экая закавыка

вглядевшись пристальней
в убор озоев,
заметишь там
доминиканского мальчика
в жёлтом школьном автобусе.
облокотившись на раму
(ручки – стручки корицы),
заметит тебя в ответ.
а в его белых зрачках
бежавшие евреи осели
в излианенных домах,
напротив пескадерий
Трухильо земли им отсыпал,
обетованной коровам.
в отсвете белых линз
гаитяне воистину чёрны —
жаль, что им не дано
героичным касанием
память стирать
и правильно говорить
пет-руш-ка —
уверенно, твердо,
бесстрашно и гордо.
Петрушка.
пиф-паф.
на маслянистых гибнущих лицах
глаза-подснежники,
неземные-нездешние —
сразу как-то тускнеют серые
франко-испанские пальцы,
густожестикулирующие
с угрюмыми дедами-волофами,
вскопавшими маниоку.
а ведь сажали её
ещё медные таино,
осанисто-стройные,
плавноступающие плывуны и
к тому же челкастые.
но и до них
уплетали её с бобами
и дремали на гамаках
араваки-индейцы,
а затем плели корзины
да лепили горшочки
в своё удовольствие,
помаленьку радуясь жизни.
кто-то мелькал здесь
всегда,
и в зарю времён,
выходя из пещер
на свидание с солнцем
—
было бы странно
помыслить —
оставить райское место
пустым.