Эликсир Екатеринбургский освежающий

Гражданин Перепёлкин, человек в высшей степени деликатный и склонный к личной гигиене, набрал в ванну горячей водицы. Водица вышла цвета крепко заваренного шиповника и слегка пахла железнодорожным костылём с примесью доменного цеха. Перепёлкин только крякнул.
— Эх, — молвил он, погружая левую ногу, — матушка-природа! Минеральные источники прямо в блочном доме на Уралмаше. Ессентуки-17 нервно курят в сторонке, а Баден-Баден завистливо шипит.

Тут из коридора зашуршало. Это жена его, Алевтина, принесла из почтового ящика бумагу за подписью солидных коммунальных начальников.
— Ты, Василич, не просто моешься, — зачитала Алевтина с выражением, — ты приобщаешься к шестилетней программе комплексного оздоровления организма! Тут пишут, что Роспотребнадзор согласовал нам официальное отклонение. Железа в воде теперь ровно на сорок процентов больше положенного, а цветность устремилась в небывалые лазурные выси. До две тысячи тридцать второго года из крана течёт официальный эликсир.

Перепёлкин вынырнул, вытирая ржавый подтёк со лба, и задумался.
— Это ж какая забота! — восхитился он. — Раньше-то как было? Бежишь в аптеку, покупаешь гематоген, ищешь железо для организма, тратишь трудовой рубль. А теперь открыл кран с горячей — и на тебе, суточная норма прямо через поры! А то, что рубашка после стирки стала цвета спелой хурмы — так это дизайнерский ход. Нынче в Парижах за такой природный градиент тысячи франков платят, а у нас — из каждого смесителя!
— А то, что ванна из белой превратилась в медный таз? — усомнилась Алевтина.
— Не усомняйся, женщина! Это патина истории. Мы за эти шесть лет не просто трубы чиним, мы вырабатываем у населения железный характер и стальную хватку. Скоро, глядишь, и зубы от такой воды начнут звенеть, как колокола на Пасху!

На следующий день Перепёлкин пошёл в управляющую компанию — не жаловаться, боже упаси, а высказать искреннее восхищение. В кабинете сидел главный инженер, грустный, как потерянный смеситель, и печальный, как незакрытый люк.
— Я к вам с благодарностью, — начал Перепёлкин. — Какая экономия на гвоздях! Я вчера полотенце на воду из-под крана положил, оно затвердело — теперь на него можно пальто вешать. А чайник? Я его три дня кипятил — он изнутри почернел так, будто его в кузнечном цехе воронили! Налёт чёрный, как сажа, плотный, как броня. Чугунок времён Петра Первого, а не посуда! Но скажите, раз уж у нас вода перешла в категорию обогащённых полезными ископаемыми напитков, не планируете ли вы перерасчёт?

Инженер вздрогнул и забаррикадировался пачкой актов, как крепостной стеной из отчётов.
— Какой перерасчёт, гражданин? Всё же согласовано! До тридцать второго года у нас железный норматив.
— Так я и говорю! — обрадовался Перепёлкин. — Раз норматив временный, а железа на сорок процентов больше, значит, услуга оказана с небывалым размахом! Но если серьезно, любезнейший: по Постановлению № 354 и Закону о защите прав потребителей, за каждый час подачи такого «рунического отвара» мне полагается скидка вплоть до полного нуля рублей. Плюс чеки за бутилированную воду и сменные картриджи, которые у меня за три дня свернулись в трубку от такой заботы. А ещё я хочу компенсацию за моральный ущерб — потому что моя кошка, увидев воду, решила, что это новый суп, и теперь требует добавки!

Инженер побледнел, как известковая побелка после дождя. Понял, что гражданин Перепёлкин хоть и намылся цветной водой, но юридическую зоркость не потерял.
— Вы это... Акт давайте составим, — зашептал инженер, оглядываясь, будто боялся, что стены подслушивают. — Пробу возьмём... Только в газеты не пишите! А то у нас и так план по жалобам перевыполнен на двести процентов!
— Обязательно составим! — улыбнулся Перепёлкин, вытирая со лба ещё один ржавый след. — И акт, и претензию на компенсацию фильтров. Ибо законы РФ, в отличие от водопроводных труб, ржавчине не поддаются! А если поддадутся — напишем новый фельетон!

Инженер кивнул, достал бланк и добавил дрожащей рукой: «Особая отметка: вода пригодна для стирки, полива цветов и... художественного творчества».

Перепёлкин удовлетворённо крякнул. Наконец-то его ванна стала не просто местом для мытья, а настоящим центром культурного досуга!