Восхождение. Том 4. Часть 42

Войско Рандара подошло к столице Наргилоса раньше запланированного срока, что не могло не радовать юного генерала. Благодаря тому, что мятежники не стали и дальше посещать и без того разорённые поселения на пути к обители узурпатора, восставшим удалось окружить столицу на неделю раньше. Это, а также отсутствие сопротивления с стороны оставшихся стражников и немногочисленных воинов, позволило истинному наследнику и его подчинённым оставаться незамеченными до самого прибытия к колыбели Наргилоса.
Тысяча шестьсот воинов, разделённые на четыре боевые дивизии, окружили город с четырёх сторон света, перекрыв дороги в каждый из уделов. Не пропуская караваны в столицу, отбивая атаки воинов, стремящихся прорвать осаду, мятежники намеревались взять город измором. Разумеется, запасы продовольствия и ресурсов позволят столице по крайней мере несколько месяцев обходится без поставок купцов. Потому следовало приложить дополнительные усилия, чтобы сломить волю жителей и приблизить день победы над узурпатором.
Помимо четырёх сотен воинов каждая боевая дивизия располагала осадными орудиями, присланными из Духарта. Четыре требушета, восемь баллист и столько же скорпионов – князю Равиру пришлось расстаться почти со всем запасом осадных орудий, что находились в его распоряжение, дав Рандару и его войскам шанс сокрушить защитников городских стен.
Расстояние от города было достаточным, чтобы осадные орудия мятежных войск крушили стены столицы, а защитникам князя Домура приходилось всякий раз менять положение своих осадных орудий, учитывая порывы ветра, что на возвышенности всегда были сильнее, осадки и неровный ландшафт.
Разбив лагеря, расположив телеги с провизией за рядами палаток, воины приготовились к затяжной осаде, выставляя дозорных, которым должно было следить за приближением вражеского воинства. За месяц, по расчётам Рандара, мятежникам удастся сломить волю защитников столицы, только если оставшиеся подчинённые Домура не нанесут внезапного удара в тыл его войск.
Шатёр юного генерала располагался в дивизии возле северной стены столицы Наргилоса – именно с этого направления в конечном итоге должен был начаться прорыв в город. По этой причине, не желая оставлять без своего внимания главное направление обороны, Рандар намеревался самолично руководить дивизией, которой предстояло первой пробиться за ворота города.
Гунред, который считал своей судьбой до самого конца защищать жизни истинного наследника, вместе с Рандаром пребывал в северной дивизии. Проследив за тем, как воины разбили лагерь и выставили осадные орудия, Гунред направился в шатёр юного генерала. Хотя он не желал противится воле наследника Наргилоса, его стремления всё же вызывали беспокойства, а потому следовало в последний раз предложить Рандару иную, более безопасную, стратегию осады города.
- Ваша Милость, - отдёрнув полы шатра, принялся отчитываться командир Гунред, явившись к юному генералу, - войска расквартированы, осадные орудия выставлены. Город находится в осаде.
- Прекрасно, - искренне улыбался наследник Наргилоса, возвышаясь над столом и картой, на которой сейчас малевал неровные круги резкими движениями кусочком древесного угля. – Можно приступать к обстрелу, пока они сами не перешили в атаку.
- Если позволите, Ваша Милость, на мой взгляд, начинать разгром города слишком рано. Уверен, князь уже получил известия о нашем приходе. Стоит отослать гонца с нашими требованиями. Выждать время, и уже через пару недель, если узурпатор откажется сдавать город, перейти в атаку. Иначе рискуем пожертвовать войками и людьми за стенами города.
Рандар поднял голову. С его лица пропала улыбка. В глазах промелькнула обида. И всё же, его голос оставался уверенным.
- Я ценю твои советы, Гунред. Но я прошёл через множество битв, и поэтому знаю: предлагать мир до удара – бессмысленная трата времени. К несчастью, чтобы человек к себе прислушался, прежде необходимо показать свою силу. Ближайшие две недели мы будем уничтожать защиту узурпатора, и уже после этого, когда узурпатору нечего будет нам противопоставить, только тогда можно будет устраивать переговоры.
- Да будет так, - смиренно качал головой Гунред. – Отдам приказ о начале обстрела.
Командир северной дивизии покинул шатёр, оставив юного генерала, истинного наследника княжеского трона наедине со сладостными мечтами о скором захвате столицы и возращение себе наследия преданной и убитой семьи. Узурпатор и все верные ему люди пожалеют о том дне, когда в гордыне алчности решили предать всеми любимого и почитаемого князя Рундрика. Скоро весь Наргилос, всё королевство будет прославлять имя спасителя, объединителя княжеств, предводителя. Кто бы мог подумать, что он, мальчишка из захудалой деревушке, не умевший читай и писать, слабый, безвольный, который годами выслуживался перед лжецами и интриганами, теперь будет тем, от кого будет зависеть будущее всего королевства.
«Не сейчас, - останавливал себя от подобных мыслей Рандар, почувствовав дрожь от напряжения по всему телу. – Можно будет бохвалиться, когда воссяду на княжеский трон» - хитрая улыбка вновь озарила лицо наследника, который так и не мог поверить, что заветная цель была уже так близка.

***

Занира, почти не встававшая с постели после смерти матери, сквозь сон услышала встревоженные голоса слуг и стражников дворца. Подобная оживлённость в вечно дремучем замке свидетельствовала о происшествии, что могло потревожить даже извечно хмурого и отстранённого князя.
Наследница, испытывавшая тяжесть во всём теле, поднялась с ложа, медленно подошла к дверям, приникла к древесине, прислушиваясь к разговорам в коридоре.
- Весь город окружили! – Шептал воин так, будто бы то было страшным секретом, за который его могли казнить. – У них осадные орудия.
- Это лже-наследник? – Спрашивала одна из служанок. – Он хочет уничтожить столицу?!
- Кто вообще знает?! Одному Всевластителю известно, что у него на уме.
- Пошли прочь от палат наследницы! – Сурово произнёс один из личных стражников Заниры. – Трепете языками в другом месте.
Наследница, в чьём теле неожиданно появились силы и энергия, скорее от тревоги, нежели воодушевления, подбежала к зашторенным окнам. Распахнув портьеры серого цвета, Занира принялась вглядываться вдаль. С такого расстояния ей сложно было различить, что происходило за городскими стенами. Однако же маленькие фигурки, в панике разбегавшиеся по стенам, весьма красноречиво говорили об уровне угрозы для столицы.
«Они уже здесь?! – От удивления выпучила глаза Занира. – Раньше времени. Что с войсками отца? Где сейчас Думар? Что наследник собирается делать? Если он предложит переговоры, отец откажется. Город будет в осаде. Люди от голода начнут паниковать и требовать ответных действий. Что же теперь будет?» - думала про себя наследница, так долго ожидавшая этого дня, что с его приходом уверенность и воодушевления отошли перед страхом и сомнением.

***

Гонцы, посланные советником Жормером, передали приказ князя: готовить осадные орудия для обороны стен города. Никто не знал, как будут действовать захватчики, а потому следовало заранее подготовить инструменты обороны.
Проверив состояние баллист и скорпионов на стенах, осмотрев требушеты на башнях, воины Наргилоса приготовили снаряды и принялись ожидать действий врага, который к тому моменту уже размещали лагеря по каждой стороне света от столицы.
Четыре сотни людей по каждую стену отделяли город от каждого удела Наргилоса. С высоты городских стен, выложенных из белого кирпича, возвышавшихся над землёй на тридцать метров, дивизии не казались серьёзной угрозой. Однако же с тех пор, как основатели южного княжества вытеснили чудовищ и загнали отродья Андарона в Великие топи, главная твердыня Наргилоса не знала осад. Потому воины, не имевшие опыта удержания города от превосходящих сил, не имели представления, как будет развиваться ситуация в будущем. Надежды защитников столицы были направлены на выживших воинов из всех четырёх уделов, которые, в мечтаниях стражников стен, ударят в спины врагу, разбив осаду и разгромив захватчиков.
Как только во дворец пришло письмо о приходе воинства мятежников, командир княжеских войск Матин явился на стены, желая собственными глазами лицезреть происходящее. Явление главнокомандующего войск Наргилоса воодушевили стражников на стенах. Рядовые, стоявшие возле осадных орудий, тут же принялись расспрашивать Матина о дальнейшей стратегии, смотря на командира княжеских войск с надеждой в глазах:
- Командир Матин, осадные орудия подготовлены. Что нам делать?
- Князь Домур будет вести переговоры с захватчиками?
- Что делать, если враг начнёт попытку прорыва ворот?
Командир Матин, нахмурив брови, всматривался во вражеские ряды. Минуты молчания нагнетали обстановку. Наконец, главнокомандующий заговорил:
- Князь не будет вести переговоры с захватчиками. Мы дадим им бой. Лучшим оружием против захватчиков – ваша отвага и вера в Наргилос. Держите ухо в остро. Отвечайте врагу более яростным залпом. Лже-наследнику ни за что не провраться через наши ворота!
С этими словами командир княжеских войск Матин покинул северную стену, направившись на восток – каждая сторона должна была получить внимание главнокомандующего, и каждый воин должен был получить воодушевляющую речь своего предводителя.
И следовало сказать, командир княжеских войск принялся воодушевлять своих подчинённых в нужное время. Примерно через два часа по прибытие мятежного воинства, когда захватчики разбили лагеря и выставили осадные орудия, когда командир Матин покинул восточную стену и направился на юг, началась неминуемая битва, что унесёт множество жизней. Не ожидая начала переговоров, не выжидая ни одного дня, мятежники пустили в ход осадные орудия: снаряды из баллист и скорпионов, прорезая воздух, с невероятной силой и скоростью летели в сторону городских стен.
Защитники столичных стен среагировали на атаку слишком поздно: гигантские полуторно метровые стрелы пронзали камень, с треском застревая в стенах города. Лишь двое воинов, стоявших на стене, расстались с жизнями, пронзённые снарядами баллист. Лишь двое, однако же их смерти заставили их выживших товарищей затрепетать. Битва, которую защитники Наргилоса желали оттянуть, началась нежданно, заставив подчинённых князя Домура вступить в кровавую битву.
- Зарядить осадные орудия, - крича от напряжения, приказывал капитан воинов на северной стене. – Цельтесь во врагов. Не щадите ублюдков!
Так начался взаимный обстрел двух воинств из осадных орудий. Баллисты и скорпионы швыряли громадные стрелы, вонзавшиеся в стены и в землю, разящих защитников столицы и подчинённых Рандара. Презрение и страх, жажда мести и долг защитника, крики и вопли - первый же день осады ознаменовался смертями десятков стражников и захватчиков.
Несмотря на ожесточенный обстрел, оба воинства понимали: осада будет длится не один день, а потому, с точки зрения перспективы, не стоило в первые дни истрачивать все запасы снарядов. По этой причине лишь пару часов в день мятежники и защитники столицы посыпали друг друга градом стрел, большую часть времени отдавая залечиванию ран, сожжению погибших и восстановлению стен и палаток.
Рандар, как и многие опытные полководцы, не желал использовать требушеты: восстановить стены было куда проще, нежели восстанавливать целые районы, которые могли быть разрушены после залпов из громадных осадных орудий.
Командир Матин, как и князь Домур, пока не решались отправлять на вылазки войска, располагавшиеся в городе. Три сотни воинов - они не смогут одолеть вражеское воинство и расстанутся с жизнями возле стен столицы. Разумеется, можно было приказать отрядам прорываться сквозь осаду, чтобы затем, отправившись в уделы, призывать оставшиеся в Наргилоса войска на защиту столицы. Однако же, пока город будет без защиты, захватчики запросто прорвут оборону и прорвутся в обитель князя Домура.
Отсылать письма бароном и тем более столичным землям в подобных условиях - просто невозможно. Потому оставалось надеяться, что в ходе сражений на Наргилос, большая часть войска князя выжило, и теперь, оправившись от ран и поражений, готовятся прийти на подмогу своему правителю.
С началом осады князь Домур стал особенно долго думать о судьбе своего сына, погружаюсь в пучины горестных воспоминаний о прошлом, когда собственная семья значила для правителя Наргилоса куда меньше, нежели она того заслуживала. Он уступил воле Сефенахта, позволил сыну уйти воевать, и теперь лишь скорбь приходит в голову, когда Домур вспоминает лицо и самонадеянные, пускай часто раздражающие, смелые речи Думара.
Теперь, помимо беспокойств о судьбе Наргилоса, о будущем всего королевства, о состоянии поданных, о печальной участи жены, о бесславной смерти сына, Домура стали преследовать вина и стыд перед дочерью. Она собственными глазами видела безжизненное тело матери, она уже две недели не выходила из своих палат - ей была нужна помощь, разговор, поддержка. Но, занятый делами защиты, изучая каждое сведение, полученное от воинов на стенах, советуясь с советником Жормером и командиром Матином, долг князя вновь вытеснил желания отца. И, как и многие годы до этого, Домур вновь был вынужден сделать крайне жестокий, но справедливый для его титула выбор - благо тысяч людей важнее его собственного, важнее блага его составной семьи.
Сама же наследница Занира не покидала своих покоев: ей, как следующей по титулу после князя, следовало предпринимать усилия, чтобы не допускать паники среди людей, а также возглавить мелкие дела, для решения которых у князя не было времени: поставки продовольствия жителям, распределение ресурсов, сражение воинов необходимыми ресурсами. Хотя такое было мало вероятно, и всё же, если бы Занира принялась решать те проблемы, её упорство и спелость могли воодушевить людей столицы. А это уже шло вразрез с её собственными интересами.
Чтобы н допустить полного разрушения города, следовало позволить страху и требованиям народа заполонить столицу. Быть может, тогда отец скорее сдаться и перестанет сопротивляться мятежникам и самому наследнику. И, чем больше жалоб и недовольств будет ходить в народе, тем быстрее, как надеялась Занира, придёт победа наследника. А когда под руководством мятежников будет находится все четыре княжества, большее число земель и людей, король и все столичные земли будут вынуждены принять волю новых правителей Вундрата.
Решив так, надеясь, что в ходе осады город не будут ждать серьёзные разрушения, мятежные войска выстоят, а её отец и его приближённые сдадутся без ненужных жертв, наследница Занира решилась оставаться в своих покоях. По крайней мере до тех пор, пока ситуация не заставит её принять меры.
Рандар же не покидал своего шатра, большую часть времени оставаясь наедине с вином и своими сладостными мечтаниями о скорой победе. Хотя не было ни единого намёка скорую капитуляцию узурпатора, истинный наследник был полностью уверен в своей победе. Потому, приказав Гунреду не сбавлять напора на стены города, юный генерал уже разрешал себе праздновать, упиваясь вином, чьего пленительного вкуса и аромата он уже давно не ощущал.