9. Аяна. Расставание

В этот день Аяна не пошла на раскопки. Сказала, что в этом уже нет необходимости. Мы весь день занимались обычной работой. Но я ощущал себя совсем другим по сравнению с тем, каким был вчера. Во мне осталась та же нежность к Аяне, но теперь, когда я думал о ней, то было ощущение, что я с ней разговариваю. Где-то во второй половине дня над нами пролетел вертолет и приземлился на краю стойбища. На земле он оставался не более десяти минут. Подумалось: «Может быть привезли почту». Раз в неделю в стойбище вертолет привозил почту, и забирал письма и посылки. Но я ошибся.

Когда мы вернулись, Семен сидел перед входом в палатку и пил чай. От вчерашней болезни не осталось следа. Ольга Николаевна его искренне приветствовала. Да и все наши обступили его и забросали вопросами. Семен молчал. У меня создалось впечатление, что он стал другим человеком. Что-то в нем изменилось. По-моему, в его глазах читался вопрос, который он сам пока не может сформулировать.

Я немного удивился, что в лагере нет Аяны. Спросил у Семена, не приходила ли она. Он ответил, что нет. Но он видел, как она садилась в вертолет, который приземлялся на краю стойбища. Что-то внутри оборвалось. Бросив недоеденный обед, помчался к ее чуму. Когда вошел там никого не было. Но перед входом лежал листок бумаги, свернутый треугольником. Совершенно уверенный, что это послание мне, развернул. И не ошибся. Прочитал: «Любимый! Меня требуют в дальнее стойбище. Там умирает ребенок. Каждая секунда на счету. Не беспокойся, у нас все будет хорошо. Твоя Аяна».

Ноги не держали. Опустился на шкуры, на которых спал предыдущую ночь. С трудом справился с горьким чувством и пошел к себе. Увидев мое состояние, подошла Ольга Николаевна: «Никита, я все знаю! Ваш союз благословили. И теперь никакие обстоятельства не разлучат вас. Поверь мне». Нельзя сказать, что ее уверенность передалась мне. Но нужна была поддержка. И ее слова пришлись вовремя. Утомленный переживаниями, улегся спать раньше. Почему-то был уверен, что во сне ко мне придет Аяна. И не ошибся. Она возникла очень реально. Вид был утомленный.

- Я спасла ребенка. Но это было так трудно. Вы скоро улетите. Но мы найдем друг друга.
И пропала.

Когда я проснулся, то первой мыслью было: «Откуда она знает, что мы скоро улетим. Ведь до конца экспедиции еще больше недели. И работы непочатый край. Тем более, что получены интересные результаты. Один эксперимент с измерением давления порождает столько предположений.
 
После завтрака прилетел вертолет и приземлился не перед чумами, как почтовый, а возле наших палаток. Из него вышел человек и пошел к нашему руководителю. Они отошли в сторону и тот передал конверт. Прочитав длинное вложение, Ольга Николаевна вскинула на него глаза. Что он ей говорил было не слышно, но я понял, что бумага очень серьезная и, более того, тревожная. Ольга Николаевна подошла к нам и громко произнесла: «Нас срочно отзывают. Причины более, чем серьезные. Даю час на упаковку материалов и сбор вещей». Потом подозвала Семена и попросила его особенно тщательно проследить за результатами медицинских исследований, которые он делал в те несколько дней, пока мы работали на раскопках. Собрались и погрузились в вертолет. На мой вопрос, почему такая спешность, Ольга Николаевна рассказала содержание письма.
- На Аляске американцы также обнаружили в вечной мерзлоте захоронение древних животных. Была выслана экспедиция, но через три дня все заболели. Симптомы напоминали те, которые были у первой нашей экспедиции. Но для американцев все кончилось гораздо хуже. Все пять членов экспедиции умерли. Несмотря на то, что применялось самое современное лечение. При вскрытии никаких повреждений внутренних органов не обнаружилось. Создалось впечатление, что все умерли от внезапного, сильного страха. Узнав про этот случай, в Академии Наук приказали срочно отозвать нашу экспедицию.

Услышав печальную историю американской экспедиции, все притихли. У каждого возникла одна и та же мысль: «Неужели нас ждет такая же судьба». Но меня поразила реакция Семена, который неожиданно воскликнул: «Я понял, понял!». После, смутившись, оглядел нас на удивление жизнеутверждающе. Я не стал его допытывать, что он понял и что сделало его таким оптимистичным на фоне общего упадка настроения. Пропустил этот эпизод мимо. Потому что меня очень занимала мысль: «Как Аяна узнала, что мы улетим из стойбища». При мысли о ней у меня стало горячо внутри. Я понимал, что Аяна нужна людям, которых она спасала. Но она была нужна и мне. Теперь я уже не могу обходиться без ее ласковых рук и глаз, смотрящих на меня. Немного успокоила ее уверенность в нашем счастливом будущем. 
   
В Якутске нас уже ждали три машины скорой помощи. Вещи сгрузили в кузов стоящего тут же грузовика и отправили в специально выделенный ангар. А нас отвезли в отделение интенсивной терапии той же городской больницы, в которой лежала предыдущая экспедиция. Разместили нас по палатам. Ольге Николаевне выделили отдельную, в ней планировалось проводить различные совещания По тому, как волновались врачи, было ясно, что они знают о судьбе американской экспедиции и очень озабочены нашей.