – мама варенья наварит!

    Такого изобилия ягод на одном кусте  Вера никогда в жизни не видела. Встречались, конечно,  отборные экземплярчики, но, в основном, из-за засухи ягода была мелкая. Вера перебежала к другому кусту, который рос в канаве, и ахнула – ягоды были крупные, как на подбор.

    - Папа, иди сюда, здесь такая прелесть! – она стала сноровисто рвать  и пробовать одновременно темно- фиолетовое степное угощение, но очень часто в бидончике оказывались и узорные листочки.

    - Верочка! Запомни! «Глаза завидущие, а руки загребущие!»  Здесь великое множество кустов ягодных. И все время будет казаться, что рядом куст лучше предыдущего. Старайся каждый куст оборвать основательно и только потом переходи к следующему. Посмотри, сколько у тебя в твоей железной «корзинке» листьев и веточек!  - отец достал из рюкзак кусок клеенки. – Давай мы с тобой сейчас переберем твой урожай, и дальше ты будешь рвать только чистые ягодки. Договорились! Выбирай тенистое место, присаживайся на корточки спиной к солнышку и не торопись. Не уходи дальше без меня! Будь все время рядом! Здесь могут быть и дикие животные, например, лисы, и бродячие собаки, и даже змеи. Все понятно?

    Вера кивнула. Она с азартом кидала ягодки и обрадовалось, когда, наконец-то, белое дно бидончика скрылось под толстым слоем аппетитных ягод. Папа все время был рядом.

    Через час  он расстелил в тени под высоким кленом детское одеяло и позвал Веру на завтрак. Из алюминиевой кружки полил Вере на ладошки немного воды, сказал:
   
  - Воду, дочь, будем экономить! Тут близко речки и колодца нет! Устала?

  - Нет, папуля, но очень голодная!

    Вера съела крутое яйцо и кусочек соленого сала с хлебом, румяную плюшку, выпила теплый сладкий чай из своей бутылки и  вздохнула:

   - Неужели я не успею нарвать полный бидончик  смородины до автобуса?

   - Немножко отдохнем, а потом я тебе помогу! На другую сторону дороги мы переходить не будем и дальше не пойдем – здесь еще очень много нетронутых нами кустов! Посмотри, какая здесь живописная зеленая чаща!И какой аромат неизвестных цветов, спелых ягод и пыли! Прислушайся! 

    Зной усиливался, даже на открытых лужайках не ощущалось ни малейшего ветерка. Но пчелы,осы, бабочки,кузнечики, какие-то неизвестные букашки и птицы прятались в тени кустов, создавая сложное звучание еле слышной незнакомой мелодии.
 
    Когда Вера высыпала, наконец, последнюю горстку, у нее получилась горка ягод в бидончике, она с огромным удовольствием растянулась на детском одеяльце в тени огромного клена и закрыла глаза.

     Папа, присев у куста на корточки, рассмеялся:

   - А мне совсем немножко осталось, чтобы ведро стало полным, с горкой, как у тебя! Пока до дома доберемся, ягодки утрамбуются, и ведерко вновь станет неполным…

    Договорить он не успел. Из-за большого куста колючего шиповника с мелкими желтыми плодами вдруг появился незнакомый мужчина. Он огляделся по сторонам и шагнул к отцу:

    - На рынок ягоду потащите? Ее тут прорва!

    Отец встал:

    - Зима длинная, сами варенье съедим! У нас местность такая, что воды в огороде и для огурцов - помидоров не хватает. Кусты малины все посохли. Картошка мелкая уродилась. Верочка, иди ко мне!

     Вера быстренько вскочила с одеяла и спряталась за отцом.

    -Добрый человек! Нет ли у тебя лишка воды? Мотор по дороге закипел в машине, а вокруг, как в пустыне, ни одного села. Уже больше часа ждем какую-нибудь попутку, но без толку – ни души кругом! - Вера заметила, что мужчина в старой кепке был намного старше папы, какой-то квадратный, лицо у него - как будто в каких-то мелких пятнышках, глаза прищурены. И он все время крутил головой.

    Папа показал рукой на трехлитровую банку, в которой оставалось еще больше половины  воды, и алюминиевую кружку рядом, на клеенке:

   - Вот наш запас! Пейте на здоровье! Для машины, к сожалению, у нас нет воды!

     Мужчина налил и с жадностью выпил поллитра воды, потом присел в тени, прислонившись спиной к стволу клена:

    - Вижу – армейская. Был на войне?

    Отец снял с куста белую косынку, протянул Вере:

    - Повяжи, а то напечет голову! Воевал с первого дня и до последнего! Повезло дожить до дня Победы!
 
    - А ты на каком фронте был?

   - На Западном с июня 1941 года  - по май 1942 года, а потом, как переименовали, - на Калининском и Брянском фронтах до августа 1943 года.

    Незнакомец вскочил на ноги:

    - А в каких частях?

    - Артиллерист, топоразведчик.

    Мужчина еще раз посмотрел по сторонам:

    -  А финскую войну не захватил случаем?

     Отец спросил сурово:

    - Чего ты мне здесь допрос устраиваешь? Из милиции, что ли? Добровольцем пошел с середины  января, почти до мая 1940 года, в должности – «снайпер». Еще вопросы будут?
 
     На темном от загара лице мужчины появилось подобие улыбки. Он  круто повернулся и вдруг громко позвал:

    - Генка! Выходи! Тут нормальные люди!

     Через несколько минут  из чащи вылез молодой парень: длинный, худой, голова обритая, в старой, явно ему великоватой рубашке, и галошах на босу ногу.

     Мужчина показал на банку с водой и спросил отца:

    - Можно ему воды себе налить? Это племяш мой! Сопляк еще! Вот так жизнь подсовывает подарки! Мы ведь с тобой, добрый человек, в одних местах воевали, может быть, где-то и пересекались! Хотя вряд ли!  Я ведь в 1942 году был в штрафной роте.

    Отец посмотрел на часы. До возвращения автобуса  оставалось сорок минут.

    Пожилой незнакомец вдруг спросил:

    - Вижу, ты здесь с девочкой не один? Друзей ждешь? Семья, ясное дело, есть: жена, дети.  Кто по должности? Из каких числишься?

   - Сирота с семи лет. Детдомовец бывший. Учитель начальных классов. Скоро автобус приедет за нами, друзья должны подойти сюда. Вы можете с нами доехать до райцентра. И как же тебя угораздило в штрафбат угодить? Не обижайся!Сейчас время обеда: предлагаю вам    перекусить. Не побрезгуйте! Не везти же провиант домой обратно. И воду можете забрать!

     Вера увидела с какой жадностью молодой  Геннадий быстренько очистил яйцо,  отрезал себе кусок сала и  большой ломоть хлеба, но первым делом стал жевать именно  сало.

    А пожилой помолчал недолго, а потом скомандовал:

    - Генка, бегом за моим рюкзаком! Одна нога тут, другая – там! Не будем людей задерживать!
 
      И, когда молодой скрылся в зарослях, проговорил негромко:

      - Нет у нас никакой машины! Пешком идем до ближайшей станции! Ищут нас! А в начале войны выходили мы из окружения   по болотам белорусским, ранили меня в ногу, и остались мы с другом в глухой  лесной деревушке у одной бабки старой. Винтовки припрятали, потом к партизанам прибились, воевали. Весной 1942 года фашисты озверели, партизанский отряд  разгромили,  мы добрались до линии фронта, при переходе друга убили , а мне повезло – ранили, но живой остался. Долго тогда не разговаривали, после госпиталя полевого   через месяц – в штрафбат. Не поверили! После  нового ранения перевели в пехоту.  Воевал честно, не прятался, но после победы  захотелось красивой жизни! Прощай! Не поминай лихом!  Спасибо за харчи. Можно мы воду заберем! Занес черт из лесов в пустыню! Здесь есть хоть одна речка на сто верст?

      Отец помолчал, а потом предупредил:

     - Лесополосы скоро закончатся, вам негде будет прятаться! За райцентром в пяти километрах – лесная зона, в основном, вдоль реки. Несколько сел на пути встретите. Идти дольше, но рыбу можно ловить и воды вдоволь.  И на границе двух областей недалеко от леса – небольшая железнодорожная станция.  Надеюсь, что крови невинных людей у вас на руках нет.

    Появился Геннадий с вещами, дожевывая ломоть хлеба.
   
    Отец выложил на клеенку все  продукты, сказал:
   
   - И одеялко возьмите с клеенкой - от дождя пригодится. Пусть вам повезет! А рюкзак - память  о войне. Еще пригодится мне.

    - Спасибо, добрый человек!  - и мужчины исчезли в кустах в направлении на восток.

   - Папа! - спросила Вера. - Этот старый дядя заблудился в лесу?

    - Нет, дочка, здесь более сложный случай! - сказал отец задумчиво. - Этот дядя заблудился в жизни. Выходим скорее на грейдер, а то дядя Юра с ребятами нас уже заждались. Мы - молодцы! Смородины на варенье набрали! Только давай договоримся сразу: о встрече с этими прохожими никому не будем рассказывать.  Ни дяде Юре, ни Маринке с Володей, ни нашей маме!

   - А почему?

   - Мама всегда очень переживает! И может нас в следующий раз не пустить! Вдруг нам встретятся не люди, а волки! А ружья у нас в семье нет!

   - Хорошо! – сразу согласилась Вера.

   При въезде в райцентр на перекрестке стоял милицейский ГАЗИК. Молодой сотрудник проверял документы, а папа вышел из автобуса и спросил у знакомого лейтенанта:

  - Почему тревога!
 
  - Из колонии на правобережье сбежали два заключенных.  Угнали лодку и переправились через Волгу.
 
  - Рецидивисты?

  - Да, нет, воры обычные. Представляете, который постарше всего полгода до конца срока  не дотерпел. Вот, чудак! А молодой с ним за компанию увязался – родственником оказался!  Не думают люди совсем башкой!

        Больше таких рискованных  дальних поездок в жизни Веры не было. Смородину покупали на рынке. Когда появились  собственные дети, Вера Андреевна поняла, какую тревогу пережил в той лесополосе тогда ее отец, понимая опасность, в которой оказались бы его юная дочь и дети друга Юрия, если бы это была шайка сбежавших из тюрьмы негодяев.

      А эхо прошедшей войны вновь напомнило о себе таким неожиданным образом.

        В большом разросшемся фруктовом саду Веры Андреевны нашлось место для пяти огромных кустов обычной черной смородины, которые с ранней весны дарят нежнейшее лесное благоухание мелких желтых цветов и кладезь ценнейших витаминов в прекрасных ягодах.