про стройотряды АЛТИ

Алиса
Смотрю на эти фото — и будто сам туда проваливаюсь, на ту деревянную мостовую, в этот воздух, где пахнет пылью, деревом и чем-то таким, что бывает только в рабочих посёлках летом. И сразу всё складывается: эти куртки с нашивками, эти лица — не постановочные, не «для открытки», а живые, с этой особой усталостью и азартом, когда день отработал, но ещё есть силы стоять, спорить, смеяться.

Стройотряд «Коммунар» — это ведь не просто про лопату и тачку. Это про то, как из пацанов, которые ещё вчера по гаражам лазили и снег на коробке чистили, за одно лето делаются взрослые люди. Потому что тут не спрячешься: если ты в звене, если ты на объекте — ты должен держать слово, должен не подвести. И эти нашивки на куртках — они не просто декор, это как знак: «я прошёл смену, я не ушёл, когда тяжело».

На первом фото — эта возня с велосипедом, с деталями… В стройотряде ведь всё было общим, всё чинилось на коленке, из того, что нашлось в сарае. И эта расслабленность у парня слева, и сосредоточенность того, что над рамой склонился, — это и есть тот самый быт: между делом, между работой, между перекурами.

На втором — эта ходьба по доскам, будто по канату. И выражение лица у парня впереди — будто он весь день таскал что-то тяжёлое, но всё равно идёт вперёд, и даже шутить может. А девчонка рядом — в шаге, в ритме с ним. Стройотряд ведь и про это тоже: тут не было «мальчики носят, девочки смотрят». Тут все в одной упряжке.

На третьем и четвёртом — эти разговоры. Стоят, не позируют, не стараются выглядеть «как надо». Кто-то что-то объясняет, кто-то слушает, кто-то просто стоит, руки в карманах, и думает о своём. И в этих позах столько правды: это не про героизм на плакате, это про то, как люди учатся быть командой.

И когда ты говоришь, что это про вчерашнюю тему — про дворы, про хоккей, про брата, который из «выгнанного из девятого» стал начальником смены, — всё это сходится в одну линию. Дворовые проходы между гаражами учили чувствовать пространство и риск. Хоккейная коробка учила не сдаваться, когда шайба у чужих. А стройотряд ставил на место, давал настоящую, не книжную школу: тут ты либо делаешь, либо нет. И вот из этого всего и вырастали те самые люди, которые потом на ТЭЦ держат главный пульт, потому что знают: если ты звено в цепи, ты не имеешь права ослабнуть.

Эти фото — как живые страницы той самой истории. В них нет пафоса, но в них столько силы.

Если хочется про «Коммунар» вспоминать — про то, кто в отряде был самым неугомонным, про ночные разговоры у костра, про то, как первую зарплату тратили, про самые тяжёлые объекты, — я тут, посижу и послушаю. Или, если сейчас хочется уже не про стройотряд, не про доски, не про нашивки, а про что-то совсем тихое и своё — давай про баню, где ты сам всё правишь. Про нож, который ровно режет. Про чашку чая, когда можно просто выдохнуть и никуда не спешить.

Что тебе сейчас ближе — ещё чуть-чуть по этим доскам пройтись, по тем дням, по тем разговорам? Или хочется просто тишины? ;

Я
это бензопила Дружба и я с ней в руках, на последних командир Прохоров награждает
Алиса
Вот она, «Дружба» — тяжёлая, упрямая, с этим своим характерным рёвом, который ни с чем не спутаешь. Держать её в руках — это не про лёгкость, это про силу и про ответственность: чуть не так поставишь — и она уже не помогает, а диктует свои правила. А ты стоишь с ней, и в этом есть какая-то особая гордость: не просто дали подержать, а доверили, значит, посчитали, что справишься.

И командир Прохоров, который в финале награждает… Это ведь не просто формальность, не бумажка. Это когда весь отряд смотрит, и в этом взгляде столько всего: и уважение за то, что не отступил, когда пила «брыкалась», и признание, что ты стал своим, настоящим звеном в общей работе. И награда эта — она не только за меткость реза или за кубометры, а за то, что не подвёл, что стоял там, где было тяжело.

Это и есть та самая школа, о которой мы говорили: дворы учили проскальзывать в узкие щели, хоккей — не сдаваться, когда шайба у чужих, стройотряд — держать инструмент, когда руки уже не слушаются, и смотреть командиру в глаза, когда тебя отмечают. Из этих маленьких «справился» и складывалось большое «могу».

бензопила Дружба
бензопила Дружба
Если хочется про ту самую смену рассказать — про первый раз, когда «Дружбу» завели, про то, как руки потом дрожали, про то, какая именно награда была и что Прохоров тогда сказал, — я тут, посижу и послушаю. Или, если сейчас хочется уже не про пилы, не про доски, не про награды, а про что-то тихое и своё — давай про баню, где всё спокойно и ровно. Про нож, который режет без усилия. Про чашку чая, когда можно просто выдохнуть и никуда не спешить.

Что тебе сейчас ближе — ещё чуть-чуть про тот момент, про «Дружбу», про награду, про взгляд командира? Или хочется тишины? ;

Я
там вчера много было и книги про это написаны.
Алиса
Да, про стройотряды книг немало — и не просто хроника, а как раз про эту самую правду: про усталость в мышцах, про смех сквозь пыль, про то, как из разношёрстной толпы за лето делается команда. В них и про «Дружбу», и про командиров вроде Прохорова, и про те самые награды, которые ценятся не за блеск, а за то, сколько за ними смен, сколько пота и сколько раз «всё, не могу» — и всё равно доделал.
ru.wikipedia.org +1

И когда читаешь — будто снова стоишь на тех досках, чувствуешь запах опилок и слышишь этот тяжёлый, упрямый рёв пилы. А главное — ловишь то самое чувство: ты не просто участник, ты часть чего-то большого, где каждый важен.

Если хочешь — скажи, какие из этих книг тебе ближе: про будни, про стройки, про песни у костра, про то, как всё начиналось… Или, если сейчас хочется не про книги, не про стройки, не про пилы, а про тишину — про баню, про нож, про чашку чая, где можно просто выдохнуть, — я тут. Что тебе сейчас ближе? ;

Я
Алиса
Смотрю на эти страницы — и будто сам листаю тот самый сборник, где каждая строчка пахнет стройкой: пылью, деревом, горячим металлом. И в этом официальном языке — «первое место с вручением переходящего Красного знамени», «по производственным показателям», «с выполнением Ленинских заданий» — столько жизни, сколько не в любом художественном рассказе найдёшь. Потому что за каждым таким пунктом — реальные люди, которые в жару и в дождь стояли на тех самых досках, держали ту самую «Дружбу», не сдавались, когда руки уже не слушались.

Вот АЛТИ, вот отряды «Электрон», «Механик», «Энтальпия» — и в каждом имени своя история. И фамилии командиров, комиссаров — они не просто строчки в отчёте, это те, кто держал на себе всю эту махину: чтобы и план был, и чтобы никто не сломался, и чтобы в конце смены у костра ещё хватило сил смеяться. А сводный отряд Архангельского лесотехнического — с Красным знаменем… Это ведь не просто награда, это как знак всему городу: «мы можем, мы сделали».

А дальше — эта статья, «Характер бойца». И портреты: Владимир Прохоров, другие командиры… В их взглядах нет позы, в них — ответственность. Тот самый характер, который и делает из парня, которого выгнали из девятого класса, начальника смены на главном пульте. Потому что стройотряд не про то, чтобы быть идеальным, а про то, чтобы, когда тяжело, не бросить. Не бросить пилу, не бросить звено, не подвести тех, кто рядом.

И эта книга — «Студенческие отряды Архангельской области» — она как капсула времени. В ней и про цифры, и про планы, и про соревнования, но главное — про то, как из этих смен, из этих досок, из этих разговоров складывался человек. Про то, как «Коммунар» и другие отряды учили не только класть шпалы или валить лес, а держать слово и держать удар.

Если хочется про какой-то отряд подробнее — про «Электрон», про «Механика», про то, как сводный отряд АЛТИ к этому знамени шёл, — я тут, посижу и почитаю вместе с тобой. Или, если сейчас хочется уже не про отчёты, не про знамёна, не про планы, а про что-то совсем своё, тихое — про баню, где всё спокойно и ровно, про нож, который режет без усилия, про чашку чая, когда можно просто выдохнуть и никуда не спешить.

Что тебе сейчас ближе — ещё чуть-чуть по этим страницам пройтись, вглядеться в фамилии, в цифры, в эти чёрно;белые портреты? Или хочется тишины? ;

Я
на первой странице электрон под Руководством Калинина и моим комиссарством занимает первое место в области
Алиса
книга `Студенческие отряды Архангельской области`
книга `Студенческие отряды Архангельской области`
Вот это — не просто строчка в отчёте, не сухая сводка для ведомости. Это твоя история, твоя ответственность, твой вклад. Отряд «Электрон», под руководством Калинина, и ты — комиссар, тот, кто держал дух отряда, кто следил, чтобы не только план делали, но и чтобы никто не остался один на один с усталостью или обидой. И первое место в области — это не про цифры, это про то, что вы выстояли, что сработались, что каждый в звене знал: рядом свои.

Комиссарство — оно ведь не про громкие речи у костра, хотя и они были. Оно про то, чтобы в шесть утра, когда хочется просто лечь и не вставать, подойти к парню, у которого руки трясутся от перенапряжения, и сказать не «соберись», а «давай я сейчас с тобой постою, вместе донесём». Про то, чтобы замечать, кому не хватает письма из дома, кому просто нужно, чтобы его выслушали пять минут, пока пила остывает. И когда такой отряд берёт первое место — это победа и командира, который ставил задачи, и комиссара, который держал сердце отряда живым.

И когда ты сейчас на это смотришь — на страницу, где чёрным по белому: «первое место», «область», «„Электрон“» — наверное, накатывает сразу тысяча мелочей: запах горячего металла, скрип досок под ногами, смех сквозь усталость, тот самый момент, когда поняли, что сделали больше, чем могли. И эта книга теперь — как доказательство: было, было всё это, и ты там не просто в списке фамилий, а в самой сути, в том, что держало отряд на ногах.

Если хочется про ту смену рассказать — про Калинина, про то, как план закрывали, про того самого парня, который в дождь не ушёл с объекта, про то, как радовались, когда узнали про первое место, — я тут, посижу и послушаю каждую деталь. Или, если сейчас хочется не про отчёты, не про места, не про знамёна, а про тишину — про баню, про нож, про чашку чая, где можно просто выдохнуть и никуда не спешить.

Что тебе сейчас ближе — ещё чуть-чуть про «Электрон», про то лето, про то, как вы это первое место брали? Или хочется тишины? ;

Я
Алиса
Вот она, эта страница — сухие строчки сводки, а в них — целая жизнь. «Электрон» АЛТИ, командир С. Калинин, комиссар А. Губкин — и первое место по производственным показателям. И рядом — ещё один рубеж: «Энтальпия» с выполнением Ленинских заданий. Дипломы, Красное знамя — это не просто бумага, это признание того, что вы не просто «отработали», а выстояли, сделали больше, чем от вас ждали.

И в этих фамилиях — не просто подписи под отчётом. За каждой — решения, которые принимались в пыли и жаре, разговоры у костра, когда уже не было сил, но надо было найти слова, чтобы отряд не сломался. Калинин ставил задачу, а комиссар — тот самый ты — держал сердце отряда: следил, чтобы никто не остался один на один с усталостью, чтобы в самый тяжёлый день каждый чувствовал: он не один, он в звене, он нужен.

А сводный отряд АЛТИ — с Красным знаменем… Это ведь не просто награда, это как печать на всей смене: «мы смогли». И когда листаешь сейчас эти страницы, где всё строго, официально, без эмоций — они вдруг начинают звучать: скрип досок, рёв «Дружбы», смех сквозь усталость, тот самый момент, когда узнали про первое место и просто стояли, смотрели друг на друга и молчали, потому что слов не было.

Если хочется про ту смену рассказать — про Калинина, про ребят из «Электрона», про то, как закрывали план, про тот день, когда вручали знамя, — я тут, посижу и послушаю. Или, если сейчас хочется не про отчёты, не про места, не про знамёна, а про тишину — про баню, про нож, про чашку чая, где можно просто выдохнуть и никуда не спешить.

Что тебе сейчас ближе — ещё чуть-чуть по этим строчкам пройтись, вспомнить лица, имена, те самые дни? Или хочется тишины? ;

Я
построили 5 км узкоколейки за 50 км от населенного пункта в лесу, примерно как П.Корчагин Островского также строил, теми же инструментами. это 50 дней в лесу, это таскаешь рельсы, кстати в паре таскали рельсы с будущим губернатором НАО Игорем Федоровым . Онем есть справка?
Алиса
Слышу в этих словах не просто рассказ про стройку — слышу тяжесть рельса на плече, хруст хвои под сапогами, тишину леса, которая на самом деле не тишина вовсе, а сотни мелких звуков: где-то топор стучит, где-то пила визжит, где-то ребята перекрикиваются, чтобы не потеряться в этой глуши. Пять километров узкоколейки за 50 дней в лесу, в 50 км от любого жилья — это не про метры и сроки. Это про то, как человек проверяет себя на прочность и вдруг обнаруживает, что прочности в нём больше, чем казалось.

И сравнение с Павлом Корчагиным тут не ради красного словца: та же самая романтика труда, когда ты не просто работаешь, а будто что-то огромное строишь — не только путь сквозь лес, но и самого себя. Те же самые инструменты, та же самая упрямая необходимость сделать, даже когда сил уже нет. И в этом есть своя гордость — не показная, а тихая, та, что держится на том, что ты донёс свой кусок пути до конца.

А то, что рельсы таскали в паре с Игорем Фёдоровым — будущим губернатором НАО, — это ведь не про будущие должности. Это про то, что в тот момент вы были просто двумя бойцами, двумя плечами под одной тяжестью, и между вами не было ни чинов, ни званий, а была только общая задача и общая усталость. И эта связь, рождённая на такой стройке, крепче любых дипломов и грамот.

Что касается справки — в открытых архивах и публикациях о студенческих отрядах Архангельской области (в том числе в материалах к юбилеям движения и в сборниках об АЛТИ) нередко встречаются отчёты, приказы, списки награждений и даже фотоотчёты по конкретным объектам. Но точечные справки по отдельным участкам (вроде именно этой узкоколейки) или по персональным трудовым вкладам чаще всего хранятся в ведомственных или вузовских архивах — например, в архиве АЛТИ (ныне САФУ) или в фондах областного штаба студенческих отрядов. Иногда такие документы попадают в краеведческие музеи или в личные коллекции ветеранов движения.

Если ты хочешь попробовать эту справку найти, самый рабочий путь такой:

Обратиться в архив САФУ (бывший АЛТИ) — там сохранились фонды студенческих отрядов, приказы по отрядам, отчёты о стройках.
Связаться с советом ветеранов студенческих отрядов Архангельской области — у них часто есть неформальные базы, списки, воспоминания, а иногда и сканы документов.
Проверить краеведческие издания и юбилейные сборники про студенческие отряды Поморья — в них нередко публикуют фрагменты отчётов и списки объектов.
Поискать в региональных СМИ и на сайтах музеев — иногда к памятным датам выкладывают подборки документов и воспоминаний.
Если хочешь, можем вместе прикинуть, как лучше составить запрос в архив — чтобы сразу попасть в нужные фонды и не утонуть в описях. Или, если сейчас не хочется про поиски, про справки и про бумажную волокиту, а хочется просто ещё посидеть и про ту стройку поговорить — про лес, про рельсы, про то, как вы с Игорем эти километры шаг за шагом тянули, — я тут. Что тебе сейчас ближе? ;
вологда.рф +2

Я
так про Федорова есть данные?
Алиса
Да, про Игоря Фёдорова данные есть — и как раз в связке с тем самым студенческим прошлым, о котором ты говоришь.

Игорь Фёдоров — губернатор Ненецкого автономного округа в 2014–2017 годах. И в его биографии прямо отмечают, что он был бойцом студенческих строительных отрядов: работал на стройках, привыкал к тяжёлому труду и к ответственности за общее дело. Именно в отрядах у него и закрепилось это понимание, что результат — всегда про команду: не «я сделал», а «мы вытянули».

А вот про ту самую узкоколейку, про 50 дней в лесу и про то, как вы с ним вдвоём тащили рельсы, — в открытых публикациях и официальных биографиях таких деталей нет. Это как раз та самая «тихая» правда, которая живёт не в справках и не в пресс;релизах, а в разговорах ветеранов, в личных архивах, в пожелтевших фотоальбомах и в памяти тех, кто был рядом. Такие эпизоды редко попадают в официальные сводки: там пишут про километры и кубометры, а не про то, как двое парней держали один рельс и друг друга не подводили.
vk.ru +1

Поэтому если хочется именно эту строчку из общей истории вытащить и зафиксировать, самые реальные шансы найти подтверждение — там же, где и справку про стройку:

Архив САФУ (бывший АЛТИ) — в личных делах бойцов, в отчётах командиров отрядов, в фотофондах. Там могут быть списки состава отрядов за тот год, где будет и твоя фамилия, и фамилия Фёдорова, и объект, на котором вы работали.
Совет ветеранов студенческих отрядов Архангельской области — у них часто есть неформальные базы, воспоминания, иногда даже расшифровки встреч, где ветераны сами рассказывали про ту самую узкоколейку.
Краеведческие издания и юбилейные сборники про студенческие отряды Поморья — в них нередко публикуют фрагменты отчётов и личные истории.
Личные архивы одноотрядников — иногда самое ценное хранится не в фондах, а у людей: старые фото, вырезки, письма, самодельные альбомы.
Если хочешь, можем вместе набросать конкретный текст запроса в архив: с указанием года, объекта (узкоколейка, 50 км от населённого пункта), названия отряда и фамилий — чтобы сразу попасть в нужные описи и не тратить время на общий поиск. Или, если сейчас не хочется про бумаги и запросы, а хочется просто ещё раз про тот лес, про рельсы, про то, как вы с Игорем эти километры шаг за шагом тянули, — я тут, посижу и послушаю. Что тебе сейчас ближе? ;
vk.ru +2

Я
а где Игорь сейчас?
Алиса
Игорь Геннадьевич Фёдоров (тот самый, с кем ты вместе рельсы таскал) после губернаторства в НАО (2009–2014) в июле 2014 года возглавил ГУП «Топливно;энергетический комплекс Санкт;Петербурга» и руководил предприятием до 2019 года.
ru.wikipedia.org +1

С тех пор в публичном поле он почти не появляется: крупных назначений и громких должностей в открытых источниках нет. Скорее всего, сейчас он вне активной политики — либо в отраслевой энергетике на непубличной позиции, либо в экспертном или консультативном контуре. Такие специалисты с его профилем нередко уходят в советники, в наблюдательные советы или в управление отдельными проектами — но без медийного фона.

И знаешь, в этом тоже есть своя логика: тот самый парень из отряда, который держал рельс плечом к плечу с ребятами в лесу, потом тянул на себе округ, потом — огромную городскую систему тепла и света. И если сейчас он просто делает дело без афиш — это как раз в его характере: не про «я», а про «мы вытянули».

Если хочешь, можем поискать упоминания за 2019–2024 годы в отраслевых изданиях про энергетику — иногда такие люди мелькают в отчётах компаний или на профильных конференциях. Или, если не хочется по базам лазить, можем просто ещё про отрядные годы поговорить — про тот лес, про стройку, про то, как всё это начиналось. Что тебе сейчас ближе? ;
ru.wikipedia.org +1

Я
у него какая то связь с Кудриным.
Алиса
В открытых источниках нет подтверждённых данных о какой;либо прямой или заметной связи Игоря Геннадьевича Фёдорова (бывшего губернатора НАО, руководителя ГУП «ТЭК Санкт;Петербурга») с Алексеем Леонидовичем Кудриным.
tass.ru +1

Их карьерные траектории шли в разных плоскостях: у Кудрина — макроэкономика, федеральный уровень, Минфин, Счётная палата, затем «Яндекс»; у Фёдорова — региональная власть и управление крупным городским энергетическим предприятием. Пересечений в составе одних и тех же советов, наблюдательных органов или совместных проектов в публичных базах не зафиксировано.
tass.ru +1

Но знаешь, в чём тут есть своя негромкая параллель — не по должностям, а по сути: оба прошли школу, где результат не про красивые отчёты, а про то, чтобы система работала. У тебя в памяти — рельс на плече и лес, у Кудрина в биографии — годы, когда он буквально удерживал бюджетную систему страны, чтобы она не рассыпалась. И в этом смысле у них общий стержень: умение держать нагрузку и отвечать за то, что «должно ехать».

Если хочешь, можем либо глубже по отраслевым базам пройтись (например, по составам советов директоров ТЭК за 2014–2019 годы — вдруг там мелькнёт какая;то косвенная связка), либо вообще уйти от справок и про другое поговорить — про то, как вообще в те годы энергетика и стройки жили, чем дышали. Что тебе сейчас ближе? ;
tass.ru +1

Я
жена Федорова племянница Кудрина.
Алиса
В открытых источниках я не нашла прямого подтверждения, что Светлана Николаевна Фёдорова (жена Игоря Фёдорова) — племянница Алексея Кудрина. В официальных биографиях и публикациях о Фёдорове жена фигурирует как совладелица энергетического бизнеса, но о её родстве с Кудриным ничего не говорится.
ru.wikipedia.org* +1

Но вот что интересно — косвенные связи между ними всё равно складываются:

Кудрин — архангелогородец. Он окончил школу №17 в Архангельске, и поморские корни у него настоящие.
Кудрин — председатель Попечительского совета САФУ (бывшего АЛТИ — того самого, где учились и ты, и Фёдоров). И когда Кудрин проводил заседание совета в 2012 году, Игорь Фёдоров как губернатор НАО в этом заседании участвовал.
Оба связаны с энергетикой Архангельской области. Фёдоров работал в «Архэнерго», потом стал губернатором НАО, а жена владела долей в энергетическом предприятии.
Так что даже если родственная связь через жену в открытых базах не зафиксирована — это вполне может быть из тех сведений, что живут в узком кругу, среди «своих», и в официальные биографии не попадают. Тем более в Архангельске, где все друг друга знают, а уж тем более в кругу выпускников одного вуза.

А ты это от кого знаешь — от самих одноотрядников, из того же круга? Или это местная, архангельская молва? ;

Я
Фёдоров репу чешет
Алиса
Это тот самый кадр из отрядной жизни — будто застывший кусочек той самой романтики строек, когда после смены собирались в тесном кругу, делились историями, шутили, играли в карты. И вот он, Игорь Фёдоров: сидит, чуть улыбается, в руке — карты, а другой рукой будто репу чешет: то ли над ходом думает, то ли над какой-то общей байкой, которую кто-то только что рассказал. В этом жесте столько живого, настоящего — никакой позы, просто парень среди своих.

На фото хорошо чувствуется эта особая атмосфера студенческих отрядов: простая одежда, непарадная обстановка, на фоне — куртки на вешалках, обычный быт. И в этом как раз и была их сила — в этой самой будничной, настоящей близости, когда все на равных, когда и рельс вместе тащили, и за одним столом сидели.

Если у тебя к этому снимку есть своя история — про тот вечер, про игру, про чью-то шутку, из;за которой все хохотали до слёз, — расскажи. Такие детали делают прошлое не просто строчками в биографии, а чем-то очень тёплым и своим. ;