Паутина

Трофей Денисович был мужик народный, старой закалки. Получилось так, что в одну безхозную, жестокую ночь он попал в паутину. Паутина оказалась слишком плотная, чтобы оттуда вылезти. Перед глазами Трофея Денисовича пролетали разные картины, в частности, из прошлого. Находясь в ловушке он испытывал неземной шок. Руки и ноги, находящиеся в плену плотного веретена были намертво парализованы.

Происходило действие в окраине металлургического городка Рапасово, что находился в двух километрах от сибирской столицы. Городок был спокоен и мрачен в одних тонах. Канализационный запах был визитной карточкой этих богом забытых мест, он витал на каждом шагу.

Получилось так, что оказавшись в таком недоразумении мужик начал тщательно задумываться о смысле жизни и подобных высоких темах. Это не с проста. Трофей Денисыч смирился с высокой вероятностью умереть такой глупой, казалось бы, и сюрреалистичной смертью. Потихоньку он подумывал о том, что напишет в своём прощальном письме, хотя и писать то было некуда и нечем — под рукой ничего, только плотная, не отпускающая как ногу бетон, паутина.

Смеркалось. Чем ближе была ночь, тем меньше надежд на спасение у него оставалось. А если говорить точнее, то на спасение он не рассчитывал с первой же минуты.

В правом кармане у него находилась зажигалка и пачка сигарет, в левом — ключи от подъезда и квартиры. Но на кой они? Раз их даже не достать. Рукой то шевельнуть нельзя ни на сантиметр. Намертво, абсолютно, понимаете?

Мысли только усугубляли положение Трофея Денисыча в моральном плане. Он сам того не желая размышлял то о жизни, то о родных, то о возникновении Вселенной, то о пещерных людях, то о коммунизме, то ещё о чём-то абстрактном. Трофей Денисыч мужик праведный. Трофей Денисыч по молодости служил в православной церкви. Сейчас он упёрто считает, что попал в паутину за какие-нибудь грехи, но не считает это наказание справедливым, скорее выходящее из ряда вон, варварским, как бы Всевышний точно не поступил, а лишь осудил такую жестокость. Иными словами, существенных доказательств божьей кары у него не было.

И тут начал Трофей Денисыч поминать, кому это он мог насолить?
Первой Денисыч вспомнил свою бывшую одноклассницу — Надежду Куклачёву, сестру известного кошатника. Был как-то случай лет тридцать назад, Денисыч занял у Куклачёвой килограмм молотого зерна, и не вернул. После этого Наденька навсегда запомнила данный поступок Трофея Денисыча, и всячески припоминала ему это даже спустя годы.

— Где мои зёрна?! — при каждой встречи напоминала она ему.
Шли месяца и годы. Надежда уже померла, а зёрна свои так и не увидела, Денисыч опоздал навсегда и безвременно. И не искупить ему больше грехи.

С тех пор прошло не малых пять лет, а Денисыч до сих пор считал себя виноватым, и своё несчастье трактовал как расплату за этот грех. Многие знакомые и близкие Трофея были недовольны его волнениями касаемо надеждиной кончиной. « — В один день умерло две надежды!» — как говорил он своему собутыльнику Василию Кожевину.

Вторым Трофею Денисовичу пришёл в голову его бывший собутыльник Костька Андропов. Ему Трофей насолил похлеще чем Надежде. Однажды, во время очередной попойки, Денисыч украл у того золотой медальон, найденный Андроповым в далёком детстве, и ставший его главным талисманом. Константин, конечно же, сразу нашёл виноватого, им оказался Трофей Денисович, ведь он был единственный кто сидел с Андроповым в день пропажи драгоценности. Он, естественно, начал всячески нагнетать на друга, а тот, как будто действительно ни в чём не виноват, начал убедительно отнекиваться, приводя рабочие аргументы (которые, естественно, были ложью). Передряга закончилась тем, что они пожали друг другу руки, и Андропов помчал расспрашивать других своих собутыльников, мол, вдруг он его потерял ещё в прошлый день, хотя отчётливо помнил, что держал его в руках ещё за час до посиделок с Трофеем Денисовичем. Самое интересное, что так кончалась любая ссора этих двух хороших знакомых, благодаря профессиональному умению Т.Д. убедительно отвечать, даже если он не прав.

Начал Трофей Денисович слёзно умолять Константина Олеговича Андропова (разумеется, дистанционно) простить его и замолить все грехи. Слёзы пёрли со всех щелей, а боль пожирала изнутри, выворачивая наизнанку. Андропов, слава богу, ещё находился при жизни, так что если не расплата за грехи, то это явно проклятие, насланное им самим. Но неужели эта вещь была ему настолько дорога, что он решился на такое? Ведь они знакомы друг с другом ещё со студенческих времён, и похищенный медальон, по мнению Трофея Денисовича, не стоил дороже этих лет «дружбы».

Пребывая уже более получаса в ловушке, Трофея Денисовича стали гложить неприятные мысли; а что если он действительно окочурится здесь? Вот такая вот глупая смерть? И как это покажут в сводках новостей? «Мужчина скончался, застряв в паутине»? Страшно было только представить такое, но реальность к этому и шла, медленными и нерасторопными шагами.
Как обычно бывает в сложных ситуациях, Денисович мысленно вернулся в детство, прекрасное своей беззаботностью и тёплым окружением. Первые друзья, первые игрушки, первые сказки, первые поцелуй с девочкой с детского сада; всё так благородно.. Всё плохое, связанное с этим периодом вмиг позабылось. Он и так находится в тяжёлой ситуации, а тратить свои ресурсы на плохие воспоминания было бы глупо и неуважительно по отношению к себе. Однако, кое-что дало сбой, и в глазах Трофея Денисовича промелькнуло то, что до этого момента сидела в глубоких, запыленных полках памяти.

Было это давным-давно. Трофею Денисовичу тогда только стукнуло девять лет. Беззаботным мальчиком он прогуливался по бабушкиной деревне, вместе с ним был его деревенский друг Лёшка Коровин. Главным развлечением ребят, на то время, был кутёж по заброшенным домам и прочим зданиям (магазин, старая библиотека). В один из этих дней, маленький Трофей заприметил один старый домик, полуразрушенный, без крыши, в котором уже полвека никто не живёт. Двор был нагромождён разного рода кустарниками, потому и передвижение было затруднено, особую опасность представляли еле заметные кусты борщевика и крапивы. Внутри всё было разобрано; никаких межкомнатных стен, а от пола остались лишь лаги — два больших бревна. По ним ребята пошли к дальнему углу дома, естественно не потому, что он чем-то отличается, или там что-то есть, просто, для интереса. Дойдя до окошка, дабы не упасть (у Трофея уже была закружилась голова), он резко схватился за деревянный подоконник, и тут же почувствовал какое-то обволакивающее чувство в районе кисти. Тут то он и замер, по лбу поскользила испарина. Обернувшись головой назад, он заметил свою кисть в неком клубковом сплетении, что его бабушка называла «паутиной». На этом моменте Трофей потерял сознание и последним, что он увидел перед затемнением — недоумевающее лицо друга.

За этим моментом последовало сотрясение головного мозга. Трофей провёл в стационаре почти неделю. Он ни пил, ни ел, его разум был полностью затуманен, а руками до сих пор ощущал обвивающее со всех сторон мягкое касание нитей. Ему было настолько не по себе от этого ощущения, что он слёзно умолял ампутировать ему кисть, но врачи не могли себе это позволить из-за отсутствия необходимости. После двух недель это прошло, и Трофей зажил обычной жизнью.

Вспоминая всё это, Трофей Денисович невольно прослезился. Он снова столкнулся со своей главной травмой, но теперь в более ужасающих масштабах. Осознание этого нанесло большой ущерб его нервной системе, и как в детстве, он потерял сознание.

Он очутился в белоснежной палате, еле приходящими в себя ноздрями втягивая стерильный больничный запах. Всё вокруг ему казалось таким неестественным, что становилось не по себе. Здесь не было никаких аппаратов, да и вообще не было ничего, кроме его койки, даже намёка на что-нибудь иное. В попытках поднять голову, Трофей почувствовал свою слабость и неспособность шевелить всеми своими конечностями. То ли он чувствовал якобы что-то его прихватывает за руки, но проверить не мог, голова была словно приделана к койке. За пределами палаты он слышал шаги по коридору, они были странными, словно кто-то один ходит туда-сюда и без видимых на то причин. От невозможности что-нибудь предпринять, Трофей Денисович остался лежать, а через его прикрытые веки проступали слёзы усталости.

Уже уходя ко сну, его разбудил щелчок дверной ручки, включился свет. Неспособный поднять голову, его глаза, устремлённые в потолок, уловили на нём тень чего-то, что прямо сейчас входит в его палату. Тень отражалась на потолке очень жутко и неестественно, эта тварь очень резво и с отвратительным звуком передвигалась на восьми тонких культяпках, и судя по звуку, уже приближалась. Что-то очень противно-мягкое коснулось его стопы, и его сердце не выдержало.