8. Аяна. Болезнь Семена

На следующий день утром мы встретили Аяну на раскопках. Весь день она сопровождала нас, предостерегая от активных поисков в одном месте и разрешая – в другом.

В этот раз с нами на раскопки отправился Семен. Он с удовольствием орудовал лопатой, как заправский землекоп. Судя по всему, засиделся в медпункте. На Аяну он смотрел настороженно. По глазам было видно, что он не доверяет ей во всем, что касалось предостережений. Однажды возникла даже легкая перепалка между ними. Чем она была вызвана, я не слышал. Но когда подошел к Аяне, она посмотрела на меня глазами, полными слез, и произнесла: «Ему нельзя быть здесь. Его неверие навлечет беду. Отошлите его в лагерь». Я передал просьбу Ольге Николаевне. Та, немного подумав, предложила Семену провести на раскопках медицинский эксперимент – померить кровяное давление работников по окончании раскопок. Для этого надо было принести тонометр.

Семен ухватился за эту мысль, и когда работы почти завершились, принес его. Замеры показали любопытные результаты. В эпицентре раскопок у всех давление было повышенное. По мере приближения к границам оно нормализовалось и за границами участка возвращалось в норму. Увидев результата, Ольга Николаевна сказала, что по мере приближения к центру на человека, вернее на его бессознательное воздействует некий стресс. Который не осознается, но его действие очевидно. Семен согласился с этим.

По возвращению в лагерь Семен сказал, что неважно себя чувствует и улегся спать раньше. Когда Аяна услышала про недомогание Семена, то заволновалась. К ужину Семен не вышел, он уже спал. Я потрогал его лоб. Он был горячий и потный. Тут уже заволновались мы с Ольгой Николаевной. В это время в лагерь пришла Аяна. Услышав, что с Семеном худо, крепко перепугалась. Сказала, что сейчас придет и убежала. Через некоторое время прибежала, держа в руках бубен. Мы были страшно удивлены. Все верили только в медицину, а тут знахарь и бубен. Но все действия Аяны были четкими и решительны. Сейчас это была не та нежная девушка, которую я обнимал вечером и которая прижималась ко мне, вызывая сладкую истому. Сейчас она напоминала хирурга, проводившего сложную операцию или даже военачальника, следящего за развитием операции. Все ее поступки говорили, что она абсолютно уверена в своих действиях.

Для начала, она выгнала всех из палатки, где лежал Семен. Оставила только Ольгу Николаевну. Но и та, спустя некоторое время, вышла. Мы уселись перед входом в палатку. У всех были напряженные лица. Некоторые девчонки даже закрыли лицо руками. Всех охватило чувство ожидания чуда. Наступила полнейшая тишина.

Внезапно прозвучал тихий звук от удара в бубен. Потом еще один, еще и еще. Удары раздавались чаще. Раздался голос Аяны. Это был не тот голос, которым она говорила обычно. Он был очень низкий и хриплый. Она что-то пела на незнакомом языке. Песня раздавалась громче по мере того, как учащались удары в бубен. Так с перерывами песня в сопровождении бубна продолжалась часа два. Потом все стихло. Полог палатки откинулся и показалась Аяна. Даже в сумерках было видна ее смертельная бледность. Она с трудом держалась на ногах.  Протянула бубен мне и прошептала: «Помоги». Крепко взял ее под руку, она почти повисла на мне. И повел ее к чуму, где она жила. По дороге она немного пришла в себя и когда подошли к чуму, уже вполне держалась на ногах. Повернулась ко мне, прижалась и прошептала: «Не покидай меня сейчас».

Когда вошли в чум, она, не раздеваясь рухнула на стоявшую здесь кровать, жестом указав мне место на лежанку из оленьих шкур у стены чума. «Ложись там. Только не уходи. Не оставляй меня одну. Ты мне очень нужен». После этого заснула.

Я улегся на шкурах. Было непривычно, но удобно. Вскоре заснул, утомленный переживаниями. Проснулся внезапно. В темноте чума раздавались удары в бубен. Ничего не видно, лишь звук бубна и скрип сапожек. Включил фонарик. Посередине чума в белой одежде в завораживающем танце кружилась Аяна, сопровождая его звуками бубна. Потом она начала петь. Но не ту песню, которая звучала в палатке, где лежал Семен. Это было что-то торжественное и лирическое одновременно.

Еще не совсем проснувшись, почему-то мелькнуло в голове: «Похоже на марш Мендельсона». Потом: «Но мы же не в ЗАГСе». Проснулся окончательно и увидел, что Аяна кружится, не открывая глаз. Потом раздался ее голос: «Духи ответили. Они ответили. Ты мой навеки. А я твоя». Эти слова чередовались словами песни. Танец, песня, удары бубна все это завораживало, производило магическое впечатление. Почувствовал, что меня поднимает неведомая сила. Мысли неслись бешено. Но тело подчинялось ударам бубна и песне Аяны. Мы начали кружиться рядом друг с другом. Я повторял ее движения, она вела мелодию и сам танец. Слова иногда прерывались, она смеялась, даже хохотала. Аяна не открывала глаза. Было видно, что ею руководит кто-то и она не в силах сопротивляться. Иногда раздавался возглас: «Мой, мой!». Наконец наши силы истощились. Аяна уронила бубен и рухнула на свою кровать, я опять на груду шкур. Думать ни о чем не хотелось. Все было настолько необычно, что не укладывалось в голове. Единственное, что я ощущал – это усталость. Она завладела каждой клеткой моего тела. Уснул почти мгновенно.

Проснулся утром от нежного прикосновения к моему лицу. Рядом на шкурах сидела Аяна и гладила меня по щеке. Увидев, что я открыл глаза, улыбнулась.
- Нам надо пойти проведать Семена.
Я вскочил, поднял ее и прижал к себе: «Теперь мы вместе?».
- Ты был здесь ночью. Теперь ты все знаешь.
Спросил: «И что нам теперь делать?».
- Ты знаешь, сейчас я такая счастливая, что потеряла голову. Моя мать говорила, что любовь делает человека счастливым, но одновременно и глупым. Сейчас у меня высшая стадия того и другого. Но не беспокойся за нас. Теперь мы под покровительством могущественных сил. Они скрепили наш союз и чтобы не произошло он состоится.
Мы подошли к нашим палаткам. Участники экспедиции завтракали. Обычный завтрак: макароны с тушенкой и чай с лимоном. Все приветливо посмотрели на нас. Но я видел, что большая часть взглядов относилась к Аяне.

Улыбающаяся Ольга Николаевна подошла к нам. Ее глаза неестественно блестели. «Аяна, вы совершили чудо. Наш Семен здоров. Он даже попросил есть».

Аяна сказала: «Мы вовремя спохватились. Поэтому злые силы не успели забраться далеко в его душу».

Потом Ольга Николаевна шепнула ей на ухо, но я расслышал: «Вас можно поздравить!».

Аяна закраснелась и тихо прошептала: «Да!».

Нам дали по тарелке макарон с тушенкой, и мы позавтракали. Потом я взял свой стакан чаю, а Аяна пошла в палатку отнести чай Семену. Она долго не выходила от него. Я даже начал беспокоиться. Но Ольга Николаевна меня успокоила: «Первый раз в жизни Семен выступает пациентом знахаря. И какого знахаря! Это он запомнит навеки. Может быть, это событие расширит его представления о медицине».