Глава 4

     Последние каникулы по окончании ЛГУ я использовала «на полную катушку». Дело в том, что аспирантка из Болгарии Катя попросила меня «присмотреть» за руководителем экспедиции Ботанического института Академии наук СССР на Таймыре. Они хотели пожениться. Для  этого надо было мне попасть в экспедицию. Необходимо было выполнить жесткое условие – не перепутать имя и отчество Ловелиуса – Николай Владимирович. Я начала зубрить. И при первой встрече с ним в Ботаническом институте не оплошала.
     С небольшой группой в назначенный срок мы вылетели из Москвы в посёлок  Хатанга.  Ловелиуса среди нас не было. Оказывается, он вылетел по своим ботаническим делам в Ош,  мой родной Ош. Его привлекла в горах Южной Киргизии чуть ли не тысячелетняя арча.
     Мы с инженером из Москвы Севой оказались в многоместном балке (домик на полозьях) вдвоём. Жаль, у него не было рыболовного снаряжения. Пришлось питаться консервами из местного поселкового магазина.  Постепенно подтягивались члены экспедиции. Вернулся из Оша Ловелиус. Выяснилось, что прилетит академик Флёров с женой. Народ заволновался. Наконец, прилетели и «академики» - так мы стали называть супружескую пару.  Первое и последующие впечатления были исключительно благоприятными. Никакого высокомерия и чванства.
     До начала собственно экспедиции я делала переводы с английского из американских научных журналов для Ловелиуса. И должна была этим заниматься и далее.
     Благодаря Анне Викторовне я участвовала в десятидневном сплаве по реке Котуй. К месту экспедиции мы летели сначала на вертолёте, а затем на гидросамолёте. Гидросамолёт приводняется на воду (в данном случае на реку Котуй) и взлетает с воды. Это впечатления на всю жизнь.
     Ловелиус собирал материалы для своей докторской диссертации. Студенты переносили тяжести, ловили рыбу – чир, муксун и др. Мы с Анной Викторовной и Светой, дочерью лётчика, варили супы из пакетов, уху из выловленной рыбы, жарили её. Какая же она была вкусная! Много разговаривали по окончании рабочего дня. Выяснилось, что я из Оша, и Анна Викторовна воскликнула: «Так вот почему Вы нам такая родная!». Они любили Среднюю Азию, Ош. Часто бывали там.
     Расскажу об этом замечательном человеке подробнее.
     Флёров родился в 1913 году. Происхождение у Георгия Николаевича было «неподходящее» для поступления в вуз, и он пошёл работать смазчиком на ремонтно-вагонный завод. По приглашению тёти он стал жить в Ленинграде. Работал на заводе «Красный путиловец», занимался волейболом. От завода его послали на курсы по физике. Он уже был в сборной команде Ленинграда по волейболу. Физика очень заинтересовала. Пришлось выбирать - спорт или наука.
     Поступил в вуз. Курчатов рекомендовал его кандидатуру руководителю физтеха Иоффе. В 1938 г. Флёров защитил диплом. Вскоре его тема стала секретной.
     Тем временем Флёров получил маленькую комнату, пригласил маму жить в Ленинград.
     В 1939 г. Флёров и Петржак сделали сенсационное открытие: атомное ядро самопроизвольно делится. Повторили эксперимент в Московском метро на самой глубокой станции «Сокол». Это было открытие Нобелевского уровня, путь к созданию нового оружия.
      Летом 1941 г. работы по урану были приостановлены, так как началась Великая Отечественная война. Флёров ушёл на фронт, а оттуда его направили учиться.
     Публикации по урану исчезли из иностранных журналов. Флёров понял, что за границей работают над атомной бомбой. Флёров начинает писать письма Курчатову, Иоффе, Семёнову, Сталину.
     В письме с фронта Сталину Флёров требует возобновить работы по урану. Сталин отреагировал и спросил академиков, почему не они, а какой-то лейтенант поднимает этот вопрос.  В 1942 г. Флёров становится одним из участников атомного проекта под руководством академика Игоря Курчатова.
     Георгия Николаевича поселили в квартире, где в своё время жил поэт Владимир Маяковский. Флёрову хотелось побольше узнать о нём, но соседи неохотно шли на разговор. Маяковский с друзьями вёл шумную жизнь, а соседям от этого было не весело. Теперь у Флёрова появилась возможность создать семью. С Анной Викторовной он уже был знаком, теперь их было двое. Матери Георгия Николаевича и Анны Викторовны погибли в блокадном Ленинграде.
      В 1945 году они поженились, получили трёхкомнатную квартиру рядом со станцией метро «Сокол». Я была у них «на Соколе»  почти ежегодно с 1974  по 2001 годы. В 1945 году родился сын Николай.
     В Дубне не сразу, не на пустом месте, вырос Курчатовский институт. В 1946 году был создан первый в Евразии атомный реактор. 29 августа 1949 года была испытана первая советская атомная бомба. Это был грандиозный успех.
     Участники «Атомного проекта» получили дачи, автомобили, 150 тысяч рублей, право бесплатных поездок по СССР. Заядлые путешественники Флёровы были очень рады.
     «Атомный проект» закончился, и Флёров создаёт лабораторию ядерных реакций. Он решил заняться элементами тяжелее урана.
     В 1956 году в Дубне был создан Объединённый институт ядерных исследований. В 1960 г. создан ускоритель ядерных реакций по инициативе Флёрова. Кандидатура Флёрова была выдвинута на присвоение ему Нобелевской премии. Эту премию он не получил по непонятным причинам.
     В последние годы жизни Георгий Николаевич искал в природе следы сверхтяжёлых элементов. Путешествовал с геологами, ботаниками, специалистами в других областях науки.
     Его имя присвоено сто четырнадцатому элементу таблицы элементов Менделеева – Флеровий. Всего в таблице сто восемнадцать элементов. В Дубне ему установили памятник.
     Георгия Николаевича интересовала не только наука, но и искусство, в частности, театр и музыка. В мае 1963 года студенты Щукинского театрального училища поставили спектакль «Добрый человек из Сезуана». По существующей практике студентов должны были распределить по театрам страны. Флёров написал письмо в Министерство культуры СССР, в котором предлагал создать театр. И был создан «Театр на Таганке».
     Времена были трудные для театра. Физики-ядерщики стояли на страже интересов режиссёра Юрия Любимова и его труппы. Артист театра Вениамин Смехов с удовольствием вспоминал, как он бывал  гостях в семье Флёровых.
     26 апреля 1986 года произошла авария на Чернобыльской АЭС. Георгий Николаевич был там. Через четыре года его не стало, умер от рака. Анна Викторовна тяжело переживала эту утрату. Знакомая семьи Флёровых попросила меня писать ей чаще, чтобы облегчить её жизнь. Я писала еженедельно, не дожидаясь очередного письма. На протяжении 26 лет – с 1974 по 2001 гг. – до самого ухода Анны Викторовны, мы поддерживали связь.
     Зимой 1974/75 г. Флёров пригласил нас, участников Таймырской экспедиции, в Дубну. Зав. кафедрой общественных наук СГУ (г. Сыктывкар), где я тогда работала, не отпустил меня, а когда передумал, было поздно. Поэтому в Дубне я в тот раз не побывала, а только в Москве у Анны Викторовны. Она представила мне своего сына. Было видно, что с большой надеждой. Как человек, Коля пришёлся мне по душе. Тем более, из семьи академика, Героя Социалистического труда, но не больше.
     Чуть ли не ежегодно я бывала у Флёровых в Москве, в Дубне, на даче в Жуковке. Я пыталась разговорить Анну Викторовну, но было такое впечатление, что она не знает, что её муж академик и т.п. А вот она заставляла меня отвечать на её вопросы на «раз-два». Хотя я давала себе зарок, но опять нарушала его.
     Однажды, в самые первые годы знакомства, наша соседка в Оше позвала меня нарвать для Флёровых  вишен и абрикосов. Я забралась на крышу гаража и нарвала целое эмалированное ведро.  Летела на самолёте рейсом Ош-Москва. Из Домодедово   до улицы Песчаной на такси. Ещё и таксисту немного досталось фруктов. Они высыпались из ведра в багажнике.
     Побывала и на даче, которую подарил Сталин. Анна Викторовна продиктовала по телефону, как дойти до их дома с ж/д станции. Я её спросила, почему мне эта дорога знакома? А знакома она из книги Галины Вишневской «Галина», которую я читала. Дачи Флёровых и Вишневской с Ростроповичем находятся недалеко друг от друга. Коля сводил меня туда.  Ворота были открыты. Слева от ворот стоит домик, где жил Солженицын перед высылкой за границу. Справа – большой концертный зал.
     В Дубну я приезжала, чтобы навестить Анну Викторовну в больнице. В этот день мы дважды трапезничали с Флёровым. Был очень вкусно приготовленный кролик. Я совсем не тушевалась. Сказывался опыт общения на Таймыре. Второй раз – в ресторане. Официантки как-то не так смотрели на нас.
     Всякие знакомства расширяют кругозор, дают жизненный опыт.  Тем более, с такими людьми, как Флёровы. Я благодарна судьбе за такой драгоценный подарок.
     По окончании университета в 1974 году я была распределена в Сыктывкарский государственный университет на кафедру общественных наук. СГУ являлся подшефным вузом ЛГУ.
     Что мне сразу понравилось, так это преподавательский состав. Простые, весёлые, гостеприимные люди. Праздники там все празднуют, особенно Новый год. У историков, философов, экономистов один на всех кабинет. Там отдыхают после очередной лекции, проводятся совещания. Особенно мне запомнилось празднование первого Нового года. Начали на кафедре, продолжили дома у Ольги Николаевны, зав. кабинетом. Закончили на заснеженных улицах в центре Сыктывкара.
     Не понравилась природа – суровая, северная. Я же южный человек.
      Не понравилась зарплата: училась, училась. Теперь с завистью смотрела на авоськи сотрудников с продуктами. На родителей это тоже произвело неблагоприятное впечатление. Как ушат холодной воды вылили на их голову.
     За все пять лет обучения в ЛГУ не было у меня ни одной влюблённости. Даже странно. Жене Лыжину помогала с английским. Алёша Лозянко подарил мне словарь английского языка. До сих пор им пользуюсь.
     А в Сыктывкаре пробежала искра между мной и преподавателем философии. Коллеги заметили это и даже одобрительно наблюдали, а ведь Коля был женат. Мне объяснили, что они не подходят друг другу. Ленинградские же друзья, знавшие его, думали по другому.