Роман Синдром стеклянного потолка Глава 9

— Слушаю, — голос министра прозвучал без предисловий,буднично, как будто он говорил о гардеробной Дома правительства. Аппарат пропустил сквозь мембрану низкий, вибрирующий шум правительственной высокочастотной связи через ЛЭП.
— Добрый день, Вениамин Иванович. Папка предприятия закрыта. Сообщаю вам, что документы подразделения официально ещё не приняты к рассмотрению. Адвокат Линькова подписал отказ от всех исков. Он дал показания о попытках вывода активов через цепочку офшоров.
— Что с самим производством? Станочный парк?
— Цел. Завтра утром технический совет утвердит нового исполняющего обязанности. Вашего человека.
— Хорошо. Скандал будет сугубо внутренним. Оборонный заказ — это безупречный аудит. Конец связи.

Маргарита положила трубку, пластик ударился об дуб.

Диалог был коротким. Никаких приветствий сверх необходимого протокола, никаких вопросов о здоровье или погоде. Только обмен кодами: «папка закрыта» — «скандал не нужен» — «аудит безупречен». Вениамин Иванович принял к сведению перехват управления стратегическим предприятием и дал добро на силовое обеспечение операции.

Лучи солнца скользили, преломляясь в рябиновой настойке сквозь граненое стекло, красным всполохом. Глядя на игру рубинового луча в стекле, она представила, как где-то на выезде из леса решалась судьба миллиардов рублей и нескольких тысяч рабочих мест.

Маргарита откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. И пригрезилось ей:

« И...Вот она, товарищ Долгарёва, открывает дверь кабинета, выходит в приёмную, как в шлюз декомпрессионной камеры. Секретарша поднимает глаза от монитора, но встречается с взглядом Маргариты и тут же опускает глаза обратно к клавиатуре, делая вид, что печатает годовой отчет. А дальше, она выходит в коридор ровно в 16:05. Каблуки выбивают по мрамору тот же безупречный ритм, что и час назад, но теперь этот звук кажется окружающим сигналом тревоги. Охрана у лифта вытягивается по уставу. И вот она спускается на подземный уровень. Чёрный Aurus стоит прямо у рампы, минуя общий шлюз. Водитель забегает веред, открывает заднюю дверь, приглашая Маргариту. Машина выруливает на набережную. За бронированным стеклом течёт жизнь столицы.»

Маргарита открыла глаза. Вздохнула.
Мышцы шеи, затекшие от многочасового напряжения отпустило. Она была бы рада - достать из сумки чистый паспорт гражданина РФ на имя какой-нибудь Александры Александровны Ивановой и служебное удостоверение Министерства обороны. Но - удостоверение такого типа выдают только госслужащим оборонного ведомства, а не гражданским труженикам.

Поэтому личность товарища Долгарёвой всё еще сидит в кабинете с недопитой рябиновой настойкой. А чтобы сыграть роль куратора комиссии по приёмке завода «под прикрытием» официально, ей нужна гражданская корочка прикрытия. Теперь не она, а полковник Митяев действовал не от лица частной инициативы Маргариты Долгарёвой, а под зонтиком вице-премьера. Любая прокуратура, которая сунется на это предприятие, то завтра утром, получит по рукам звонком из аппарата правительства.

Она вернулась в реальность. За окном кабинета припаркована служебная Skoda серого цвета, покрытая слоем дорожной пыли. Никто двери не распахивает, и ей самой приходится чистить коврики в салоне машины. Маргарита вздохнула. Реальность была прозаичнее. Удостоверение лежало в ящике стола — обычное, пластиковое, закатанное в ламинат, где должность «Главный специалист департамента мониторинга министерства» была напечатана мелким шрифтом. От него пахло нагретым ПВХ. Никакого тяжелого картона с гербом. Если она приедет на завод без предупреждения, охрана просто вызовет местного начальника СБ, и тот будет долго проверять доверенность через свою бухгалтерию.

Её мечта продолжалась там, внутри её головы, где шлагбаумы поднимались сами собой от одного звука её голоса. А здесь, в кабинете, телефон молчал. Митяев должен был выйти на связь ещё десять минут назад. Тишина звенела в ушах громче любого правительственного шума через ЛЭП.

Что-то пошло не так. Микроавтобус мог засесть в рублёвском лесу, или на выезде из леса, или объект оказал сопротивление, или полковник просто решил сыграть свою игру.

Рябиновая настойка вдруг показалась тёплой, вязкой, как кровь с сахаром.Маргарита скривила рот. В зеркальной стене напротив отразилась женщина с тёмными кругами под глазами. Плечи опустились от усталости.

Игра не окончилась. Она даже толком не началась. Впереди была рутина: звонки, уговоры, поиск денег на зарплаты рабочим и бесконечное ожидание ответа от людей, которым плевать и на оборонный заказ, и на неё саму.

Она взяла пульт и нажала кнопку блокировки дверей. Просто чтобы остаться одной. И тут второй кнопочный телефон, который никогда не выключался, — издал резкий звук старого стандарта. Громкий, требовательный звонок.
 Митяев.
Маргарита протянула руку. Пластик корпуса был прохладным и слегка липким от пыли и жира. Она нажала зеленую кнопку.

— На связи, — голос прозвучал хрипло. Горло пересохло от рябиновой настойки и долгого молчания.
— Объект доставлен, — голос Митяева в трубке лишен интонаций. Профессиональная глухота человека, который только что закончил грязную работу. — Сопротивления не было. Пришлось применить хлорэтил, охрана оказалась идейной. Сейчас машина встает на базу через черный ход санчасти. Доктора уже ждут со шприцами.
— Адвокат?
— Молчит. Глядит в одну точку. Барий сработал чисто, но старик оказался слаб сердцем. Кардиограмма пляшет. Если начнем давить сейчас — получим инсульт вместо подписи. Ему нужен час покоя и сладкий чай. Я держу его в холодной, мозги работают быстрее.
— Хорошо, — Маргарита закрыла глаза, мысленно вычеркивая пункт из списка. — Твоя задача выполнена. Езжай домой, полковник. И выключи телефон. Я сама спущусь вниз через двадцать минут. Нужно встретить гостей лично, иначе эти министерские крысы решат, что завод всё ещё ничейный.

Мышцы шеи больше не ныли. Усталость испарилась, смытая коротким докладом полковника.

Она подошла к зеркалу, оправила лацканы антрацитового пиджака. Женщина с тёмными кругами под глазами исчезла. Отражение снова стало жестким, геометрично пропорциональным. Товарищ Долгарёва взяла со стола ключи от служебной Skoda. Мечта об Aurus осталась там, за спиной, вместе с недопитой настойкой. Впереди ждал серый асфальт, пропускные пункты и люди, которым придется объяснять новую расстановку сил простым человеческим языком.
Мечта закончилась. Начиналась работа. Бросив взгляд на стол, где рубиновый луч всё так же восхитительно искрился в сладко-горьковатой жидкости.

Маргарита спустилась на парковку. Служебная Skoda, мокрая от ливня и грязная от городской пыли, смешенной с дождевой водой и городских луж, встретила её коротким чавканьем сигнализации. Запах резины ударил в нос — резкий контраст с рябиновым духом кабинета.

Она села за руль. Ключ повернулся в замке зажигания с третьей попытки — изрядно поношенный аккумулятор подсел. Никакого бесшумного старта Aurus, только чихание заезженного двигателя и дрожание дешевого пластика приборной панели.

Маргарита выехала на набережную. Город равнодушно проносил ливневые потоки мимо правительственного квартала. Она включила телефон Митяева по защищенному каналу.
— Я в машине. Твоя группа уже должна блокировать северный КПП. Не стрелять. Мне нужен протокол задержания, а не трупы в сугробе.
— Выполняем, — голос полковника был чистым, без помех ЛЭП. — Объект в боксе санчасти. Доктор говорит, пульс нитевидный, но стабильный. Барий вымывают физраствором. Адвокат плачет, просит валерьянки. Смешной старик.
— Валерьянку дать, — приказала она. — Пусть думает, что мы добрые самаритяне. Через сколько будешь на месте?
— Двадцать минут. Иду через туннель.

Маргарита сбросила вызов. Впереди показались трубы завода — серые,на фоне низких почти чёрных туч предгрозового неба. Это была территория Виктора. Ещё два часа назад здесь висели его портреты в холле проходной. Сейчас их наверняка уже поснимали охранники. Над заводом дул свежий ветер перемен, но запах масляной краски всё ещё стоял в воздухе воображения Маргариты.

Она свернула на ведомственную дорогу. У шлагбаума её никто не встречал сиреной. Skoda остановилась перед железными воротами.

Из стеклянной будки вышел начальник охраны Виктора — бывший майор ВДВ с лицом, похожим на плохо выделанную кожу. Он лениво неспешным шагом направился к водительской двери. Хмуро всматриваясь в номера, в пыльный капот, уперся взглядом в лицо Маргариты.

— Пропуск.

Маргарита не стала доставать пластиковую карточку министерства. Вместо этого она опустила стекло ровно настолько, чтобы просунуть руку, и положила ладонь на дверь. Её безупречный маникюр и кольца на каждом пальце — деталь, которая стоила дороже этой машины.

— Товарищ Долгарёва. Комиссия правительства, — сказала она тихо, но так, чтобы каждое слово пробило шум работающей котельной. — Звонок из аппарата вице-премьера поступил вашему руководству сорок минут назад. Если вы сейчас же не поднимете эту балку, я оформлю вам пособничество в саботаже оборонного заказа. Статья 281-я прим. Срока давности не имеет. Открывайте.

Охранник смотрел не на неё, а сквозь неё — пытался найти в её глазах страх или неуверенность человека, который блефует.

Майор медленно кивнул в рацию. Створки ворот с тяжелым скрежетом разъехались.

— Паркуйтесь у административного корпуса, — сказал охранник, отступая. — Вас проводят.

Маргарита въехала на территорию. Асфальт здесь был разбит тяжелыми фурами, ямы залиты водой летнего ливня. Никаких ковровых дорожек. Настоящая работа всегда начинается в грязи.

Она припарковалась на директорской стоянке. Вышла из машины, хлопнув дверью.

На крыльце её ждал главный инженер — пожилой мужчина в мятой футболке. При виде Маргариты он инстинктивно руки вытянул по швам.

— Товарищ Долгарёва? — спросил он, щурясь. — Мы вас ждали... кхм... немного иначе. Думали, будет конвой.
— Конвоем займется полиция завтра утром, если план производства сорвётся, — Маргарита поднялась по ступеням. Каблуки её недорогих туфель чавкнули по грязной луже на кафеле. — Меня интересуют станки. Показывайте цех. И найдите мне начальника смены. Живого. Без успокоительного.

Начинается рутинная работа по оформлению победы ... или нет.