Точка другой реальности. 26

26. Учеба.
Я уже четвертый час подряд, отрабатываю технику щита с использованием внешней энергии. На тренировках по рукопашному бою было легче. В помещение для испытаний и наблюдений, я раз за разом повторял одну и туже комбинацию жестов и движений. Но скорее всего я делал что-то не так. Не видел своей ошибки. Каждый раз щит выходит кривым, будто держится на честном слове.
Сначала он вспыхивает ровно, как по учебнику - ровный купол, границы чёткие. А через пару секунд начинает «плыть»: по краям появляются тонкие разрывы, словно ткань расползается по ниткам. Потом щит вовсе схлопывается, и меня окатывает волной отдачи - будто кто-то ладонью шлёпнул по груди.
- Не торопись, - голос монаха прозвучал откуда-то сбоку, хотя я был уверен, что в зале кроме меня никого нет.
Он стоял у стены, сложив руки на груди, смотрел спокойно, без упрёка. - Ты пытаешься вытянуть энергию так, будто верёвку с ведром из колодца достаёшь. Тянешь. А тянуть не надо, надо - позволить ей прийти.
Я опустил руки, ладони ещё гудели от напряжения.
- Я не понимаю, как это - позволить. Если я ничего не сделаю, ничего и не будет.
Он шагнул ближе, не спеша, будто специально растягивал паузу, чтобы я успел выдохнуть.
- Представь, что ты стоишь под дождём. Ты не ловишь капли, они сами падают на тебя. Твоя задача - не схватить каждую, а просто не закрываться от них. Энергия вокруг. Она течёт, как воздух. Ты сейчас сжимаешь кулаки и напрягаешь плечи, потому что боишься, что без усилия ничего не выйдет. А выходит как раз наоборот: напряжение - это стена, сопротивление твоего организма, оно не даёт потоку пройти.
Я снова встал в стойку, но теперь старался не «выжимать» технику, пускай всё идет так как я чувствую, а не так как мне показали. Расслабил плечи, чуть согнул колени, опустил кисти так, чтобы они не выглядели как крюки, готовые что-то схватить. Кисть приняла форму классической танцевальной: пальцы сомкнуты вместе, средний палец слегка согнут в основании, а большой палец тянется к кончику среднего пальца. Сделал жест, который уже выучил наизусть: мах обеими руками в стороны, будто гребу в потоке воды, только не резко, не напряженно, а плавно будто получаю от этого удовольствие, и сразу после этого выставляю руки ладонями от себя вперед.
На этот раз щит вспыхнул не сразу. Сначала по коже пробежали мурашки, будто сквозняк коснулся шеи. Потом я почувствовал, как что-то тёплое скользнуло вдоль спины, собралось в районе лопаток и рвануло вперёд. Щит встал - ровный, плотный, без разрывов. Он не висел в воздухе, как стеклянный купол, а будто вырос из моих рук, из воздуха.
- Вот, - кивнул монах. - Теперь ты не тянешь. Ты позволяешь энергии проходить через тебя, становишься каналом.
Но стоило мне обрадоваться, как щит начал вибрировать. Тонкая дрожь пошла по всей поверхности, как рябь по воде. Я попытался удержать, инстинктивно напряг мышцы, и тут же щит треснул - сначала одна линия, потом другая, и через секунду всё рассыпалось. Отдача снова ударила в грудь, но на этот раз слабее.
- Ты испугался, когда он задрожал, - спокойно сказал наставник. - И снова начал тянуть. Как только ты цепляешься за контроль, ты ломаешь поток.
Я вытер рукавом выступивший на лбу пот.
- А если в бою не получится «не цепляться»? Если будет страшно?

- В бою будет страшно, - не стал спорить монах. - Но ты должен научиться разделять этот страх, на тот который заставляет тебя сжиматься, от страха, и на тот который делает тебя внимательнее. Первый ломает щит. Второй помогает его держать.
Я кивнул, хотя внутри всё ещё кипело от ощущения неудачи. Снова встал в стойку. На этот раз я не пытался удержать щит любой ценой. Я просто следил за вибрацией, как за сигналом: вот она пошла по краю, вот стала сильнее. Вместо того чтобы сжимать технику, я чуть расширил контур, как будто подставил ладонь под струю воды, чтобы она не била в одну точку, а растекалась. Щит снова дрогнул, но не треснул. Он будто вздохнул, выровнялся и замер, ровный и тяжёлый, как стальная пластина.
Монах чуть приподнял бровь - единственный признак того, что он заметил разницу.
- Теперь попробуй удержать его минуту. Не больше. И не пытайся сделать его крепче. Просто позволь ему быть.
Я смотрел на щит, чувствуя, как энергия течёт сквозь меня, не застревая, не обжигая, а словно проходя насквозь. Узоры на руках едва заметно засветились, но не ярко, как при сильном выбросе, а мягко, будто тлели под кожей. Я не пытался их контролировать - они сами подстраивались под поток. Я прекрасно понимал, что большего я из своих каналов не выжму. Просто любая попытка усиления щита приведет к напряжению. Мои энергетические каналы просто не в состоянии сейчас стать еще шире, так как их рост и расширение происходят в основном от разовых сиюминутных энергетических всплесков, буквально прожигая себя.
Минута тянулась медленно, но щит держался. Когда время вышло, я опустил руки, и купол растаял без хлопка, без отдачи, просто растворился в воздухе.
- Сегодня достаточно, - сказал монах. - Завтра будешь учиться держать его под нагрузкой.
Я только кивнул, чувствуя, как дрожат ноги и как приятно гудит всё тело - не от перенапряжения, а от того, что наконец-то что-то получилось.
Уже выходя из зала, я поймал себя на мысли: впервые за всё время в академии я не чувствовал себя чужим в этом мире энергии и жестов. Будто я наконец-то нашёл тот самый баланс между военной дисциплиной, которая требовала контроля, и магией, которая требовала доверия к потоку.
И где-то на краю сознания мелькнула мысль: а вдруг именно этот баланс и нужен будет в следующей операции - чтобы щит не рухнул, когда вокруг всё пойдёт прахом.