Дневник выжившего тронда. Иная Любовь

12 сентября 2012 года

Москва, Россия

«Я могу остаться?» – неожиданно спросила Рита. Только этого не хватало…

Я посмотрел на Кристину. Она пожала плечами. «Я не против. Пусть смотрит. Я думаю – даже уверена – что будет на что посмотреть…»

«А я против» – решительно заявил я. «Так что брысь». Ну не люблю я публичности в таких делах, ну что поделать. Не то, что совсем уж табу, но некомфортно всё-таки. Мне и с Кристиной одной… непонятки сплошные, а если ещё и дочь… В общем, третья здесь совершенно точно лишняя.      

«Ладно» – недовольно пробурчала девушка. «Нет так нет. Пойду Event Horizon досматривать…  в пятый раз». И исчезла, не забыв плотно закрыть за собой дверь. Мы с Кристиной остались наедине.

И тут я впал в ступор. В конкретный ступор. Нет, в голове-то у меня уже сложилось очень чёткое представление о том, что я хочу сделать с Кристиной. Но я и высказать-то этого не мог, не то, что приступить к реализации… Язык меня не слушался; руки-ноги просто не двигались. В общем, полный паралич всего и вся…

Мне помогла Кристина. Встала с кровати, подошла ко мне. Наклонилась и заботливо так спросила: «Ну что с тобой? Что случилось? Ты же сейчас… даже не коконе. В бункере. Захлопнулся, минные поля у тебя везде. Колючая проволока. Ощетинился… что у тебя сейчас любимое?»

Я уверенно ответил: «Бофорс. 40-мм зенитный автомат. Шведский. Спаренные установки. А для ближнего боя – 20-мм Эрликон. Тоже спарка. И тоже автомат»

Она покачала головой: «Давай, уходи от всего этого. Нездоровое это всё. Лучше меня пороть. Гораздо лучше. Ты знаешь, что ты хочешь со мной сделать?»

«Да» – еле выдавил из себя я. Она осведомилась: «Ты хочешь, чтобы я сначала что-нибудь для тебя сделала?»

«Да» – каждый звук давался мне с преогромным трудом.

«Что именно?». Я покачал головой: «Я… я не могу этого сказать»

«Почему?» – совершенно искренне удивилась психологиня. «Это не БРД? Так я многое и не-БРД вынесу…». Я снова покачал головой: «Да нет» – ко мне постепенно стал возвращаться дар речи. «Вполне себе БРД»

«Тогда в чём дело?» – удивилась она. Я вздохнул: «Просто…». Ступор исчез. Я снова полностью контролировал и свою речь, и своё тело. Колдовство какое-то…

«TLC…» – не без труда произнёс я. «Что?» – удивлённо спросила она.

«TLC. Tender Loving Care. Нежная любящая забота. Ты её излучаешь. Ты светишься ею. Я в ней просто купаюсь. Наслаждаюсь ею…»

«Я рада» – улыбнулась Кристина. «Только не забудь, пожалуйста, насладиться ещё и моей болью, и мучениями. На одной TLC ты далеко не уедешь. И айсберг твой одна TLC не растопит. Тебе боль нужна. Боль, страдания и… в некотором роде унижение. Моё и Риты. Наш стыд, если быть более точной»

«Айсберг?» – удивился я. Она удивилась в ответ: «А ты разве не чувствуешь?» Она наклонилась совсем близко ко мне – я явственно слышал её учащённое дыхание.

Я автоматически поднялся – и мы оказались совсем рядом друг с другом. Пьянящий, завораживающий, колдовской аромат её духов вскружил мне голову – и я потерял остатки самообладания. Я сгрёб Кристину в охапку, нашёл её губы. Раскрыл их своими, нашёл её язык…

Я не знаю, сколько длился наш поцелуй. Пять минут? Десять? Полчаса? Час? Время остановилось. Это было… неописуемо. Какое-то совершенно удивительное слияние… всего. Наших душ, тел, сердец…

Мы словно провалились в какое-то иное измерение. Иную цивилизацию. Нашу цивилизацию. Только нашу. Цивилизацию из двух людей. Мою и Кристины. Как же там было хорошо! Просто невыразимо хорошо…

Она оторвалась от меня. С трудом, но оторвалась от моих губ. Отстранилась. И улыбнулась: «Ты так меня с ума сведёшь…». Попыталась поправить причёску… и тут же бросила это безнадёжное занятие. «Совсем сведёшь»

«Это плохо?» – улыбнулся я. Она пожала плечами: «Для меня нет, конечно. Для меня очень даже хорошо. А для тебя – наоборот. Очень даже плохо…»

«Почему плохо-то?» Моё удивление было совершенно искренним. Она нежно погладила меня по голове:

«Айсберг… На твоей душе и сердце груз лежит тяжеленный. И груз этот – айсберг огромный. И эта его тяжесть нечеловеческая…»

«Толкает меня на убийства и разрушения?». Очередной риторический вопрос.

«Да» – прошептала она мне на ухо. «И, если этот айсберг не растопить… тебе будет очень плохо. Очень. Впрочем, тебе и сейчас… не очень. Не в данный конкретный момент, конечно… а вообще»

В этом она была, пожалуй, права. Очень даже права. Кристина вздохнула. И ещё тише прошептала, едва касаясь моего лица её мягкими, пухлыми, чувственными и бесконечно ласковыми губами.

«Я хочу тебя. Я безумно, безумно хочу тебя. Я хочу… даже не отдаться тебе – это понятно – а просто раствориться в тебе. Всем своим естеством – без остатка. Забыть обо всём, всех, вся… и просто наслаждаться твоими ласками, твоими руками, твоей аурой.

Я безумно хочу кончить… даже не от тебя во мне – хотя я очень, очень, очень хочу, чтобы ты вошёл в меня – а от твоих рук. Твоих волшебных, иномирных, бесконечно ласковых, нежных, заботливых и любящих рук…»

Она слегка отстранилась, поправила непослушный локон… Затем снова прильнула ко мне, как-то по-детски доверчиво уткнувшись в моё плечо.

«Знаешь» – шептала она – «вот ты спрашиваешь, почему я так хочу – безумно хочу – увидеть, как ты и Рита занимаетесь любовью…»

Странно, но мне эта перспектива уже не казалась такой ужасной, аморальной и отвратительной. Ибо сейчас… сейчас мы вместе создавали, со-творили нечто… священное, наверное. Святое.

Божественное и человеческое одновременно. Бесконечно светлое, доброе, любящее и человечное. Которое… даже не оправдывало, а освящало всё, что мы делали. И собирались делать.

И секс втроём – даже с мамой и дочкой, и Тему… и те истязания, через которые им обеим предстояло пройти… Мы – словно трио скульпторов – творили гармонию; удивительную, божественную, неотмирную гармонию. Цивилизацию – из трёх человек? Пусть и очень и очень временную… но зато какую прекрасную…

Мы творили Любовь. Именно так. С большой буквы. Иную Любовь. Иную, но Любовь… Причём именно милосердную Любовь. Ту самую, которая в моём девизе. Deus Caritas Est. Бог есть милосердная Любовь.

Причём, вот что странно – милосердная ко мне. Для меня милосердие по отношению ко мне было столь же… неестественным, наверное, как моё милосердие – абсолютно естественным по отношению к другим. Этакая «социопатия наоборот» …

Я даже не помню, откуда это убеждение взялось-то. Умом я понимал, что это глупость; что я ничем не хуже и не лучше других; поэтому заслуживаю милосердия – Божьего и человеческого – ровно в той же степени, что и любой другой грешник.

Но это умом. А сердцем… сердце моё, увы, покоилось в самом центре гигантского айсберга, наглухо закрытое от Любви и милосердия ледяными стенами невероятной толщины. Стенами, которые Кристина и её дочь были полны решимости растопить. Или хотя бы немного уменьшить.

Своей Любовью – да-да, именно Любовью. С большой буквы.

И высшим проявлением Любви – Иной Любви… но всё равно Любви – добровольным принятием нечеловеческих, запредельных боли и страданий ради… да нет, даже не удовольствия и, тем более, не наслаждения любимого человека. Ради спасения его души. Моей души.

«… а хочу я этого потому, что… у тебя с ней будет не так, как со мной…»

«Лучше или хуже?» – с искренним интересом осведомился я.

Она покачала головой: «Не так и не так. Просто по-другому. У нас с тобой… я достаточно сильная – и энергетически, и психологически… да и профессия у меня соответствующая… в общем, когда ты закончишь истязать меня, у нас будет…»

Она запнулась, глубоко вздохнула – и продолжила:

«… именно это слияние. Слияние всего. Душ, тел, сердец. И наши ауры – тонкие тела, то есть – сольются тоже. В единое целое.  Я если и слабее тебя, то совсем немного, тебе меня не подавить – даже твоей чудовищно сильной энергетикой и твоим… пси-манипулированием…»

Я попытался возмутиться. «Я не…». Кристина немедленно закрыла мне рот ладонью. Той самой, по которой я… Странно, но мне вдруг безумно захотелось повторения этого действа. И приказала:

«Молчи. Потом наговоришься. Ты даже не манипулируешь… ты в минуту подавляешь. А то и быстрее. Мгновенно превращаешь любую женщину в покорный приёмник. Приёмник твоих энергий. Ласки, нежности, любви, заботы… Твоего тепла…»

«Почему это плохо?» – удивился я. Она мягко и нежно поцеловала меня в губы. И только потом ответила: «А потому, дурачок ты мой, что ты ничего не получаешь. А дурачок – да нет, хуже, олух ты распоследний потому, что ты…»

Я уже перестал удивляться резким переменам в её состоянии. Ибо она вдруг снова расхохоталась. И хохотала опять несколько минут. Громким, звонким, добрым, светлым и даже странно-нежным смехом. Разумеется, немедленно состоялось «второе пришествие Риты». Как и в прошлый раз, послышались шаги, дверь… теперь уже распахнулась. И материализовалась дочь.

«У вас всё нормально?» – обеспокоенным голосом осведомилась девушка. «Странная ты, доча» – снова рассмеялась Кристина. «Если бы я тут орала на все Кузьминки от боли, то ты считала бы, что всё нормально. А если я смеюсь…»

Рита пропустила это замечание мимо ушей. «Впрочем» – улыбнулась мама – «ты очень вовремя, на самом деле. Ибо речь пойдёт как раз о тебе…»

«Очень интересно» – язвительно произнесла девушка. А потом вдруг подошла ко мне очень близко, и…

«Ударь меня». Это была даже не просьба. И тем более, не приказ. Это была мольба. «По лицу. Пожалуйста…»

Я на мгновение остолбенел. А потом… потом очень быстро понял, откуда сии ноги растут. И очень быстро успокоился. Тем более, что она сама всё объяснила:

«Вы… ну, и я, наверное, тоже… таких тут энергий нагнали, что… в общем, меня сейчас просто разорвёт. Если ты меня по щекам не отхлещешь. Я просто взорвусь изнутри. Извини, мама, но я просто больше не могу…»

«Извиняю» – улыбнулась Кристина. И вопросительно посмотрела на меня.

А у меня просто отнялись руки. Ну не мог я – хоть тресни, хоть режь меня – хлестать по щекам дочь в присутствии мамы. Хотя умом понимал, что всё это и правильно, и праведно… и вообще Иная Любовь. Но всё равно не мог. Просто не мог – и всё.

Пауза затягивалась. «Понятно» – укоризненно констатировала психологиня. «Несмотря на все мои объяснения и увещевания, ударить по лицу дочь в присутствии матери мы не можем. Хотя в данной ситуации это вообще никакого отношения ко всему не имеет. Банальный акт психотерапии…»

Внутри меня что-то щелкнуло. Шлёп. Я отвесил дочери сильнейшую пощёчину. Она дёрнулась. Шлёп. Вторая пощёчина. Шлёп. Третья. Я остановился на пятой.

Рита подошла ко мне, опустила глаза и тихо прошептала: «Спасибо! Мне уже гораздо лучше». Нет, так просто она не отвертится. Надо же её как-то наказать… Со своим состоянием не справилась, ввалилась без стука… и вообще…

«Подними юбку и спусти колготки до колен. Оголи бёдра» – приказал я.

«У меня чулки» – улыбнулась девушка. «У меня тоже» – вставила Кристина.

Рита покорно подняла юбку до пояса, оголив бедра и явив моему взгляду скромные белые трусики. Белые чулки заканчивались чуть выше колена, так что опускать их не было необходимости.

Я взял снейк. Коротко размахнулся и хлестнул девушку по левому бедру. Не очень сильно, но весьма болезненно. От неожиданности Рита вскрикнула. Неудивительно – это же первая в её жизни порка… На бедре немедленно и предательски вспыхнула алая полоса…

Не давая ей передохнуть, я выдал ей ещё пять ударов. То есть, всего она получила шесть. Три по каждой поверхности бедра. По внешней, разумеется. Внутреннюю я решил сохранить для более утончённых истязаний.

 «Можешь опустить юбку» – милостиво разрешил я. «Значит, могу и не опускать?» – с нескрываемой надеждой в голосе осведомилась Рита.

Блин. Надо было приказать опустить юбку. Точнее в формулировках надо быть впредь. Мигом поймает, если будет за что ухватиться. Я кивнул: «Можешь»

«Отлично!» – Рита аж просияла. И так и осталась стоять, подняв юбку. Только отошла в угол комнаты. Ноги у неё были… просто изумительной красоты. И трусики очень красивые тоже.

Хотя и весьма скромные. Чулки – аналогично. В общем, со вкусом в белье у её было столь же всё хорошо, как и со вкусом в верхней одежде.

Кристина абсолютно невозмутимо взирала на всё происходившее. Мне эта её… эмоциональная отстранённость начинала несколько надоедать. С этим безобразием нужно было срочно что-то делать.

Я повернулся к ней. «Твои впечатления?». Она улыбнулась: «Ну, во-первых, у меня тоже очень красивые ноги. В этом Рита в меня…»

Это был неожиданный пассаж. Однако, фехтовальщик она первостатейный. Эдакий Рейнгард Гейдрих в юбке (кстати, действительно в юбке). Только пси. Впрочем, в пси-играх шеф РСХА и рейхспротектор Богемии и Моравии показал себя столь же непревзойдённым мастером, как и с рапирой в руке. 

«… и бельё и чулки тоже. Впрочем, это ты очень скоро сам увидишь» – пообещала она. Я вздохнул. Увижу, куда же я денусь… С подводной-то лодки.

Я ошибался. Она сделала небольшую паузу, затем продолжила:

«Что же касается этого небольшого экзерсиса…то пощечины вполне себе достойно получились. С профессиональной точки зрения. Есть проблема – есть решение. Быстро, чётко и успешно. Снейком по бёдрам… тоже неплохо. Это, кстати, было как – в наказание или в твоё удовольствие?»

«И то, и другое» – честно признался я. Она кивнула: «Тем лучше. И что ей юбку позволил оставить поднятой, тоже хорошо. Это ей энергопоток нормализует…»

«Ага» – подала голос дочь. «Только возбудит до невозможности». И, посмотрев в мою сторону, продолжила: «Ты можешь меня до обморока засечь…»

«И засеку» – плотоядно подумал я, предвкушая удовольствие. И снова ошибся.

«… но я всё равно к вам приду. Не выдержу я там одна. Точно не выдержу».

Я пожал плечами. Придёт так придёт. Засеку потом всё равно. И тут я вспомнил. О чём это мы болтали, когда нам столь бесцеремонно помешала Рита?

Я осведомился: «Так что ты смеялась-то? Да ещё так…». Кристина улыбнулась:

«Задорно? Так было над чем…» – загадочно улыбнулась она. «Поясни, плиз» – потребовал я. На этот раз Кристина только улыбнулась. Заботливо так улыбнулась. А затем изрекла свой вердикт: «Ты просто вор»

«Что ты сказала?» – я просто взорвался. «Повтори!»

«И повторю» – спокойно ответила психологиня. «Вор ты. Вор. Который обкрадывает – причём глупо так обкрадывает – и себя, и свою партнёршу. Лишая обоих вас ценнейших, светлых, добрых, чистых и жизненно важных для вас обоих чувств, эмоций и энергий…»

Про себя – ладно. Тут она права, конечно. Обкрадываю. А партнёршу-то каким образом??? Кристина невозмутимо продолжала: «Как себя обкрадываешь, думаю, ты понимаешь сам. Даже уверена. Но, на всякий случай, всё равно озвучу»

«Сделай одолжение» – усмехнулся я. «Сделаю» – улыбнулась психологиня. «Вот прямо сейчас и сделаю». И действительно сделала – уверенно объявила:

«Все твои проблемы – в твоём отношении к сексу…»