Тень Звезды. Глава 11

 
 
                ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

 Хуан проснулся словно от того, что кто-то его потряс за плечо. «Уже пять часов! Пора вставать!» - он открыл глаза.
 Рядом лежала красивая блондинка двадцати шести лет: Элина Коломер. Актриса радиоспектаклей и эпизодических ролей во многих аргентинских кинокартинах.
 » Зачем вствать? Ведь сегодня воскресенье! У меня выходной день!  - Хуан посмотрел на  настенные бронзовые часы. - Без четверти четыре!  А легли мы, наверное, часа в два».
 
 Он сел, опёрся на подушку спиной, достал с столика свои любимые сигареты «Континенталь» и зажигалку. Закурил...
 » Уже конец августа 1948 года.  Почти год прошёл после возвращения из Европы. Как один день! Не прошёл год, а пролетел! Сколько важных событий произошло! Теперь все называют мою сестру Эвитой. Ласково и  с уважением. Хотя враги за спиной злобно  шипят «Перонша». Сколько мерзких тварей вокруг! Олигархи, завистники и люди, не способные думать. Сколько замечательных дел для простых людей Эвита сделала!  Благодаря её настойчивому давлению был принят, уже ставший знаменитым во всём мире закон  номер 13010, который даёт женщинам Аргентины право избирательного голоса и право быть избранными в любые уровни законодательной власти в стране. В народе он получил известность, как «Закон Эвиты».
 
Эва создала «Фонд Эва Перон», который будет строить жильё для рабочих, детские сады и школы для их детей, больницы и здравницы для простого народа. Уже началась активная деятельность по вручению домохозяйкам швейных машинок, продовольственных пайков для самых бедных слоёв, по распределению стипендий для нуждающихся студентов.
 Эва лично занимается этой нелёгкой работой с группой единомышленников, отказавшись от помощи правительственных чиновников.
 
 В  жизни  Хуана также  произошли значительные изменения. Во - первых он купил себе роскошную квартиру в аристократическом столичном районе Баррио Норте. Проспект Кажао 1944, Квартира «В», занимающая половину пятого этажа.
  По совету своего друга Альберто Додеро, он оформил это жильё на его имя, а через месяц тот подарил его «Фонду Эва Перон».
 То есть Хуан юридически никогда не являлся и не является владельцем этой жутко дорогой квартиры. Он всего навсего арендует её у » Фонда Эва Перон».
  Додеро молодец! Моментально придумал схему, как не «засветиться» и избежать уплаты налога на недвижимость.» - Хуан докурил сигарету и принялся гладить голую спину Элины.
 - Куколка, хватит спать! Хватит! - страстно зашептал он и начал целовать её красивые плечи.
 Потом Хуан от изнеможения провалился в глубокий сон.
 Очнулся... Рядом никого не было.
 - Куколка! Куколка! - хрипло позвал он.
 - Я здесь! - в спальную в длинном халате, оранжевого цвета, вошла Элина.
 - Любимый, я вижу, что ты наконец-то проснулся! Вставать будешь? - она нагнулась и начала целовать Хуана в губы, нос и щёки.
 - А которой час? - закрывая лицо одеялом, спросил он.
 - Уже два часа пополудни! - засмеялась Элина.
 - Ну ничего себе! - удивился Хуан и быстро поднялся.
 
 Потом они поехали обедать в ресторан. Ели, никуда не торопясь, обсуждали одну голливудскую кинокартину, которую смотрели вместе два дня назад.
 - Куколка, я сегодня в «Табарис»! Ты со мной? - поинтересовался он, когда они уже ели десерт.
 - Нет, любимый! Поезжай сам! Я после ресторана отправляюсь к себе домой. Завтра очень сложный день. Хочется отдохнуть, - улыбнулась Коломер.
 - Жалко... - фальшиво вздохнул Дуарте. - Я мечтал...
 - Да знаю я тебя, Хуансито! Ты мечтал о том, чтобы  я свалила домой ещё утром, - перебила его Элина и очень громко и неприлично начала смеяться. - Сегодня снимешь какую-нибудь очередную артисточку.  Я тебе разрешаю: снимай и вези к себе! Ты же знаешь, что я не ревнивая. Только не прилипай к  страшилке, как это случилось два месяца назад?
 - Куколка, не слушай сплетни! Тебе надули эти слухи в твои уши от зависти... - Хуан сделал слегка обиженное лицо.
 - Ладно, любимый, снимай даже страшилок! Однако помни, что во вторник я приеду на ночь к тебе! - прошептала Элина, смотря ему в глаза.
 
Teaтр «Табарис» находился на проспекте Коррьентес, в самом центре Буэнос-Айреса.
 Он был открыт в 1924 году и очень быстро стал самым известным кабаре в стране.
   «Табарис» с удовольствием посещали  «сливки» не только столичного общества, но и всей Аргентины.
 На первом этаже здесь располагался салон для танцев, а на втором - залы  для частных спектаклей и ложи.
 В «Табарисе» можно было увидеть представителей богемы, олигархов, известных политических деятелей.
  Личный секретарь президента Аргентины имел в этом театре собственную ложу. Не простую, типа небольшого балкончика, а роскошную комнату с диванами, обтянутыми красным бархатом, круглым столом с резными ножками...
 
 Когда Хуан зашёл в ложу, здесь уже находились Орландо Бертолини и Эктор Кампора - председатель Палаты депутатов Конгресса Аргентины, с которым они очень хорошо дружили.
 - А стол почему пустой? - спросил он до того, как поздороваться со всеми.
 - Тебя ждём, дружище! - честно признался Кампора.
 - Официант! - громко позвал Дуарте. - Шампанское, конфеты, шоколад и фрукты! Всё, как всегда! - приказал он юноше в белой рубахе и тщательно выглаженных тёмных брюках.
 - Бутерброды тоже! Побольше! Разных! - добавил Эктор.
 - Да, и бутерброды! - подтвердил Хуан. - Кампорита, ты, как всегда, голоден?
 - Я же большой и сильный мужчина! - засмеялся тот.
 Кампора действительно был видным мужчиной, на которого всегда заглядывались женщины. Высокий, широкоплечий, с выразительными глазами и широкими изогнутыми бровями.
 
 На сцене появилась незнакомая Хуану певичка. Она была мосластая, очень худая с густыми  волосами ниспадающими на плечи.
 Пела однако очень хорошо. Дуарте теперь смотрел только на неё. «Чем-то она меня притягивает. Чем? Не могу понять. Хотя эта певичка самая настоящая страшилка!» - он машинально взял бокал с шампанским, который ему протянул Бертолини.
 - Официант! Девушку, которая только что пела, пригласи сюда ко мне!  - распорядился Дуарте.
 
Через пять минут певичка вошла в ложу.
 - Добрый вечер! Спасибо за прекрасное исполнение! Я поражён вашим талантом! - Хуан встал и элегантно поцеловал девушке руку. - Прошу вас присаживайтесь! Официант, налей даме шампанского! Разрешите узнать ваше имя?
 - Я - Алисия! - смущённо произнесла девушка, и некрасивое её лицо сильно покраснело.
 - Я - Хуан Дуарте! Выпьем за твой талант, Алисия! - он поднял свой бокал.
 Ночью певичка не дала ему даже на несколько секунд закрыть глаза. «Невероятно страстная женщина! Горячие волны желания, исходящие от неё, я почувствовал ещё там,в «Табарисе» - Хуан встал.
 
На часах было ровно пять.
 Пока он брился, прибыл его камердинер и управляющий хозяйством японец Инохуро Таширо.
 - Господин, автомобиль вас уже ждёт у подъезда! - сообщил он с поклоном. - Какие будут распоряжения, господин?
 - У меня там спит девушка. Как только встанет, проводи её до выхода из здания! Я буду поздно ночью!
  Камердинер помог ему надеть лёгкое пальто.
 - Ещё какие распоряжения, господин? - японец поклонился.
 - Таширо, остальное, как всегда! Знаешь сам! - Дуарте вышел из квартиры.
 В Касу Росаду он прибыл в 6 часов 25 минут. Только успел принять две таблетки аспирина, запив их стаканом молока, как послышались громкие шаги в коридоре. Приехал генерал Перон.
 
 С сентября в стране началась активная и назойливая рекламная кампания мыла «Люкс». Снимались короткие фильмы. По всем каналам радио только и слышалось:
 - Девять из десяти аргентинских актрис пользуется мылом «Люкс»! Будьте, как они!
   Актрисы  мгновенно дали   прозвище «Мыло Люкс» самому Хуансито.  Ведь Хуаном Дуарте действительно пользовались многие женщины из артистической богемы.
 В октябре Хуан подарил Элине Коломер, своей самой преданной ему любовнице, автомобиль Chrysler Town & Country - уникальный премиальный кабриолет с кожаным салоном, деревянными панелями из ясеня и берёзы.
 - Хуансито! Ты - прелесть! Ты - самый щедрый мужчина на всём свете! - радовалась Элина, прыгая вокруг него.
 - Куколка, я люблю только тебя! - Хуан приподнял её за локти и поцеловал в носик.
 - Щикотно! Хуансито! Я тебя боготворю!
 
За три дня до Рождества  они поехали в Хунин. За рулём была Элина.
 - Куколка, я хочу показать тебе город, в котором мы жили. Тяжело жили. Много работали...
 - Я очень хочу увидеть Хунин! Ведь там началась артистическая карьера Эвиты! Хочу посмотреть на дом, в котором вы жили.
 Был прекрасный день. Очень тёплый. По обеим сторонам дороги тянулись поля пшеницы, кукурузы, Паслись многочисленные стада коров.
 - Я так мало бываю на природе, Хуансито! Я так рада, что ты....
 - Ты за дорогой смотри! Чуть не врезались в телегу с молочными бидонами! - оборвал её Дуарте.
 - Это твоя вина, Хуансито! - начала она смеяться, а потом принялась петь.
 
Хунин не поменялся. Такой же небольшой провинциальный городок.
  Многие люди останавливались и, открыв рты, с удивлением смотрели на них. Вернее на автомобиль. Ведь даже что-то похожего не имел ни один житель  Хунина.
 - Тормози, Куколка! Вот наш дом! - с нотками грусти в голосе попросил Хуан.
 Они вышли и долго стояли на тротуаре.
 - Жаль, что внутрь нельзя войти. Мама продала дом, Ты же знаешь.  Она живёт в Буэнос- Айресе, - тихо пояснил Дуарте.
 - Да и не надо! Я вижу, что дом скромный. Понимаю всё... - Элина поцеловала его в щёку.
 Потом они пообедали в «Золотом колосе», где Хуана, к его радости, никто не узнал. Вокруг были незнакомые ему люди.
 
Уже начало смеркаться...
 Они решили возвращаться. Проезжали мимо здания Городского Социального Клуба.
 По обеим сторонам тротуара стояли автомобили. Из открытых дверей слышалась музыка.
 - Куколка, припаркуйся прямо у лестницы! Прямо у входа! - усмехаясь произнёс Хуан.
 - Как скажешь! - она остановила  кабриолет.
 - Господа! Господа! - подбежал к ним невысокий мужичок в сером костюме. - Вам нужно освободить это место! Ведь оно служит для высадки и посадки пассажиров. Прошу вас! - он сделал скорбную физиономию.
 - Мы оставим наш автомобиль именно здесь! - строгим тоном объяснил ему Дуарте и вышел из кабриолета.
 Открыл дверь и подал Элине руку.
 - Господин! Президент клуба будет гневаться...
 -  В нашей стране есть только один президент: генерал Перон! Я - его личный секретарь  - Хуан Рамон Дуарте нахожусь здесь и являюсь его представителем! Что  у вас сегодня за собрание?
 - Торже-торже по- по слу - мужичок стал так сильно заикаться, что ничего не мог сказать.
 - Пошли, Куколка! Я уверен, что члены Городского Социального Клуба сегодня собрались по случаю приближающегося Рождества!  Раньше всегда было так!
 
В большом зале за длинным столом сидели мужчины во фраках и женщины в вечерних платьях, обвешанные драгоценностями.
 Здесь собрались самые влиятельные люди Хунина и местные латифундисты.
  Смолкла музыка, глава муниципалитета - пузатый  солидный мужчина лет шестидесяти, с одутловатыми красными щеками, взял в руки бокал с шампанским, поднял его и собрался что-то сказать.
 В этот момент Хуан, улыбаясь, помахал ему рукой.
  Глава муниципалитета замер, словно окаменел. Он молчал и смотрел на Дуарте и его спутницу.
  Стояла тишина... Все ждали поздравления и молчали. Пауза затянулась...
 Хуан вновь помахал рукой и громко,  а потом , очень даже неприлично, рассмеялся.
 Все присутствующие уставились на Дуарте и Коломер. У многих от удивления вытянулись лица.
 - Дамы и господа, - наконец выдохнул глава муниципалитета, - сегодня нас почтил своим вниманием господин Хуан Рамон Дуарте - личный секретарь его превосходительства президента страны генерала Перона!
 Послышались редкие аплодисменты, которые через несколько мгновений становились всё сильнее и сильнее,
 - Господа, прошу вас за стол! - к Хуану и Элине  подбежал директор клуба. - Прошу вас устраиваться в центре стола. Господин глава муниципалитета пересядет в другое место! Вам сейчас принесут приборы!
  В этот самый момент Хуан, вдруг, вспомнил слова Рохаса, произнесённые тем в этом же месте много лет назад:
 - Пибе, здесь в бильярд могут играть только члены Городского Социального Клуба. Вот как станешь им, тогда милости просим, Ну я думаю, что тебе это не светит в ближайшие сто лет! Ха-Ха-Ха!»
 
Новый 1949 год начался обычно. БОльшая часть сотрудников правительства и аппарата президента страны попросили летние каникулы и уехали отдыхать в Мар дель Плату.
 - Хуансито, как твой настрой: работать или ... - Перон не закончил фразу, замолчал и многозначительно смотрел в глаза своему секретарю.
 - Мой генерал, у  меня всегда только один настрой работать и быть рядом с вами! - не задумываясь, ответил Хуан.
 - Отлично! Тогда забудем о наших летних каникулах! Работаем! - Перон по -отечески похлопал его по плечу.
  И всё потекло, как всегда: подъём в 5 утра. В 6.30 прежде, чем сесть за письменный стол в своём кабинете, Хуан выпивал стакан молока с двумя  таблетками аспирина.
 До середины дня длилась обычная рутина. Потом генерал обедал у себя в кабинете и спал там же два часа сиесты.
 
Дуарте питался в отдельной комнате в ближайшем ресторане с Бертолини. Иногда к ним присоединялся Кампора, когда он находился не Сенате, а в Касе Росада.
 После обеда- вновь работа до семи - восьми часов вечера. Затем личный водитель Хуана отвозил его домой. Там он принимал душ, переодевался и его отвозили и в «Табарис».
 Возвращался в 2 часа утра. Иногда с Элиной, но часто с какой-нибудь понравившейся ему свеженькой актрисой, танцовщицей кабаре или певичкой.
 - Пебете, ну ты и потаскун! Ты свою морду видел? - озабоченно спросила у него Эва как-то раз в в конце феврале, когда он по делам приехал к ней в Фонд.
 - Что случилось, Эвита? - с удивлением ответил он.
 - Ты похудел очень сильно! Под глазами мешки! Совсем не отдыхаешь! С шалавами спишь, а они у тебе всю силу отбирают! Сейчас придёт Фанни Наварро. Ты её, наверное, знаешь? Пебете, чего ты стоишь, как истукан? Садись! - Эва показала ему на стул, стоящий напротив её кресла. - Матэ хочешь?
 - Нет, спасибо! А кофе есть? - вежливо поинтересовался Хуан.
 - Братик, ты кто аргентинец или янки? У меня кофе не дают! Только матэ! - Эва достала из ящика стола толстую тетрадь.
 
 Послышался стук в дверь.
 - Это, наверно, Фанни? - улыбнулась Эва. - Да, заходи!
 - Можно? - в комнату втиснулась какая-то толстая тётка в длинном платье в горошек. - Эвита, у меня отчёт за прошлую неделю. По швейным машинкам и школьным халатам.  Я подвела итог сколько мы их вручили.
 - А, это ты, Клавдия! - с каким-то разочарованием произнесла Эва, - оставь! Я посмотрю!
   Все перонисты, их сторонники уже давно взяли привычку именовать жену президента ласково: Эвита.
  За очень короткий срок она стала самой знаменитой женщиной в истории Аргентины. Под этим именем её знали  и во многих других странах.
  Невероятная энергия и страсть, с которой она выступала на митингах поражала и очаровывала всех. Бывшая актриса радиотеатра она умело применяла свой талант в своих речах. Не кричала монотонно, как все политики, а понижала или повышала голос, делая паузы, поднимала руки или складывала их на своей груди. Это производило впечатление даже на её врагов.
 Собрания и митинги, где она являлась основным оратором, собирали огромное количество людей.
 
Кроме этого, Эвита старалась восстановить справедливость там, где она была, по её мнению, нарушена.
  Один из  приятелей Хуана рассказал ему, что на прошлой неделе Эвита ехала в своём автомобиле по проспекту Ривадавия.
 Возле дверей банка она случайно увидела плакавшую пожилую скромно одетую женщину.
 - Останови! - приказала она водителю.
 Вышла из автомобиля и сразу же направилась к плачущей женщине.
 - Донья, что случилось? (Дон.Донья - старые традиционные обращения к пожилым людям в Аргентине. В настоящее время  иногда могут употребляться только в сельской местности. Прим. автора).
 - Плохо ко мне отнеслись, дочка! В этом банке... - разрыдалась женщина.
 - Успокойтесь! Успокойтесь! Давайте вместе зайдем в этот банк! Уверена, что я вам смогу помочь! - Эва взяла женщину под руку.
 В этот самый момент к ним подбежал водитель автомобиля и открыл дверь в банк.
 
В огромном зале  стоял лёгкий гул от тихих голосов: кассиры принимали деньги  через окошечки и выдавали чеки, другие служащие о чём-то беседовали с клиентами , сидя вместе с ними за мощными старыми столами.
 - Где этот кусок дерьма? - громко и отчётливо воскликнула Эва.
  В зале, как по команде, наступила тишина. Какой-то служащий быстро поднялся со своего места и подошёл к ним.
 - Вы что себе позволяете? - возмущённо поинтересовался он. - В банке и так...
 - Ты тоже кусок дерьма? Ты тоже обращаешься с простыми людьми, как  с мусором? - ещё громче спросила Эва. - Зови мне сюда управляющего банком! Немедленно!
   Холёное лицо служащего стало зелёным. Только сейчас он понял, кто перед ним стоит. Мужчина пытался что-то произнести, но не мог. Только открывал и закрывал рот, как рыба очутившаяся на берегу.
 - Ещё раз повторяю: позовите мне управляющего банком! - уже закричала Эва.
 В зале повисла гнетущая тишина, даже обиженная пожилая женщина перестала всхлипывать.
 
По мраморной лестнице быстро спускался толстячок в чёрном костюме. От волнения, охватившего его, он подскользнулся и едва  спиной не упал на холодные белые ступеньки.
 - Добрый день, госпожа Перон! Прошу вас пройти в мой кабинет! - на бледном от страха лице управляющего появилась вымученная улыбка.
 - Мне работать нужно, а не сидеть в вашем кабинете! Вот женщина, клиент вашего помойного банка, вы её обидели! Я хочу, чтобы перед ней извинились и отнеслись к её просьбе с должным вниманием и пониманием. Потом позвоните мне лично и расскажите! - Эва поцеловала в щёку женщину и с гордо поднятой головой направилась к выходу.
 - Тук! Тук! Тук! - процокали каблуки её туфель по мраморному полу.
 
 Также жители всех пролетарских районов Буэнос-Айреса рассказывали историю  о том, что однажды   Эва ехала к себе в Фонд и увидела, как на небольшом пустыре мальчишки играли в футбол растерзанным тряпичным мячом.
 Водитель остановил. Она вышла из автомобиля.
 - Пибэс, а почему у вас такой мяч странный? - обращаясь ко всем, поинтересовалась Эва.
 Мальчишки перестали пинать мяч и уставились на незнакомую прекрасно одетую женщину, вышедшую к ним из чёрного автомобиля.
 Они молчали с любопытством наблюдая за ней. Молчали...
 - Госпожа Эвита, добрый день! Так настоящий футбольный мяч стоит больших денег. А их нет ни у нас, ни у наших родителей, - вдруг сказал очень худой кучерявый мальчишка лет четырнадцати.
 У Эвы перехватило в горле. «Пибэ из бедной семьи меня узнал! Эти дети - наше будущее! Продолжатели дела Перона! Будущие перонисты!»
 - Поехали со мной! Садись в авто! - пригласила она мальчишку.
 - А куда? - он шмыгнул носом.
 - Мяч купим! - водитель открыл ей двери, а потом помог кучерявому парню  сесть  на сиденье рядом с собой.
 Эва купила два мяча настоящих футбольных кожаных и специальный насос.
 
- Пебете, так ты будешь пить матэ? Чего молчишь? - Эвита внимательно смотрела на своего брата.
 - Матэ? - переспросил он. - Нет! Чего то не хочется... - вздохнул  Хуан. - Эвита, у тебя в Фонде столько много работы! Я теперь понимаю, почему ты здесь пропадаешь столько времени! Может меня возьмёшь членом координационного совета Фонда? Я тебе буду помогать. По мере возможности, конечно...
 - Ха! Ха! Ха! - зашлась в смехе его сестра. - Тебя ко мне? Ха-ха-ха! Хуансито, даже не мечтай! Я же знаю, что разворуешь в Фонде всё, что можно! Я же тебя знаю!
 - Тогда, я пошёл! - обиженно насупился Хуан.
 - Подожди! Сейчас придёт Фанни Наварро! Яркая, умная красивая женщина! Я хочу, чтобы она стала твоей невестой! Ну хотя бы постоянной девушкой, - жестом Эва указала на стул, - сиди!
 - У меня есть постоянная девушка! Ты это прекрасно знаешь! Зачем мне ещё одна? - он с удивлением посмотрел на свою сестру.
 - Твоя Элина Коломер - это безмозглая бабочка! Её родители  состоят в гражданско- радикальной партии. Она сама тоже раньше в ней вела очень активную деятельность. Фанни же доказала, что является убеждённой перонисткой. Как ты знаешь, я ей доверила возглавить Ассоциацию Культуры имени Эвиты. Фанни честно и с большим энтузиазмом выполняет это непростое поручение. Эта женщина - наш человек! Перонистка! - убедительно, жестикулируя, принялась объяснять Эва своему брату. -  Коломер - это не наш человек!
 
В этот момент в дверь тихо постучали.
  - Можно, Эвита? - в кабинет вошла высокая стройная женщина лет тридцати.
 Это была Фанни Наварро - знаменитая на всю страну актриса театра и радиотеатра, снявшаяся в десятке очень известных кинокартин.
 Её очень красивое лицо с обаятельной улыбкой притягивало, как магнит.
 Хуан не был с ней знаком лично, однако знал, что она непродолжительное время была замужем за очень богатым виноделом из провинции Мендоса.  Их брак распался, якобы, из-за патологической ревности супруга.
 О Фанни циркулировали слухи об её многочисленных любовниках. Однако правда это или ложь Хуан не знал, да и честно сказать, даже  не хотел знать.
 Эва встала из кресла и поцеловала Наварро в щёку.
 - Вот, Фанни, это мой родной брат! Самый близкий после матери мне человек, - представила она Хуана.
 - Очень приятно! - Фанни одарила его роскошной широкой улыбкой.
  - Мне тоже! - Хуан в ответ поцеловал её в щеку.
 Не мог же он своему однопартийцу целовать руку, как какой-нибудь олигарх.
 
Потом они ужинали в ресторане.
 - Хуансито, Хуан Доминго Перон начал в нашей стране настоящую революцию! Он хочет, чтобы в Аргентине исчезла несправедливость. Ему в этом помогает Эвита! Твоя сестра стала для меня, и не только для меня, а для всех бедных и угнетённых аргентинцев путеводной звездой. Звезда, которая показывает куда мы должны идти... - не умолкала Фанни.
 «Она притворяется? Нет, не похоже! Говорит искренне. Получается, что Наварро больше перонистка,  чем сам Перон,» - думал Хуан и даже несколько раз пытался перевести разговор на тему её  возможной будущей роли в кинокартине «Женщины, которые танцуют».
 Увы, это было невозможно.
 - Хуансито, на будущих выборах мы, женщины, впервые будем голосовать и иметь право быть избранными! Ты представляешь, Хуансито? Женщина - губернатор провинции? Или женщина депутат? - не останавливаясь говорила и говорила Фанни. - И всё это благодаря Эвите! Только ей...
 - Фанни, я предлагаю поехать ко мне! Я хочу показать тебе свою квартиру, - невежливо перебил он женщину.
 - К тебе? - переспросила она и с ехидцей усмехнулась. - Поехали!
 
Вскоре они сидели за барной стойкой в квартире Дуарте
 - Кофе неплохой приготовил нам этот твой японец. Хуансито, а он действительно настоящий японец или?
 - Фанни, самый настоящий! Даже испанский ещё хорошо не выучил. Слышала, с каким жутким акцентом он говорит? - Хуан глазами уже раздевал Наварро.
 - Хуансито, у тебя глаза стали такие сладострастные! Я знаю, что ты хочешь затащить меня в постель, - вдруг произнесла Фанни. - Ну что же я готова переспать с тобой. И даже не раз! - Она внимательно изучала его взгляд, - но только с одним условием!
 - С каким? - оживился он.
 - Ты будешь спать только со мной! И никогда, ты слышишь: никогда с другими! - она встала с круглого стула.
 - Почему так? - от удивления у него даже открылся рот.
 - Почему? Да потому, что я лучше всех! Я в постели лучше, чем эта твоя бездарная Элина Коломер и все актрисульки, которых ты приводишь сюда, - она подняла указательный палец правой руки вверх.
 От такого наглого заявления у Хуана даже в горле что-то застряло, и он ничего не мог ответить. Только от злости вращал глазами, чувствуя, как в нём закипает злость.
 
Фанни, действительно, была хороша в постели. Даже великолепна... Однако она же превратила его жизнь в настоящий ад.
  - Хуансито, от тебя явно пахнет Элиной Коломер! Ты снова спал с ней? Хуансито, от тебя исходит жуткий запах каких-то невероятно дешёвых духов! Вчера затащил в постель очередную актрисульку? Хуансито, мне надоели твои измены! Для тебя есть только я! Ты ещё этого не понял -  так  начинались все его встречи с Фанни, которые почти всегда перерастали в скандалы.
   Ему нужно было бы расстаться с Наварро, но он не мог. Он часто думал о её прекрасном теле и об её ласках.
 Однако больше одной ночи не мог  выдержать Фанни  с её ревностью, истериками, доходившими до оскорблений. Такие отношения часто опустошали его душу,  тогда Хуан впадал в депрессию, и  ехал к Элине.
 С ней ему было всегда легко и просто. Она  никогда Хуана не ревновала, не упрекала, а только жалела. Как мама в его далёком детстве...
 
 И всё же Элина тоже иногда надоедала.  Понравившиеся певички и танцовщицы из кабаре «Табарис» всегда были очень рады, и даже гордились тем, что он приглашал их к себе в ложу.Угощал шампанским, конфетами, а потом вёз к себе домой.
  Хуан никогда не был жадным.  Всем своим, даже мимолётным любовницам, он преподносил дорогие подарки. Некоторым помогал сделать карьеру.
  Элина играла главную роль в  одном спектакле, который шёл в театре Сервантес. Это была история из жизни аргентинской глубинки.  Этот спектакль Хуан обожал. Почему? Он не мог понять. Вроде бы обыкновенная семейная  драма: отношения родителей и дочери. Наверное из-за открытия этого театрального сезона. Матерью на сцене была Коломер, а роль её дочери играла юная тринадцатилетняя актриса Сусанна Каналес, подающая большие надежды.
 «Девочка очень талантлива! Очень мила! Сама непосредственность...»  - Хуан внимательно наблюдал за её жестами и мимикой.
  Чем больше он на неё смотрел, тем больше Сусанна  ему нравилась. «Так она же ребёнок? Тринадцать лет! - Дуарте вздохнул, - Она на кого -то похожа и очень похожа? Кого-то мне напоминает? - Хуан мучительно пытался вспомнить. - Кого? Неужели? Неужели? Точно! Её! Ту самую девочку из его ранней юности, к которой он приходил на вижу Огненная Земля! Точно! А как же её звали? Уже не помню... Забыл!»
 После спектакля Дуарте  послал Сусанне Каналес большую коробку самых дорогих конфет из очень известного кондитерского магазина.
  На следующий день -  огромный букет белых роз, в котором лежала бархатная коробочка с изящным золотым браслетом.
 
Подарки от неизвестного почитателя Сусанна регулярно получала почти месяц.  А в один из вечеров, после спектакля, Дуарте лично пришёл к ней в гримёрную с цветами.
 - Прекрасная дитя, я поклонник твоего таланта. У тебя  есть  возможность стать всемирно известной! Если ты захочешь, то я помогу тебе это сделать! - напыщенно  произнёс Хуан и поцеловал девочке руку.
 Сусанна смутилась. Её лицо покраснело, и она опустила глаза.
 - Нет, господин Дуарте! Я вам благодарна, но... - Каналес замолчала.
 - Как хочешь! Я советую тебе хорошо подумать о своём будущем! Я хочу отвезти тебя домой на своём автомобиле. Ты готова, Сусанна?  - он с нескрываемым мужским интересом изучал её красивую миниатюрную фигурку.
 - Благодарю вас, господин Дуарте! Я возьму такси! Возле театра всегда стоят таксомоторы, - лицо девочки стало бледным.
 - Чего ты испугалась, Сусанна! Я тебя прошу! - Хуан широко улыбнулся.
  Они вышли из театра, и Хуан открыл переднюю дверь своего автомобиля, приглашая девочку садиться.
 - Нет! Нет! - испуганно воскликнула  она, - я поеду на заднем сиденье!
  Дуарте открыл заднюю дверь, подал её руку и помог юной актрисе сесть. Сам же устроился за рулём, и они поехали.
 По дороге Хуан рассказывал Сусанне различные смешные истории. Однако девочка молчала.
 - Когда у тебя следующий спектакль? - поинтересовался он, когда помогал  Каналес выйти из автомобиля напротив подъезда дома, в котором она жила.
 - В следующую субботу, господин Дуарте, - едва слышно прошептала Сусанна.
 - Девочка, я обязательно приду! Мне доставляет огромное удовольствие видеть твою игру на сцене! До следующей субботы! - он поцеловал ей руку.
 В четверг Хуан поругался с Фанни. Элину он почему-то в последние дни видеть не хотел.
 
В «Табарисе»  Хуан «снял» шатенку Алисию, к которой уже давно питал симпатию и привёз её к себе домой.
  За барной стойкой  они пили шампанское и говорили о каких-то глупых мелочах.
 - Давай, детка, иди в ванную, а потом в спальную комнату! - прервал он болтовню. - Время у нас  с тобой очень мало! - Хуан потрепал Алисию по тугой щеке.
 - Да, мой дорогой! Да! - улыбнулась она. - Только помоги мне снять платье.
 - С удовольствием! -он поцеловал Алисию в её  высокую красивую шею...
 
- Дзинь! Дзинь! Дзинь! - необычайно громко зазвенел телефон.
 - Дьявол его побери! - с раздражением поморщился Хуан и поднял трубку.
 - Я сейчас приеду! - раздался  почему-то хриплый голос Элины, а потом послышались гудки: Ту! Ту! Ту!
 »Что это с ней? Не поздоровалась! Не спросила хочу ли я её видеть? Такого никогда не было! Очевидно,что произошло что-то необычное!»
 - Алисия, я вызываю тебе такси. Поезжай к себе! Нашу встречу перенесём на ... на... На потом! -  недовольно предупредил он свою гостью.
 - Хуансито, почему? Почему? Я так ждала этого момента! - чувственные губы девушки плаксиво скривились.
 - Я сказал потом! Слышала? - от раздражения он повысил голос.
 - Хуансито, ты сделаешь, чтобы моя фотографию разместили на обложки «Радиоландии»? А Хуансито? Я так об этом мечтаю! Пожалуйста! - капризным тоном прошептала она.
 - Да! Сделаю! Потом! Давай! Пошли вниз! Сейчас приедет такси! - поторопил Хуан.
 
 Дуарте вернулся к себе в квартиру, а через пять минут появилась Элина.
 - Хуан, ты идиот? Или полный дурак? - заорала она с порога.
 - Тише! Не кричи! Соседи услышат! - он приложил указательный палец к губам.
 - Пусть слышат все! Ты - извращенец! - Элина понизила голос. - Хуан, я и подумать не могла! Не могла! - женщина задыхалась от гнева.
 Её лицо покрылось большими красными пятнами. Губы дрожали.
 Коломер была одета неряшливо. Очевидно наспех.
  Без макияжа, без лоска перед ним стояла Элина и обзывала его самыми последними словами! Такого ещё никогда не было.
 - Любовь моя, ты присядь! Выпей содовой! Хочешь  я для тебя открою бутылочку шампанского? Или...
 - Иди в задницу со своим шампанским! Извращенец! Ты хотел соблазнить девчонку! Несовершеннолетнюю! - оборвала она его.
  - Это ты о Сусанне? - удивился Хуан. - Кто тебе сказал, что я хотел её соблазнить? - как можно спокойнее спросил он, чувствуя, что начинает сильно нервничать.
 - Она сама! Приезжала ко мне и рассказывала о твоих подарках и твоих намёках! - Элина тяжело опустилась в кресло и прижала свои ладони к вискам.
 - Никаких намёков не было! Я вообще хочу помочь Сусанне сделать карьеру! Она, действительно, очень талантливая девочка! Если хочешь я сегодня же вечером, поеду к ней домой и объяснюсь! - Хуан снял с полки бутылку виски и открыл. Налил себе половину широкого стакана.
 - Никуда ты не поедешь! Сусанна недавно улетела в Испанию со своим отцом. Она ему рассказала о твоих ухаживаниях и подарках. Её семья приняла решение срочно покинуть Аргентину. Сусанна приезжала ко мне, чтобы попрощаться и всё рассказала!  Хуан, мне было наплевать на всех твоих потаскушек! А вот девочку...  Извращенец! Я ухожу! - она поднялась и направилась к двери.
 - Постой, Элина! Ты неправильно поняла! Абсолютно неправильно! Я же тебе объяснял...
 - Бух! - громко хлопнула дверь.
 
 Неделю Хуан пытался дозвониться до Коломер. После работы приезжал в театр на спектакль с её участием. Однако представление отменили до «выздоровления актрисы Элины Коломер». Так Дуарте объяснил сам директор театра «Сервантес».
  Фанни Хуана раздражала своей вечной ревностью и  постоянными размышлениями вслух о том, как  нужно в Аргентине  бедных людей сделать богатыми.
  На десятый день Элина позвонила сама, а потом приехала к нему. Они провели прекрасную ночь любви и гармонии.
 
 В своих предвыборных обещаниях Перон заверил всех избирателей страны, что «если станет президентом Аргентины, то немедленно начнёт национализацию железных дорог, электросетей, телефонной связи, торгового флота и т.д.
   Перон, как и обещал, начал этот процесс в 1946 году.
  Железные дороги, построенные, а затем эксплуатировавшиеся  английскими компаниями, были выкуплены у них аргентинским правительством за безумную цену.
 Затем настал черед французских предприятий, которые владели и эксплуатировали электросети в Аргентине.
  За них заплатили тоже невероятные деньги.
 
 Лично Перон на всех митингах и встречах с рабочими заявлял об этом, как об огромной победе «аргентинского народа над международной олигархией».
 Народ был очень доволен, но только до тех пор, пока не понял, что национализировать и грамотно управлять - это совсем разные вещи.
  Ведь поезда стали курсировать с нарушением расписания. Подвижной состав, почему-то, принялся ломаться.
   Зажиточный город Буэнос-Айрес  впервые узнал, что такое регулярные отключения электричества.
  Сильная беда пришла из сельской местности. Два года подряд от засухи погибали урожаи зерновых. Основной двигатель аргентинской агроиндустрии находился на стадии коллапса.
   Таким образом уже к началу 1951 года Аргентина находилась в тяжёлом экономическом кризисе.
  Самое главное, что все золото-валютные запасы страны закончились.
  Безумные деньги были потрачены на попытку создания Пероном атомной бомбы и современных систем вооружения, особенно военной авиации на реактивной тяге, а также на национализацию многих отраслей транспорта и промышленности.

 В декабре 1950 года Сенат присвоил Хуану Доминго Перону очередное воинское звание: дивизионный генерал.
  Одним из первых его, конечно же, поздравил личный секретарь президента Хуан Дуарте.
 В том же месяце, когда Хуансито и его зять Бертолини находились без свидетелей в ложе театра «Табарис», Орландо наклонился к его уху тихо прошептал:
 - Хотел с тобой поговорить вчера и сегодня, но никак не получалось. Слишком много людей вокруг.
 - Давай, пока никого нет! - Дуарте с удовольствием закурил сигарету.
 - Хуансито, подпиши распоряжение для министра экономики об увеличение экспортной квоты на  говядину. Нам с тобой за каждую тонну буду платить такие огромные откаты, что сам Онассис от зависти будет ходить с зелёной мордой! - его зять даже захихикал от удачной шутки.
 - Ты что, Орландо! Ситуация в сельском хозяйстве очень сложная! Ты же сам знаешь! - Хуан выпустил вверх струю дыма.
 - А при чём здесь сельское хозяйство, Хуансито? - Бертолини смотрел на  Дуарте своими небольшими круглыми глазами. - Чего, чего, а мяса в нашей стране очень и очень много, - пухлые маленькие губы его зятя растянулись в улыбке. - Ты только  вместо «крючка» поставь свои инициалы и всё. Я сам этот документ отнесу министру экономики. Скажу, что это личное распоряжение генерала. И всё! 
 - Хорошо, Орландо! Завтра с утра занеси мне эту свою бумажку. А что это за блондинка на сцене? Я её ещё не видел! - Хуан даже привстал со своего кресла, чтобы лучше рассмотреть новую артистку кордебалета.
 
 В Аргентине приближались выборы. Перон положительно ответил на желание всех трудящихся страны баллотироваться на второй президентский срок.
 Ему нужен был кандидат на пост вице-президента.
 Фанни Наварро известная актриса, общественный деятель и видная перонистка активно предлагала на эту должность Эвиту.
 Фанни выступала на митингах рабочих фабрик, среди жителей сельской местности и страстно предлагала кандидатуру своей наставницы.
    На посту вице-президента Эвиту хотели видеть все женщины Аргентины из бедных слоёв населения.
 В этом Фанни искренне поддерживал и Хуансито.
  Бывали ночи, когда они вдвоём в постели обсуждали только эту тему.
 
 В этот период с Дуарте стали происходить какие-то странные и необычные вещи.
  На теле неожиданно появилась сыпь. На вид очень безобидная, которая его никак не беспокоила. Вскоре она исчезла, и Хуан быстро об этом забыл.
 Зато появилась слабость, потливость и даже временами одышка. «Эвита, права: бабы сведут меня в могилу! Нужно больше отдыхать! Я ведь сплю от силы часа три в день! Это же мало...» - размышлял Хуан.
 Однако с его образом жизни спать больше  никак не получалось.
 После очередного, испугавшего его приступа слабости, Дуарте поехал к своему другу юности, который приходил помогать ему работать на складе в аптеке  в Хунине, Бельчору Косте.
   Он уже давно закончил медицинский факультет университета в Буэнос-Айресе и успешно трудился терапевтом в одной из частных столичных  клиник.
 - Хуансито! Какая встреча! - искренне обрадовался ему Бельчор Коста. - Какие проблемы привели тебя ко мне?
 
  Дуарте долго и нудно рассказывал о том, что происходит с его здоровьем.
 - Хуансито, я терапевт!  Думаю, что тебе же нужно обратиться к врачу другого профиля, - после долгих минут размышлений посоветовал  Бельчор Коста.
 - Какого профиля? - Дуарте смотрел в зеркало, поправляя узел своего самого модного в этом году галстука.
 - Думаю, что к врачу- венерологу, - негромко произнёс Коста.
 - Ты это серьёзно, дружище? Если это шутка, то слишком тяжёлая, даже для меня, - вздрогнул Дуарте.
 - Нет, Хуансито, это вовсе не шутка! Вот тебе визитная карточка доктора. Держи! Это самый главный специалист по венерическим болезням в Аргентине, - он протянул ему белый кусочек картона.
 - Хорошо, спасибо! - Хуан взял визитную карточку, - ты знаешь, я хотел с тобой выпить кофейка в ближайшем ресторане, но вдруг вспомнил, что у меня дела. Прости! - он протянул доктору руку для прощания.
 Дуарте ехал домой и проклинал себя за то, что решил навестить друга юности. «Надо же такое ляпнуть!? Я должен  просить консультацию у врача-венеролога!  Ну и персонаж Бельчор Коста!  Раньше вроде бы нормальным парнем был... К венерологу! Тьфу!»

     Литература, которой пользовался автор для написания данной главы:
     Catalina De Ilia "Maten a Duarte". (2021). Planeta.
     "Juan Duarte:Perdon por la letra, perdon por todo". La revista "Todo es
      historia". Numero 432. (2003). Buenos Aires.