Аз Есьм

I

У князя Григория Матюхова обнаружили смертельную болезнь (название которой не разглашается). Собрались все бояре и простой люд, кто-то радовался, кто-то плакал. Особенно радовались нелояльные князю бояре. Приемников у князя не было, так что в случае его смерти намечается делёжка власти.

Князь смирно сидит на своём диванчике, ему преподносят жареную курицу. Свежую. Хрустящую. В это время возле него сидел Авдотий Панов — главный советник княжеский.

— Григорий Палыч, вот я что думаю — говорит Панов. — А не съездить бы вам отдохнуть? Лето на дворе, благодать! Глядишь, и полегчает. Да и Любавушки сейчас с вами нет, от того и риск загнуться, оставшись в одиночестве, довольно высок! — Подумайте об этом, Григорий Палыч.. Душа плачет, когда смотрю на вас в таком состоянии!

Князь сидел полулёжа, глядя на пол. Ему понадобилось немного времени всё обдумать, прежде чем ответить.

— Это, конечно, хорошо.. — говорит он. — Но кто за княжеством присматривать будет? Без меня оно, не дай Боже, загнётся уж совсем!.. И так дела плохи..

— А вы поручите Сильвестру Лаврентьевичу! Он же опытен в этом! Глядишь, подменит вас хорошо!

— Да что он, этот Сильвестр Лаврентьевич.. Не доверяю я никому.. Только я знаю.. Как лучше им руководить и на пользу.. Без меня худо будет.

— Ничего не будет! — резво перекрикнул Авдотий. — Вы же не бездарями себя окружаете!.. Все красавцы удалые! Взглянуть только на Сильвестра Лаврентьевича! Сколько он войн и погромов прошёл?! Представить жутко! Умеет руководить, рука крепка! На своём стоит, другого не бросит! Чем не лидер? Конечно, с вами ни в какое сравнение не идёт, но тоже хороший лидер! — с восторгом говорит он. — Не пожалеете, Григорий Палыч, отдохнуть то нужно вам! Ну пожалейте себя, Бога ради! Ради России!

— Отдохнуть я и в Вальхалле успею.. — безэмоционально произносит князь. — А пока я не там, буду строить, развивать, и облагораживать княжество моё хорошим словом! Так что, ты за меня не боись, Авдотий! Всё пересилим! Аз Есьм Князь! — отламывает князь куриную ножку. — Бери..

Советник без раздумий тоже оторвал куриную ножку, и начал её кушать.

В этот момент, князь почувствовал недомогание в районе живота, и затем рухнул на пол замертво.

                II


С момента смерти князя прошло два дня.

Собрали «тайную вечерю». Все противники и недоброжелатели Григория Палыча из барского круга отмечали это событие очень бурно. Приехали даже бояре с соседних княжест. Устраивали ритуалы, пиршества.

— Князь был недалёкого ума человеком, так и сделался никчёмным.. Пусть мух да тараканов кормит ныне! — во время тоста проговаривает боярин Станислав Ильич Донцовский, после чего другие начинают ликовать.

Советник Авдотий Панов в это время ходил то хмурый, то счастливый. У него не было однозначного отношения к князю, оно было противоречимым и в своей степени нестабильным.

— Грустите, Авдотий Аксеньевич? — подошёл к нему тот самый Сильвестр Лаврентьевич Куризин, самый богатый боярин в княжестве.

Советник застыл, будто его в чём то заподозрили.

— По чему же! — фыркнул он. — Не стало, да и катись он к чёрту! Никудышный князь, и звать его никак! Бездарность!

Куризин хихикнул.

— Верно говорите, Авдотий Аксеньевич.. «Бездарность»! — смеётся он, положив ладонь советнику на плечо. — А теперь, глядите!

Сильвестр Лаврентьевич залез на помост, и позвенел бокалом.

— Внимание, господы!

Зал стих, все взгляды устремились к Куризину.

— Я — Сильвестр Лаврентьевич Куризин! Всеми вами известный! Превозглашаю себя царём княжества Новорусского!

Все ахнули. В отдельных барских компаниях ходили слухи о делёжке власти, но никто не ожидал, что вот так легко может заявить о своих полномочиях.

— ЧТО?! — обомлел один из бояр.

— ВЫ СЛЫШАЛИ ЭТО?!

— ЧТО ОН СКАЗАЛ?!

— ОН ОБЕЗУМЕЛ!?

Свита Куризина обезумела и стала вопить. Вопли доносились со всех сторон, остановленные лишь ещё одним звоном.

— Тише! — говорил Куризин, когда уже стихало. — Всем молчать!

В зале вновь воцарила тишина.

— Ныне я новый государь Новорусского княжества! — повторил он. — Торжественно об этом заявляю! Коль имеются несогласные — выйдите, и покажите своё лицо!

Никто не вышел.

— Теперь.. Хотелось бы почтить память нашего бывшего царя — Григория Павловича Матюхова! Он был хорошим князем.. Сколько многого он сделал для наших земель.. Однозначно, ему заготовлено отдельное место в раю! Даже не так.. Отдельный сад! Этот человек — тот, благодаря которому мы находимся с вами здесь.. Его советник — Авдотий Аксеньевич Панов, вам хорошо о нём известно, подтвердит, что перед смертью.. Князь Григорий, пожелал видеть царём меня! По его мнению, я был единственным претендентом на трон после его кончины. Он сам! Верьте мне, назначил меня наследником-царём! И я пообещал ему, присматривать за княжеством, стать лучше него!.. И я даю слово, что стану лучшим государем, чем он! Клянусь своей совестью и честью! А теперь, давай-те же выпьем! За будущее Новорусского княжества, и за упокой князя Григория!

И начался полноценный пир. Звенели бокалы, доносился шум. Только Панов стоял всё, как вкопанный, словно мечется туда-сюда. Виднелась в его глазах неопределённость. И праздновать то нечего, вроде бы..

— Расслабьтесь, Авдотий Аксеньевич.. — резко появился за спиною Куризин.
Тот вздрогнул.

— Да что вы.. Я спокоен на всё «сто»! — хихикнул он.

— Не видно, Авдотий Аксеньевич.. — сделал вокруг него круг боярин. — Вижу.. Чем-то вы недовольны.. Уж не тем, что из рабства высвободились? — фыркнул он.

— Какого такого «рабства»?

— Не прикидывайтесь дурачком, милый.. Всё вы понимаете..

— А коль нет?

— А на нет — и привета нет! — злобно захихикал Сильвестр.

Тут то Авдотий и подумал, что это Сильвестр Лаврентьевич как-то в смерти князя замешан..

— Так ныне, я ваш советник, раз уж на то пошло то? — спрашивает Авдотий.

— Верно! Ныне — вы мой главный советник! — хлопает ему по плечу. — Цари меняются, а советники остаются! — хихикнул.

Авдотий слегка поднял лыбу, но растерянность в его глазах ещё виднелась. Новоиспечённый царь приобнял его рукой, и повёл с собою медленным шагом.

— А вы заценили моё обращение? — спрашивает он. — Вам понравилось?

— Довольно таки неплохо..

— Всего лишь неплохо? — засмеялся князь.

Авдотий вдруг тоже поддался заразному смеху самопровозглашённого царя. Он резко поменялся. Смех был настолько силён, что он не мог остановиться. Князь Сильвестр смотрел на него с малым недопониманием.
 
— Князь батюшка!

К ним подошли два барина, оба они придерживают какого-то пьяненького мужичка. Очень пьяненького мужичка.

— Мы подслушали, как он оклеветал вас! — сказал первый. — Язык у него остр! — добавил второй.

Мужичок явно был не в себе, его взгляд был устремлён в пол, а ноги еле держались. Князь Сильвестр захохотал, и вместе с ним только остывший Авдотий Аксеньевич.

— Голову с плеч, да? — смеясь обратился царь к советнику.

— Однозначно! — так же согласился Авдотий.

Со стороны за этим внимательно наблюдал другой барин — Василий Денисович.

Безумным он в этом случае считал не хладнокровного Куризина, об этом он знал всегда, а поведение советника. Он как будто вмиг трансформировался в другого человека, противоположного себе.

— Господи.. — тихо произнёс он.

Тем временем мужичка увели, а советник с князем продолжили разговор.

— Мы планируем небольшую смену кадров внутри нашей организации.. Моя свита нуждается в хороших игроках, потрясающих и умных, а главное — таких, на каких можно положиться.. Вас я, Авдотий Аксеньевич, оставил только потому, что вы очень умён и лоялен.. Поэтому, я буду счастлив, если ко мне вы будете проявлять ту же лояльность, какую проявляли к покойному князю Григорию, царствие ему небесное..

— Во мне можете не сомневаться, князь! — отвечает советник. — Разве я кого либо, когда-то подводил?

— Отлично! Хорошо! Превосходно! Вот теперь то, мы с вами и сработаемся! Вы очень тонко уловили суть моего к вам обращения, дорогой мой советник! — хихикнул он. — Нас ждут великие достижения.. Такие, какие при князе Григории не были достигнуты.. Не потому, что он плохой правитель, а потому, что не успел их достигнуть! Это печально, грустно, но куда денешься.. Нужно идти вперёд! Что за горизонтом? — Там жизнь! Там вы, мы, я, они!.. Там и есть будущее — жизнь! Понимаете, к чему я?

— Так что вы хотите сделать первым делом? — спрашивает советник.

Царь Сильвестр замешкался.

— Отличный вопрос.. Первым делом — мы срубим корни всех проблем, появившихся при Григории Палыче.. Нищета — всё! Угнетение? — Всё! Экономический кризис? — Пройден! Впереди лишь расцвет и развитие!

— Каким образом вы это сделаете? Это же делается не один, не два дня.

— Правильно! — похлопывает по плечу советника князь Сильвестр. — Первым делом я разберусь с баринами, которые наживались при Григории.. Ведь в его окружении очень много тех, кто держал при нём дворцы, и одновременно — ненавидел его? Не отвечайте, Авдотий, я знаю, их много.. Пальцами одной руки не сосчитать.. Вот в этом то и суть.. Это настоящие паразиты! Теперь князя Григория нет, больше некому их держать под подолом, я разберусь с ними таким образом, как они заслужили!
 
— Полагаю, сейчас с этим будет труднее.. Ибо большинство из них уже покинуло княжества в тот день, когда стало известно о смерти князя Григория. Но, насколько я знаю, ещё остались, и продолжают оставаться бояре из этого числа, так что у вас есть возможность со всеми ними поцеремоничать! — хихикает советник.

— Верно! — смеётся князь. — Чёрт бы побрал всех этих приспособленцев! И только на кой они нужны ему были? Что они ему, родственники? Близкие? Друзья? Одноклассники? Ровным счётом — никто! Никого никем кличут!

— Правы вы, князь, правы! Ей богу правы! Хоть убейте — не перечу! — подлизывается советник. — Да только, не все ведь ответят! Не все наказаны будут, заразы, тьфу на них! Никакого уважения к ним нет!

— Это уже другое дело! Ими Бог займётся! Он тоже не слеп!

— Дай Бог! Дай Бог!

Так и прошла «тайная вечеря» в честь самопровозглашения в цари Сильвестра Лаврентьевича Куризина. Гости напилися да в расход!

                III


Следующий день начался с тревожных новостей. Был найден мёртвым близкий товарищ нового князя Сильвестра — Михаил Салтыкович Шадрин. Ночью он головой выпал со своей башни. Причина смерти не поддаётся объяснению и доводам. Все жители и господа уже собрались, окружив бездыханное тело. Сквозь толпу протиснулся двоюродный брат Шадрина — Мирон Добрыневич Аксентьев. Слёзно он подошёл к трупу, и наклонился, прижавшись к его лицу головой.

— Да что же это, а? — плачет он. — Кто с тобою так поступил? Будь он проклят!

Простой люд молча наблюдал за этой сценой, подходили летописцы, постоянно что-то записывали, настроение в толпе было испуганным и непонятным.

— Да позаботиться о тебе Боже! — прильнул лицом к лицу трупа Аксентьев. — Прощай, мой друг!

В толпе стоял истерически смеявшийся мужчина. Позже этот истерический смех передался близстоящему к нему, а потом — по цепочке. Все начали смеяться над этим, без видимой на то причины.

Эту новость быстро донесли до князя Сильвестра, он принял её сидя на своём троне, совсем не ожидавший таких новостей, но уже готовый к ним. Михаил Салтыкович был не последним человеком в его окружении. К нему он относился с особой теплотой, как к брату единокровному. Потому и слегка заплакал.

— Не мог он сам спрыгнуть! — кричит он. — Я слишком хорошо его знаю! Не мог! И причин на то не было! Он богатый, успешный, счастливый — разве в таких ситуациях прибегают к таким решениям? Нет! Так что тут один ответ — его убили! А кто убил? — Вопрос! Нужно смотреть списки!

— Какие такие списки? — спрашивает Михей Елисеевич, который донёс новость.

— А всех этих бояр григорьевских! Только они могли это сделать, больше никто!

— Но какой смысл им так поступать? — спрашивает советник Авдотий.

— Вы что, мой милый друг, не понимаете? Они все неровно к нам дышат! Потому что знают, что никто им ничего платить и даром давать не будет! Это все его бояре, Григория! Они теперь мстят за него! Видите ли, на меня надумывают, небось.. Тьфу!

— Что прикажете то с телом делать, Сильвестр Лаврентьевич? — спрашивает Елисеич.

— А что с ними обычно делают, болван?!

— Слушаюсь вас, батюшка! — поклонился он и исчез за дверью.

Князь сидел пряча слёзы, хоть их было не много. Советник заметил это, да давай успокаивать.

— Всё будет хорошо, князь батюшка..

— Теперь все соседние княжества будут знать, какой у нас беспорядок.. — протирает он слёзы гордо. — Чёрт бы с ним, с Михаилом, да всё это на мою репутацию играет! На репутацию мою как царя!

В проёме появляется один из сильвестровских бояр.

— Сильвестр Лаврентьевич! — мямля говорит он. — Люд с ума сошёл, со смеху там помирает!

Князь переварил всё вышесказанное, и как начал сам посмеиваться. Смехом его снова заразился Авдотий Аксеньевич. Барин стоял недоумевающе, по спине его пошла холодная дрожь, а глаза расширились, стали теперь как пять рублей.

— Иди, Петро, ступай! — смеясь приказывает князь Сильвестр.

Они замолкли, а после того как барин исчез за дверью — вновь захохотали.

— Ладно.. — вытирая слёзы смеха произносит Сильвестр Лаврентьевич. — Авдотий, так какие у нас на сегодня планы?

— К вечеру запланирована встреча с Василием Соловиным.. — вспоминает он, почёсывая затылок. — Да и всё, вроде ба!

— Ну с «соловьиным» мы разберёмся.. — хихикнул он. — А вот ребятки то у нас, голодные сидят! Что, даже хлебушка не подать им? Всё сидят там у себя, в имениях, мучаются с голоду! Ты уж попроси, Авдотий, пошли кого-нибудь к ним, пусть с едою поскачут..

— Так ведь посылали уже, Сильвестр Лаврентьевич.. — отвечает советчик.

— Да? И что там у них?

— Сидят там у себя, в темнице!.. Ни на что не жалуются.. Всё — в порядке!..

— Слава те Господи! — фыркнул князь. — Ну как я этого идиота прогнал, Можгова то?! — засмеялся он. — Вот же умора!

Советник за компанию начал хохотать.

Дверь внезапно отворилась, и к государю подходит тот самый Мирон Добрыневич Аксентьев. Весь недовольный и злой.

— Это что же такое, а? — явно разозлён он полностью. — Это что же такое происходит, а? Чтобы люди здравые,  смеялись над смертью, тьфу! Позор всему роду людскому, и вам — Сильвестр Лаврентьевич, тоже ПО-ЗОР! Что же вы, не видите что происходит? Не верю! Вы прекрасно видите! Посреди дня выпал с окна человек, и подходит люд — хохотать начинает! Срам! А вы! Сильвестр Лаврентьевич! Куда вы смотрите?! Разве не видите, во что превращается людское общество?! В ЗВЕРЕЙ! Это недопустимо! — подходит он к советнику, и берёт его за руку. — Авдотий Аксеньевич, скажите же, ну! Вы же человек здравый!

— Чего вы хотите, Мирон Добрыневич? — спрашивает советник.

— Справедливости и знать, что за чертовщина происходит на улице?! И чьих это рук дело!

— Успокойтесь, любезный.. — вмешивается князь Сильвестр. — Вы перевозбуждены, отдохните..

— Ни насколько! Мне нужен ответ, Сильвестр! Кто и зачем, расправился с моим товарищем?!

— Это пока уточняется — говорит советник. — И даже мы с князем не обладаем нужной информацией..

— И не будете! — повысил тон Аксентьев. — Потому что от вас скроют! Это всё проделки бояр григорьевских! Зараза! Он это всё! Его прихвостни и приспособленцы! В шею их пора гнать, Сильвестр Лаврентьевич! Что же вы медлите то?!

— Спокойствие, только спокойствие, милый мой.. — успокаивает его князь. — Как только нам будет что-нибудь известно, мы обязательно вам сообщим!

На лице барина нарисовалось лёгкое спокойствие.

— Ладно! — сбавил он тон. — Но! Надеюсь вы не подведёте, уважаемый мой князь?!

— Да разве я когда-то вас подводил, голубчик?

Без ответа барин исчез за дверью.

                IV


Ночь этого же дня. Мирон Добрыневич добрался до своего имения. И как положено здравому барину — сразу лёг спать. Весь день он оплакивал своего товарища, и пил за него, и травил истории о нём, чего только не делал! Но всячески он обвинял барскую свиту бывшего князя. Всячески! По любому поводу.

Ложе его было спокойным, как и полагается барину. Он тихо лёг, не укрываясь, и начал считать овечек.

В окно дул тёплый летний ветерок, окна были открыты полностью. Вдруг какой-то крик разбудил Мирона Добрыневича, от чего он резко вскочил со своей кровати. Ладно — он списал это на слуховую галлюцинацию.

Дальше лёг спать. Через пару секунд оба — снова крик. На этот раз он решил встать, и последовал к окну. Источник крика находился за окном, где-то внизу. Он высунул голову из окна, и крикнул:

— Кто там кричит, мерзавцы, дайте сну сбыться!

Не успел он обернуться, как сразу же замер, а через мгновение его тело оказалось выброшено за борт.

                V


Сегодня Сильвестр Лаврентьевич был серьёзен. Второй день подряд на территории его земель находят труп, и в обеих случаях – смерть по причине падения с большой высоты. Это наталкивало князя на мысль о каком-то тайном мстителе, который, вероятно, был лоялен к бывшему князе, при жизни того. Созвал он собрание. Собрались все бояре с его свиты. Самые богатые и влиятельные в княжестве.

— Никак понять не могу.. — говорит он. — Вот кто может мне объяснить, может есть у нас какой-нибудь нибудь такой мститель, очень хитрый?! И что мне предпринять?! Может быть, всех вас в темницу запереть?! Дабы в безопасности вас держать, м?! Это безумие! Чёртовы соседние княжества подумают, что я никчёмный, и при мне возрастает количество смертей в день! Тьфу ты! Авдотий, что известно?!

— Смерть Мирона Добрыневича идентична смерти Михаила Салтыковича — говорит советник.

— Значит метод ясен — чёртов мститель сбрасывает своих жертв в окно!

— И что теперь — вмешивается барин Енотий Олегович Митрофанов. — Нам окна заколотить?

— Да хотя бы не подходить!! — говорит князь Сильвестр. — Вы думаете, этих двоих с кровати тащили, да в окно выбрасывали?

— А вдруг, так и есть? — предполагает Роман Епифанович Малютка.

— Нет! Исключено! Было бы слишком тяжело и подло! Тут явно иной метод!

— Вы слишком гневны, князь.. — говорит Андрей Константинович Михайлов. — Не пора ли вам отдохнуть?..

— Я сам знаю когда мне отдыхать, Андрей! И сейчас точно не время!

— Что прикажете? — интересуется советник.
Выражение лица князя резко меняется с трагичного на весёлое.

— Обсудим позже, а теперь — пир!
Собравшиеся заликовали, зал вновь раздался хохотом.

                VI


Пиршество окончилось торжественным воем на улице. Завершилось гуляние. Роман Епифанович Малютка, как самый выпивший, ушёл позже всех. Еле шатаясь он шёл по лужайке, только политой. На небе сверкали звёзды, вертелся тёплый ветер. Погода — благодать!

Дом Малютки был ровно в километре от имения Сильвестра Лаврентьевича. По дороге, его догнал Енотий Олегович Митрофанов. Тот был трезвее. Взяв того под ручку, он начал провожать до дома, желая удвоить время на свежем воздухе, домой он не хотел.

По пути обсуждали они разные темы. Основной, конечно, оставалась череда идентичных смертей. Они ломали голову, приводя разные версии, и все они, конечно же, были обвинением в сторону григорьевских бояр.

Подходя к дому Романа Епифановича, они заметили у его дверей бездомную кошку. Малютка был категорически против животных, так как те вызывали у него аллергию. Поэтому он без раздумий взял, и пнул по бедному животному. Та быстро убежала, пинком он задел лишь часть её копчика, но ей точно было больно и от такого. При ударе он чуть не упал назад, но Енотий Олегович подоспел вовремя, подхватил товарища.

Они вошли в дом. К верху они полезли по лестнице. Нетрезвому Малютке было трудно передвигаться по ступенькам, потому он шёл медленно, охая ахая. На подступе к верху, Малютку схватила судорога в районе пяты. Он откинулся назад, и резким движением руки столкнул Енотия. Енотий, падая назад, схватился за Малютку, и оба покатились по ступенькам. Покатившись вниз, оба получили страшные травмы головы. Косяк ступенек был доволен, обмазанный их кровью.

                VII


В скрытом барском кругу наметилось собрание. Череда смертей влиятельных людей наталкивало бояр на мысли, что к этому имеет непосредственное отношение сам князь Сильвестр. Все мелкие сошки собрались тут.

Готовился государственный переворот. Фигура Куризина отныне стала главной мишенью для тайных сообществ Новорусских.
Раздавался громкий хохот.

                VIII


Авдотий Аксеньевич сидел и хохотал. Сидел и хохотал. Причиною служили воспоминания, которые всячески всплывали в его голове. И все они были связаны с князем Сильвестром. Хохот его был тихий, спокойный.

В своём дневнике он писал о наболевшем, больше внимания уделял последним, значительным событиям. Его корёжило от предчувствия, что скоро что-то случится, а что именно — загадка. Но это что-то явно всплывало из последних потрясений. Он словно сам не свой. Дневник переполнен. Чай испит. Нужно лечь.

В ложе он приземлился на свою белоснежную кровать. Тёплую, в которой хочется вертеться, точно как котёнок. Он извивался.. Что-то себе говорил.. Хохотал.. И в конце концов, уснул. Но теперь уже вечным сном.

               
IX


События минувшей ночи князь Сильвестр принял с ужасом. Теперь он остался без советника. Но его ужас был сиюминутным.

Он организовал собрание, и по его итогам, советником стал Андрей Константинович Михайлов — единственный оставшийся близкий товарищ князя, и последний из его барской свиты крупный игрок.

Сейчас они сидят и хохочут. Протирая слёзы смеха князь пробалтывает:

— Это всё — нам на руку! — говори он. — Видать, такова судьба, нам перестройка нужна! Бог всех лишних отсеивает! Вся воля ему!

— Правильно, Князь! Всему воля божья! Вот и от вас он отсеивает ненужных.. Ведь этот советник то.. Авдотий.. Ещё григорьевский советник! К чёрту их слать всех! Туда им и дорога..

— Верно, друг мой! — захохотал Сильвестр.

Новоиспечённый советник тоже лихо захохотал. Покои княжеские осветились весельем. Всё ни по чём.

Дело близилось к вечеру. И князь, и советник, уже были довольно выпившие. Только болтали о чём-то своём. А затем вовсе уснули за столом.

На столе, прямо возле советника, стояла керосиновая лампа. После многократных шатаний она оказалась прямо на краю столика. Следующее сонное касание локтём Михайлова — и лампа плюхается на пол. Она разбивается. Образуя огонь. Загорается ковёр. Медленно огонь переходит к штанине Михайлова. Во сне он начинает чуять запах, а затем, открыв глаза — ужасается. Резко он приходит в себя, и вскакивает с места, но уже слишком поздно. Его нога получает смертельные ожоги, а сам он плюхается на пол бездыханно, не выдержав шока.

Громкий звук будит князя, тот только увуяв угарный газ, сразу помчал к выходу, прямо по голове своего безжизненного советника, а заметив труп, князь громко захохотал.

Огонь к этом времени уж был везде.

Выходы и входы были замурованы огненным пламенем, был лишь один выход — окно.

Князь запрыгнул на карниз, и перед ним открылся большой вид на всё княжество. В последний момент он свалился назад, на пол. Переизбыток угарного газа не позволял ему делать лишних движений. Последним что он услышал, было:

— Аз есьм!