7. Аяна. Предостережение

Перед палаткой меня встретила Ольга Николаевна. Она меня ждала.
- Никита, нам нужно поговорить. Давай пройдемся.
Мы неспешно пошли в сторону от палаток.
- Хочу рассказать тебе одну историю, - произнесла она.
- Когда я была на четвертом курсе, нас ботаников отправили на практику на север. В том районе располагался мужской монастырь. Место было очень живописное: озеро, высокие монастырские стены, за ними – купола храмов. Во всем было столько романтики. Молодые монахи с утра принимались за работу. Кто-то рыбачил, остальные занимались по хозяйству. Монастырь, в основном жил рыбной ловлей. Озеро было огромное, рыбы - много. Здесь монастырь промышлял рыболовством с незапамятных времен.

В те времена мы воспринимали их как людей из другого мира. Нам казалось: образование, работа, наука – вот идеалы настоящего человека и гражданина. Понятно, что это никак не вписывалось в монашеский устав. Мы даже заходить на его территорию опасались. Однажды, когда я сидела на берегу озера, рассматривая какой-то необычный цветок, рядом причалила лодка. Из нее вылезли монахи и начали перекладывать рыбу в корзины. Потом подняв корзины на плечи, отправились в монастырь. Но один остался. Он что-то делал с лодкой. По-моему, готовил ее к завтрашнему дню.

Мне стало любопытно, и я подошла. Заговорить не решалась, просто смотрела. И тут он повернулся лицом в мою сторону. Увидев его глаза, которые излучали все: удивление, радость, доброту, смирение, любовь, меня буквально пронзило необыкновенное ощущение. Оно зародилось в центре тела, и захватывало всю меня до кончиков пальцев.

Монах присел на борт лодки: «Уйдите, не подходите ко мне. Я грешен, а вы – ангел  небесный». Ноги меня не держали, я не могла справиться со своими чувствами. Не произнося ничего, села на другой борт лодки. Не могла словами выразить охватившие меня чувства. Ты меня поймешь. Ведь то же самое, как я заметила, произошло между тобой и Аяной. Не буду долго рассказывать. Обоюдное чувство захватило нас без остатка.

Иван, так звали монаха, готов был оставить монастырь и уехать со мной в Москву. Но я взяла академический отпуск, и мы поселились в деревушке вдали от монастыря. Устроилась учителем ботаники в школу, он тоже освоил какую-то профессию. Первые несколько месяцев мы жили нашей любовью. Я забеременела, и мы радовались, что у нас будет ребенок.

Беда пришла неожиданно. Иван не мог приспособиться для жизни в миру. Оказался совершенно не способен для этого. Что было вполне естественно. Все его стереотипы были из другой жизни. Как я ни старалась приобщить его к мирскому, его душа не принимала мир. Самые обычные вещи вызывали его недоумение или еще хуже – страдания. Как рыба не может жить на воздухе, так и он не мог приспособиться к мирскому укладу. И все закончилось очень печально. Инициатором нашего расставания была я. Взяла ответственность за наши судьбы.

Он вернулся в монастырь, а я на биофак МГУ. Сейчас понимаю, что наш союз требовал огромного терпения и обоюдной жертвы. Какой – даже сейчас не представляю. Мы были уверены в своих силах, надеясь на казавшуюся нам неземную любовь. Но конституция каждого оказалась сильнее. Союз был испытанием, мы его не выдержали. Однако, мое чувство к Ивану, когда его увидела, говорило о нашей способности испытывать нечто неземное. Не поддающееся описанию словами. Очень боюсь, что то же чувство вы испытываете с Аяной. Если это так, то у вас впереди нелегкое время. Которое надо будет принять как испытание.
Помолчав, добавила: «Пойдем назад, уже темно и холодно. Как бы не заблудиться».

Обратную дорогу мы прошли молча.