7 чудес света

Стоял тот особый, по-осеннему тихий сентябрьский день, когда сквозь высокие окна классной комнаты солнечные лучи ложились длинными полосами, в которых кружились золотые пылинки, а за стеклом едва слышно шелестели облетающие липы.
Урок подходил к концу.
Учительница — женщина с добрыми, немного уставшими глазами и седеющими волосами, аккуратно убранными в пучок, — предложила ученикам небольшую задачу. Ей хотелось разбудить детское воображение, и она попросила каждого записать, что именно в нашем великом и необъятном мире можно назвать
Семью чудесами света.
В классе поднялся живой, радостный шум.
Дети, переглядываясь и шёпотом споря, стали наперебой шуршать ручками
по бумаге. Каждый стремился вспомнить нечто грандиозное, далёкое, почерпнутое из старых книг и географических атласов.
Когда листочки собрали и подсчитали голоса, учительница записала на доске общий выбор большинства:
Великие пирамиды Египта,
Тадж-Махал,
Висячие сады Семирамиды,
Колизей,
Александрийский маяк,
Парфенон,
Великая Китайская стена.
Ребята гордо разглядывали доску, довольные своим кругозором и тем,
как масштабно они мыслили.
Однако в самом углу, у окна, тихо сидела ученица — хрупкая девочка с задумчивым взглядом. Она так и не сдала свой листок и продолжала выводить что-то на узком обрезке бумаги, изредка глядя на золотые кроны деревьев за стеклом.
Заметив, что девочка всё ещё сидит над работой, учительница, подойдя ближе, мягко спросила, не возникло ли у неё сложностей с выбором.
Девочка чуть вздрогнула, подняла большие светлые глаза и тихо ответила:
— Да, немного. Я не могла определиться, потому что их так много.
Тогда учительница ласково попросила:
— Ну, расскажи нам, что ты уже написала, и, может быть, мы сможем тебе помочь.
Девочка несколько секунд колебалась, смущённо опустив взгляд на изрезанную деревянную поверхность парты, но затем тихо, чётко и раздельно произнесла:
— Я думаю, что Семь чудес света — это способность видеть, слышать, прикасаться, чувствовать, думать, смеяться и любить.
В комнате мгновенно воцарилась глубокая тишина.
Затих шёпот на задних партах.
Мел замер в руке учительницы, и только старые настенные часы размеренно отсчитывали мгновения.
В установившемся безмолвии казалось, будто можно было отчётливо услышать, как опускается на подоконник сухой липовый лист.
На доске перед замершими учениками всё так же проступали названия гигантских каменных сооружений древности, но теперь они казались невероятно далёкими, холодными и чужими.